Друг (СИ) - Дочкин Марат - Страница 11

— Себу, — подсказал Мустафа, снаряжая Мушкилу к походу.

— Себу стоит на торговой тропе, богатое селение. Это опасная добыча, больше нас самих, — воины захмыкали, поняв, что аглид их подначивает, — но при удаче нам не стыдно будет возвращаться домой.

Воины одобрительно зашумели. Риск их не пугал, а приманить удачу — забота вождя. Аглид снова покосился на колодец:

— И вот ещё, это уже третий засраный колодец, так что поганец точно среди нас. Когда я найду этого шутника, я лично вспорю ему брюхо, вытащу кишки наружу и так оставлю умирать! Понятно?

Воины смущённо притихли переглядываясь. Мустафа охватил Мушкилу за шею и шепнул ему в ухо:

— Это тебя тоже касается.

Мушкила прянул ухом, скосил глазом на Мустафу и фыркнул отвернувшись.

Больше источники никто не портил.

Удача аглиду не изменила. К оазису Себу подошли в темноте, как и рассчитывали. В этом была заслуга Мустафы, знакомого с местностью. Разведку не проводили, расчёт был на внезапный наскок. Аглид сомневался в том, что его разведчикам удастся переиграть местных в окрестности их селения. Если зеннеты будут настороже, усилят охрану касара, а то и сами в него переберутся. Даже десяток воинов станет серьёзным препятствием для проникновения в касар. Касар — это хранилище в первую очередь, агадир — зернохранилище. Пристроенные к агадиру жилые касбы-дома и караван-сарай уже превращал укрепление в касар. В агадире люди не жили, обычно. Со слов Мустафы касар был всё же небольшим, это был агадир с караван-сараем.

Так оно и оказалось. К тому же агадир оказался одноэтажным. Только с одной стороны зеннеты начали надстраивать второй ярус горф — ячеек хранения, которые принадлежали отдельным семьям.

Отряд разделился на три части. Аглид Мунатас возглавил захват караван-сарая, который оказался не пуст. Мустафе аглид доверил сложную задачу — захватить касар. Ну а третьей большей части его войска, присоединившихся к походу подчинённых родов реграга было доверено навести шороху на округу, чтобы не дать зеннетам в селении организовать скоординированное сопротивление. Задумка аглида оказалась удачная. Естественной реакцией зеннетов было броситься в касар, но шум ликования воинов аглида, захвативших небольшой купеческий караван, сбил их с толку. Решив, что касар захвачен и повсюду множество врагов, многие поспешили укрыться в окружающей ночи.

В караван-сарае оказался запоздавший купец из Тлемсена с четырьмя охранниками и слугами. То, что купец из Тлемсена, аглид мог лишь предположить, поскольку его охрана сразу оказала сопротивление и её вместе с купцом и слугами забили дротиками. Но откуда он мог здесь оказаться с грузом десяти вьюков отборных египетских тканей? Явно дал дёру из Тлемсена, но не успел.

У Мустафы с самого начала дела пошли не так весело, как у его аглида. Один подчинённый десяток Мустафа направил к воротам в касар. Взять они их не могли. Ворота в касар были узкими, низкими и расположены за загибом стены. Выбить крепкую деревянную дверь, вымоченную в солёной воде, было нереально. Но их задача была перехватывать спешащих на помощь защитникам и, оставаясь в резерве, дожидаться открытия ворот десятком Мустафы. Мустафа со своими людьми забрался на стену касара с той стороны, где был всего один ярус. Ему даже не понадобились запасённые лестницы из тонких пальмовых стволов, он просто подпрыгнул с седла Мушкилы. Касар был расположен на пригорке, так что в этом была заслуга Мушкилы, сумевшего взобраться по каменистому склону до самой стены. А дальше Мустафе не повезло. Опередив своих воинов, он… провалился сквозь тростниковую крышу строения, потеряв при этом своё оружие — копьё и два дротика. Тростниковая плоская крыша — обычное дело для строений как у амазихов, так и у зеннетов. Народы родственные, только у зеннетов язык «кривой», хотя понять можно. Особенно, приставив кинжал к горлу. Но в горфах крышу строили сводом. Если бы Мустафа оказался таким образом в горфе-складе, то выбираться ему пришлось бы тем же путём. Горфы запирались на замок снаружи. Ну или выбивать дверь. Наверное, он упал в караулку, где обитала охрана. И вот здесь воинская удача развернулась всей красой к Мустафе. В комнате никого не оказалось, охрана касара, привлечённая шумом нападения, доносившегося со стороны караван-сарая, была уже на ногах у ворот и во дворе. На шум падающего Мустафы они тоже не обратили внимание, потому что в это время его соратники заняли крышу одной из сторон касара и метали дротики в воинов сверху. Один из защитников ретировался в дверной проём обратно и попал на кинжал Мустафы. У Мустафы оставался ещё меч, но в таком стеснённом пространстве толку от длинного кинжала было больше.

Схватив дротики «потерпевшего», Мустафа выглянул наружу и, сориентировавшись, перебежал в соседний проём, ведущий к воротам. Не ожидавшие такого скорого прорыва двое защитников ворот даже не обернулись и бесславно пали, поражённые в спины. Мустафа разблокировал засов и открыл дверь-ворота ожидавшему десятку реграга. Численное преимущество нападающих стало троекратным, а преимущества защитного сооружения у защитников более не было. Наоборот, двор был смертельно опасен из-за летящих сверху дротиков, а вот достать снизу метателей было почти невозможно. Они умело прятались, подступая ближе к краю крыши лишь для броска дротика или копья. Ворвавшийся десяток реграга по очереди загасил все очаги сопротивления.

Воины по очереди выражали своё восхищение находчивости и хитрости Мустафы, а он осмотрительно не возражал, принимаю похвалу как должное.

В крепость через узкий проход протиснулся Мушкила. Именно протиснулся, хотя проход для коня был достаточно широк, кроме двух поворотов, где Мушкиле пришлось именно протискиваться, выгибая позвоночник. Особенности фортификации.

Мушкила обходил двор, косил глазом на Мустафу и при этом обиженно оттопыривал нижнюю губу.

— А вы видели, как мой Мушкила меня к самой стене поднёс? — Мустафа сообразил, что означает демонстративное поведение его коня, и поспешил поделиться славой. — Вот это конь! С таким и лестниц не нужно для штурма стен!

Воины одобрительно загалдели, а Мушкила, преобразившись, надел на редкость «спесивую личину» и остановился попозировать. Но позировал недолго, заинтересовавшись дверью в горфу. Точнее, его внимание привлёк замок. Замки были почти на всех дверях. Мушкила развернулся и лягнул копытом. Чуть сдвинулся и лягнул ещё раз, на этот раз метя в район петли. Затем развернулся и в упор разглядывал дверь. Выбить он её не мог, хотя явно пытался. Дверь открывалась наружу.

Мустафа спохватился:

— А верно! За дело, парни, надо посмотреть, за что мы здесь дрались!

Один из воинов выломал замок на двери в горфу, которую пытался высадить Мушкила. Зайдя внутрь, он через некоторое время выглянул и закричал:

— Ариф! А твой Мушкила ещё знает, где его добыча лежит! Тут пара попон. Смотри какая!

Воин развернул на руках попону, верх которой состоял из богато расшитой хлопковой ткани, а нижний слой из мягкой шерстяной ткани.

— Твоя доля, Мушкила! — воин со смехом перебросил попону через спину коня, перед седлом.

Аглид задумчиво разглядывал груду добычи. Как «кормящийся с кончика копья» он не строил сложных планов. Планирование вообще не было сильной стороной амазихов. Вот и Мунатас, даром что аглид, до этого момента все свои умственные способности направлял на поиск и захват добычи, а теперь понял, что отхватил слишком большой кусок, который не то, что удержать в «зубах», но и, возможно, унести не сможет. Добыча для племени реграга была богатой. Здесь и запасы зерна из агадира, финики, даже оливкое масло. Нашлось много железного оружия. В агадире нашлось и целая груда женских украшений, простеньких, но желанных нетребовательными жёнами реграга. У купца помимо египетских тканей с собой оказалась немалая казна в восемь сотен серебряных дирхемов. Ещё и скот, который реграга согнали с ближайшей округи, брошенный бежавшими хозяевами. Прочую домашнюю утварь даже не считали — мелочь. Всё равно не унести. Даже на верблюдах, которых в оазисе нашлось полтора десятка. Но верблюд — животное капризное и упрямое, привычное к хозяину и к другому человеку привыкает долго. Реграга больше специалисты по лошадям. А вот их не было. Или убегающие зеннеты прихватили их с собой.