Лунная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 13

— Конечно. Я быстро.

***

Остаток ночи прошел спокойно, и пересменка пролетела незаметно. У дверей лифта мы, ночные медсестры, снова помахали друг другу ручкой и разошлись кто куда. В вестибюле я заметила Чарльза, который шел чуть впереди — должно быть, он поднялся на предыдущем лифте.

Я прибавила шаг, чтобы догнать его, пока он стремительно шагал к главному выходу.

— Эй, привет, незнакомец! Где ты пропадал всю ночь?

— Со своими пациентами.

— И ни разу не заглянул к нам в крыло? Что, мне кажется это пахнет…? — я дружески толкнула его плечом.

Чарльз продолжал идти очень быстро, так что мне пришлось перейти на спортивную ходьбу, чтобы не отставать.

— Нет. Я просто не показываюсь. Как только Мясник сказала мне, кто этот пациент… Знаешь, мне платят недостаточно, чтобы я за ним ухаживал.

— Нам всем платят недостаточно, чтобы ухаживать за кем бы то ни было, — легкомысленно отозвалась я. Чарльз проигнорировал меня. — Ну правда, Чарльз. Что стряслось?

— Тот шрам, что я тебе показывал… Я получил его во время последней войны оборотней. Пытался разнять их, когда они сцепились прямо в коридоре. Они потом всегда сопли распускают, мол, не рассчитали силу, им очень жаль. Херовая ложь.

— Мне жаль, Чарльз, — сказала я, потому что мне действительно было жаль, и потому что больше сказать было нечего.

— Ты тут ни при чем. Но просто не проси меня больше ни о чем, кроме физраствора для промывания катетеров, ладно? Да и то я тебе его, пожалуй, буду швырять через весь коридор.

— Идет. Ловить я умею.

Мы остановились у светофора, ожидая зеленого, чтобы перейти к парковке.

— Я сегодня припарковался по правилам, Спенс. До встречи.

— Счастливого Рождества, Чарльз.

— И тебе.

Он махнул мне рукой и направился в сторону служебного гаража.

ГЛАВА 11

Мне очень не нравилось это чувство — будто я больше не могу рассчитывать на Чарльза. И я инстинктивно боялась всего, что пугало его. Чарльз был храбрым, умным и сильным. Он был именно тем медбратом, на которого я хотела равняться, когда «вырасту» — когда наконец буду знать абсолютно всё или хотя бы начну лучше во всем разбираться.

Я побрела к гостевой парковке сквозь предрассветную тьму. Эта парковка всегда выглядела как зона боевых действий. Повсюду валялись пакеты с обертками от фастфуда, грязные подгузники, смятые банки из-под газировки — весь тот мусор, который людям было лень пронести каких-то семь метров до любого из многочисленных контейнеров. На коре тех немногих деревьев, что умудрились здесь выжить, были вырезаны даты рождения детей, криминальные знаки и матерные слова. Земля была усыпана больничными браслетами — казалось, пациенты перегрызали их, точно собаки, срывающиеся с поводков. Каша из грязного снега только усугубляла картину. Я сосредоточенно обходила многочисленные «мины», пока не добралась до своей машины. У её крыла кто-то стоял, прислонившись к кузову. Мужчина в зеленом худи.

Я отчетливо почувствовала, как ветер дунул мне в спину, когда он откинул капюшон и поднял на меня глаза.

— Прости, что караулю тебя здесь вот так, — начал он. — Знаю, выглядит скверно.

Случайные оборотни, поджидающие меня у машины? О да, выглядит скверно. Пока он продолжал говорить, я недовольно поморщилась.

— Хелен сама не своя, а Йорген всего лишь укушенный — он собственную мочу не почует, если только не при свете полной луны. Но я знал, что это твоя машина, и что рано или поздно ты сюда придешь.

— Ты простоял здесь всю ночь?

— Часа четыре или около того.

Здесь, при рассеянном утреннем свете, а не под люминесцентными лампами коридоров крыла Y4, его было проще разглядеть — возможно, потому что мне самой дышалось легче на открытом пространстве. Если бы он выпрямился, то был бы на несколько дюймов выше меня. Короткие, волнистые каштановые волосы. Крупный, когда-то сломанный нос — и что это говорило о нем, если он не использовал свою способность к регенерации оборотня, чтобы исправить его? Мужчина был худой. Он чем-то напоминал торчков из компании моего брата: не в плане зависимости, а на голодного, измученного.

Он отстранился от моей машины.

— Как он?

Дело было не в том, что я не умела врать — хотя врала я и правда паршиво. Просто я терпеть не могла это делать. Я опустила взгляд на растаявший снег под ногами.

— Боюсь, я не понимаю, о ком вы говорите.

— Я просто хочу знать, в порядке ли он. И всё. Сегодня Рождество. Он мой дядя.

Его горе и тревога казались искренними, да и пять часов на морозе в декабре говорили сами за себя. Но это ничего не меняло. Я не могла произнести ни слова. Больничные правила и законы о конфиденциальности строго это запрещали. К тому же откуда мне знать, что этот человек — оборотень, поправила я себя, — сам не приложил руку к тому, в каком состоянии сейчас находился Уинтер? Да, он казался настоящим, но меня и раньше обводили вокруг пальца. Совсем недавно, если уж на то пошло. Я переключила внимание на сумочку, достала ключи и подошла к водительской двери.

Он не двинулся с места. Когда я отпирала замок, он стоял так близко, что я физически ощущала, какой он горячий: избыточное тепло его тела пробивалось даже сквозь хлопковую куртку. На лобовом стекле я увидела чистую полосу — за эти несколько часов тепло его тела сработало как обогреватель и растопило лед.

— Неужели всё действительно будет вот так? — Его глаза искали ответов, губы сжались в тонкую линию, пока я садилась в салон.

— Боюсь, что прямо сейчас — да.

Игнорируя его, я захлопнула дверцу. Он отступил в сторону.

ГЛАВА 12

Взгляд его глаз преследовал меня всю дорогу до дома. Если бы кто-то, кого я люблю — скажем, мама или брат, — лежал один в больнице, а меня бы к нему не пускали… Но нет. Я поступила правильно, а главное — строго по закону. Для человека, который хочет сохранить свою работу, это критически важно.

Этим утром я умудрилась лишиться еще одного сна, пока с боем натягивала новый чехол на диван. Инструкция была на китайском, а Дедушка давал редкие комментарии на немецком; оба варианта оказались одинаково бесполезными. Наконец я вернулась в спальню, переоделась в фланелевую пижаму и зарылась под электроодеяло. Будильник заводить не стала — рассудила, что родные разбудят меня, когда приедут. А если они по какой-то причине опоздают, что ж, мне повезет поспать подольше.

Я крепко спала, пока в дверь не позвонили.

— О господи, — я глянула на часы. 10:30 утра. На целых полчаса раньше, чем я их ждала.

Нечестно.

Кое-как я сползла с кровати и поковыляла в прихожую. Обычно я сначала чищу зубы, но в квартире было холодно, к тому же я чистила их перед сном — то есть примерно часа два назад. Я заглянула в глазок и увидела Джейка: он переминался с ноги на ногу, точь-в-точь как пингвин.

— Какой пароль? — крикнула я через дверь — совсем как в детстве.

— Пароль: «Ну и дубак же тут, блядь»! — Он высунул язык прямо в глазок.

— Эй, не лижи дверь, примёрзнешь, — с улыбкой открыла я. — Заходи давай.

— Спасибо. — Он вошел и принялся топать в прихожей, отряхиваясь. С каждой нашей встречей он выглядел всё более опрятным. Правда, сегодня ему явно помогала куртка, чуть поновее той, в которой я видела его в прошлый раз — в ней он казался массивнее, скорее всего, за счет плотного пухового наполнителя.

— Отличная куртка.

— Подарок какой-то доброй души.

Я попыталась уловить в его голосе иронию или затаенную горечь, но не смогла. Может, ему и вправду нравилось жить на чужие обноски. Я и сама купила ему несколько свитеров и новые перчатки. А что еще дарить бездомному? Зато я частенько пускала его переночевать на своем диване.