Очень приятно, Царь! Десерт (СИ) - Бергер Евгений - Страница 39

Действительно… В красноречии Маро мог посоперничать даже с Коноваловым.

Аркадий рубил грибы с такой скоростью, что нож превратился в серебристую кляксу. Потом высыпал нарезку на сухую сковороду и принялся помешивать, приговаривая себе под нос что-то похожее на колыбельную.

— Терпение. — произнёс он, не оборачиваясь: — Вот чего не хватает вашей «фасоли на тосте», Господин Цареградцев. Не вкуса, а именно — терпения! Дюксель нельзя торопить. Как нельзя торопить хорошую беседу или плохую любовь.

— Плохую любовь? — удивлённо спросил я.

— Хорошую торопить не приходится. — очень харизматично усмехнулся Аркадий, и в кухне повисла многозначительная тишина, нарушаемая лишь шкворчанием грибов.

Когда дюксель превратился в тёмную, густую и ароматную массу без единой капли лишней влаги, Маро снял его с огня и отставил остывать. Затем он расстелил на столе прозрачную плёнку и выложил на неё нечто, от чего мои брови поползли вверх.

— Это что… Прошутто⁈

— Ну, да. — ответил Аркадий с лёгкой болью в голосе: — Я знаю, о чём вы думаете. «Итальянская ветчина в английском блюде?» — он театрально всплеснул руками: — И вот тут, юноша, кроется первый урок. Английская кухня никогда не была про изоляцию. Она была про империю. Про то, чтобы взять лучшее у всего мира и сказать: «Теперь это наше».

Маро выложил ломтики внахлёст ровным слоем, а потом намазал их дюкселем. Так аккуратно… Ровно! Прямо, как реставратор наносит лак на старинную картину. Одно удовольствие наблюдать за подобным мастером. Все движения Аркадия были вымеренными и лёгкими!

Он довольно быстро и ловко смазал остывшую говядину английской горчицей. Очень тонким, почти невидимым слоем.

— Горчицу намазываем едва-едва. — пояснил Маро, перехватив мой взгляд: — Она не должна кричать. Она должна лишь намекать. Как хорошие духи: вы не понимаете, чем пахнет, но вам не хочется уходить.

Затем он уложил вырезку на грибной слой и с помощью плёнки начал закатывать всё это в плотный, тугой рулет — прошутто обняло дюксель, дюксель обнял мясо. Движения Аркадия были уверенными и нежными одновременно.

— Затягиваем. Туго. Без воздуха. — он закрутил концы плёнки, как конфетный фантик: — И в холод. Пусть отдохнёт и соберётся с мыслями.

Пока рулет «отдыхал и собирался с мыслями» в холодильнике, Аркадий раскатал слоёное тесто. Восхитительно золотистое, тонкое и идеальное. А нам вынесли обалденный чай с молоком.

— Тесто я сделал заранее. — признался Маро с ноткой лёгкого стыда: — Настоящее слоёное тесто раскатывают три дня, с маслом, сложением и молитвами. Но у нас с вами нет трёх дней. У нас есть лишь шоу одного вечера.

Он извлёк остывший рулет, освободил от плёнки и уложил в центр теста. Затем обернул мясо, обрезая лишнее и залепляя швы.

И вот, спустя мгновение перед нами лежал аккуратный золотистый свёрток, похожий на подарок.

— А теперь… — глаза Аркадия загорелись: — Теперь начинается настоящее искусство на грани волшебства!

Он взял нож, повернул тыльной стороной и легчайшими движениями стал наносить на тесто узор. Тонкие косые линии, перекрещивающиеся в изящную сетку. Аркадий не резал, а скорее — гравировал. Язык его слегка высунулся от усердия, как у истинного мастера-ремесленника.

Затем — кисточка, взбитый желток, и вся поверхность покрылась глянцевым золотом. Щепотка морской соли сверху, словно пыльца феи. Выглядело потрясающе!

— И в печь! — торжественно объявил Аркадий, отправляя своё произведение кулинарного искусства в раскалённую духовку: — Двести градусов. Сорок минут. И ни секундой больше! Веллингтон не прощает передержки. Веллингтон, как истинный англичанин, крайне педантичен и пунктуален.

Наступила пауза. Аркадий вымыл руки, вытер их белоснежным полотенцем и облокотился о стол, приняв позу, будто позировал для портрета.

— Ну а пока оно готовится… — многозначительно произнёс он: — Я расскажу то, ради чего Госпожа Симонова вас, собственно, и привела. Главный секрет английской кухни.

«Ну, артист!» — пронеслось у меня в голове. Даже Эдик со своими актёрскими замашками выглядел максимально спокойным и непафосным человеком в сравнении с Маро. Хотя, с другой стороны — он же наверняка гений. Девятое место в Совете Элит — попробуй-ка займи без уникальных способностей и таланта. Так что, слегка эпатажное поведение ему вполне простительно.

— Все думают… — начал Аркадий медленно, смакуя каждое слово: — Что английская кухня — это про еду. Про рецепты. Про ингредиенты. — он медленно улыбнулся и покачал головой: — Глупцы! Английская кухня — это, в первую очередь, про сдержанность.

Маро оттолкнулся от стола и стал прохаживаться по кухне, заложив руки за спину.

— Француз кричит о себе каждым соусом. Итальянец обнимает вас помидором и не отпускает. Индиец бьёт вас специями по голове, пока вы не сдадитесь. А англичанин… — Аркадий остановился и поднял палец: — Англичанин молчит. Англичанин делает вид, что ничего особенного не происходит. «Ах, это? Да так, просто кусок мяса в тесте. Ничего примечательного. Вон то? Ой, да ничего такого… Просто яйцо в фарше. А вот это? Да просто рыба с картошкой». А потом вы дегустируете — и мир переворачивается!

Он подошёл ко мне вплотную и заговорил тише, словно хотел поведать мне самую главную тайну своей жизни:

— Главный секрет английской кухни, юноша, в том, что она прячет своё величие за напускной скромностью. Она не хвастается. Она недоговаривает. Она… — Маро усмехнулся: — Как истинный джентльмен, который никогда не расскажет вам, что был на войне героем. Вы узнаете об этом от… кого-то другого. Или не узнаете вовсе. И в этом — вся красота! Вся её прелесть.

— То есть… — медленно проговорил я: — Весь секрет в том, чтобы… притворяться, что готовишь ерунду?

Аркадий поморщился.

— «Не притворяться» и «не хвастаться» — не одно и тоже, юноша. — он тяжело вздохнул, словно пытался объяснить квантовую физику маленькому ребёнку: — Ваша «фасоль на тосте» и «рыба с картошкой», над которыми вы смеётесь — они честны. Они не притворяются рестораном. Но и Веллингтон, как вы могли заметить — тоже не кричит. Снаружи — скромный золотистый свёрток. А внутри — говядина, прошутто, грибы, горчица, тесто. Слои. Труд. Терпение. Целая империя вкуса, спрятанная под сдержанной корочкой. — Маро деловито поднял бровь: — Не это ли определение хорошего вкуса? Величие, которому не нужно себя объявлять.

Мы с Амелией молчали. Нам даже нечего было возразить. Аркадий всё разложил по полочкам. Однако… вопросы у меня всё ещё оставались.

Прозвенел таймер.

Маро метнулся к духовке с грацией, которую сложно было ожидать от такого манерного человека, и извлёк Веллингтон. Тот был совершенен! Раздутый, золотисто-коричневый, с блестящей сеточкой узора и источающий аромат, от которого у меня предательски заурчало в животе.

— Буквально пять минут отдыха! — строго произнёс Аркадий, словно предугадывая мои действия: — Резать сразу — варварство. Соки должны распределиться. Мясо должно… как бы, успокоиться. Понимаете?

Эти пять минут показались мне вечностью.

Наконец, Аркадий взял длинный тонкий нож и одним плавным движением отрезал первый кусок.

Мощный мясной аромат коварным сокрушительным облаком вырвался наружу. Он был подобен бесу, которого случайно призвали в этот мир! Кружился… Хохотал. Сбивал всё, что попадалось на пути.

А в разрезе Веллингтон был безупречен. Розовое, сочное мясо в центре. Тёмное кольцо грибного дюкселя. Полоска прошутто. И золотистое, слоистое, хрустящее тесто по краю. Это было красиво. Вот честно! Я таких визуально потрясающих блюд не встречал уже давно.

Аркадий выложил кусок на белую тарелку, добавил каплю тёмного соуса и протянул мне вилку с видом человека, вручающего дуэльный пистолет.

— Прошу. И только попробуйте потом сказать, что английская кухня — это только овсянка или фасоль на тосте.