ДНК-тест. Столичный папа для двойняшек - Озерова Катя - Страница 5

Ох ты ж, жизнь деревенская, простая и незатейливая! Местами совершенно не глянцевая. Я привыкла с годами, уже мимо ушей пропускаю местные разборки у магазина. А девочки всё запоминают. Я бы и не брала их с собой, да только маленькие они у меня ещё, одни оставаться.

Может, провести с Климом Игнатьевичем и его товарищами по бутылке профилактическую беседу? Пусть бы отирались возле магазина вечером, когда дети спят по домам. Или к заброшенному клубу шли, там их никто не увидит. А то вот мои дочери в четыре годика переживают из-за подзаборной жизни…

— Никуда нас никто не выселит! — мотаю головой и обнимаю Марфушу с Василисой крепче. — Мы останемся жить в нашем доме, а всех Кощеев прогоним прочь!

— На чёрную гору, где его прикуют цепями и он будет плакать? — оживляются дочки.

— И птицы ему будут клевать глаза?

Господи, ещё лучше!

— Я бы предпочёл остаться с глазами, — тихонько откашливается Елисей, обозначая своё присутствие. — Ваша мама сказала правду. Никто и никуда вас не выселяет. Я вам обещаю.

— Ура! Правда?

— Правда-правда!

— Мамочка, Кащей нас не выселит! Мы остаёмся, — дочки, кажется, воспряли духом.

— Я не Кащей, — Елисей закатывает глаза.

— Вы собирались уезжать! — вырывается у меня недружелюбно. На сегодня девочкам достаточно стресса.

— Проблема с колёсами, — Ребров закусывает нижнюю пухлую губу.

Ох как она мне не нравится, как и всё в нём!

Я сразу поняла, что где-то его уже видела. И точно — на фото!

Мне же давали фотографии для выбора подходящего донора. И я выбрала себе его сама, потому что на Диму был похож — высокий брюнет с голубыми глазами. Прямой нос, волевой подбородок, красивая улыбка.

Похожи с Димой они оказались не только внешне, но и безжалостным характером. Оба по мне готовы проехаться катком. И если у бывшего мужа получилось, то Елисею фигушки! Я стала сильной и больше не позволю обижать себя или девочек.

Мамы он надумал их лишить! Квартиру и дачу вместо моей любви и ласки! Да где у этого куска камня сердце?

— Механик должен приехать через пару часов, так что придётся мне немного у вас в посёлке задержаться.

— Лавочка там, — указываю ему кивком за забор.

Елисей морщится.

— Я всё же тут останусь, раз у меня есть некоторые права. — Он нагло стягивает с плеч пиджак и бросает его на траву, садится сверху. Граф, уже доказавший свою бесполезность, подходит и обнюхивает Реброва. Растягивается рядом с ним.

Господи, забрал бы этот хам Ребров с собой лучше пса. Им бы преотличненько жилось вместе.

— Как там тортик? — скалит белые зубы Елисей.

— Граф съел, — Марфа пожимает плечами. — Нам нельзя столько сладкого.

— Ясно, — он вздыхает. — А я люблю, особенно с чаем. Может быть?..

— Так, — прерываю я наглую попытку напроситься ещё и на чай. — Идём переодеваться и в магазин. А потом купаться, — быстренько увожу дочек с глаз огорчённого Реброва.

Что-то я совсем растерялась, размякла. А на самом деле нужно ещё убедиться, что он и правда им отец, а не аферист какой-нибудь. И вообще, я же спрашивала в клинике, и мне пообещали, что донор на детей не будет иметь никаких прав и никогда не узнает, к кому попал его материал. Получается, меня обманули. Выдали личную информацию!

Я этого так не оставлю!

Закрываю дом на ключ и привожу себя и девочек в порядок. Надеваю на них летние платья, которые сшила сама. Одно оранжевое, второе желтое. В волосы — по красивому пышному бантику. На ноги — новые сандалики. Пусть не думает Ребров, что моим малышкам чего-то недостает. У них всё есть! Я себе не куплю, а девочкам не пожалею.

Поскольку сама я нравиться никому не собираюсь, надеваю льняные бежевые брюки и свободную рубашку, которую завязываю на поясе в узел. Волосы заплетаю в две косы. Беру сумку вещей на день, бутерброды, фрукты, воду. Сначала мы в магазин за мороженым, а потом на озера.

Вернёмся к вечеру, а Реброва уже и не будет!

Так я думала. Наивная…

Глава 07

На часах семь, пора возвращаться домой. Мне ещё нужно приготовить ужин и накормить дочек, искупать их, зубы с ними почистить, почитать сказку, которую мы вчера начали.

Забрать Зорьку с улицы, подоить! Бедная коза, я так и не отправила её на луг. Эх! Куры наверняка весь огород мой маленький выклевали, пока нас не было. Они же выбежали из сарая! Вот я балда, совсем хозяйство забросила.

От этого Реброва урон буквально везде. Как вспомню его, так закипаю изнутри!

Только повернув на нашу уединённую улочку, вижу машину Реброва. Она так и осталась стоять на месте. А значит, и хозяин её тут где-то отирается, пока меня дома нет.

Дочки с любопытством заглядывают в наш сад через просветы в заборе:

— Дядя Кащей будет у нас ночевать? — любопытствуют они.

— Нет, — отрезаю я резко. Упираю руки в боки и впиваюсь взглядом в Елисея на моей собственной лужайке. Он с телефоном у уха расположился под нашей раскидистой яблоней и что-то чиркает в своём ежедневнике. Рядом спящий на спине Граф, чуть поодаль жуёт травку Зорька.

Такой себе бизнесмен в деревне. Ничто его от работы оторвать не в силах.

Уверенным шагом захожу на территорию, дочек прячу за собой. Этот Елисей Ребров больше не увидит моей растерянности. Я себя полдня настраивала быть сильной и бескомпромиссной в борьбе за своих девочек.

— Вас долго не было, — он отрывается от телефона. И тон такой бесячий, будто бы мы его предупредить должны были, во сколько вернёмся!

— Почему вы всё ещё здесь? — продвигаюсь к дому, пряча своих малышек, как маленьких цыпляток, за спиной.

— Механик не смог добраться в вашу глушь. Завтра утром будет эвакуатор, — его взгляд пробегается по моему загоревшему лицу и груди.

— Что?! И где вы собираетесь ночевать, скажите на милость?

— Мне бы подошёл любой диван в доме, — он поднимается, сгребает свой пиджак и ежедневник.

— Ну нет, — мне приходится подняться на носочки, чтобы быть немного выше. — И не нависайте надо мной.

— Это не сложно, вы такая мелкая, — Елисей сверкает идеально белыми ровными зубами.

Мелкая, значит! Ох, как же он меня раздражает, как раздражает. Я еле сдерживаюсь, чтобы снова не накинуться на него с кулаками. Или хотя бы не оттоптать дорогущие туфли! Но нельзя, тут же дети.

— Зайки мои, бегите к себе, берите полотенца — и в ванную. Мама сейчас придёт, — подталкиваю дочек в дом и закрываю за ними дверь. Хитрый Граф понял, что запахло жареным, и успел просочиться внутрь вместе с девочками. Бросил своего товарища.

Я крутанулась на плоской подошве своих сандалий к наглецу Реброву, ткнула его пальцем в грудь: — А теперь давайте кое-что проясним!

— Буду только рад, Алиса, — он упирается ладонями-лопатами в полотно двери. Одеколоном своим вонючим с миндалем и амброй весь деревенский воздух вокруг меня отравил! Дышать-то чем? Я ещё в сарае чуть не задохнулась, когда Ребров ко мне прижался.

— Перестаньте надо мной нависать! — сиплю я, голос даёт петуха. Так-то я слабая женщина с бесполезной собакой на самой окраине посёлка. А что на самом деле в голове у этого мужчины, мне неизвестно. — И сделайте шаг назад! Если я крикну, вся деревня сбежится! — храбрюсь отчаянно.

— Да вы что? — Ребров скептически усмехается, но отступает. — Алиса, тут до ближайших соседей метров сто.

— А я громкая! — всё-таки не сдаюсь.

— И с острыми локтями, помню. — Он устало проводит ладонями по лицу. — Давайте договоримся. Не оставите же вы меня ночевать на улице?

— Спите в машине!

— Там очень неудобные сиденья, — Ребров морщится. — И у меня тут полдома куплено.

Вот оно как!

— Не полдома, а пол-участка, — хмыкаю. — Так что дом будет мой с девочками, а вам вон, — киваю в сторону сарая. — Ни в чём себе не отказывайте.

Кажется, я услышала, как грохнулась на порог челюсть Реброва. И пока он не пришёл в себя, успела сбегать в дом за пледом и подушкой.