Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 8

— А если врача вычеркнули, какой же он хороший? — Женщина невесело усмехнулась.

Вот оно что. Лицензию у неё отняли вместе с верой в собственные силы.

И второе, судя по голосу, било по молодой женщине сильнее первого.

— Реестры ведут люди, — заметил я. — А люди ошибаются — вы сами тому свидетель. Ответьте лучше на другой вопрос. Если тот пациент однажды встанет на ноги, вы снова станете врачом?

— Он не встанет, — прошептала она. — Гипоксическое поражение такой длительности необратимо.

— Необратимо, — повторил я и не сдержал усмешки. — Нынче очень любят это слово. Посмотрим. В любом случае неправильно, когда человек с вашими знаниями и умениями драит полы в столовой. При всём уважении к тяжёлой работе уборщиц.

Она с опаской посмотрела на меня, точно ждала подвоха.

— Ваше благородие, я… Мне запрещено. Если кто-то узнает, у вашего рода будут неприятности.

— Неприятности у моего рода уже есть, и покрупнее ваших, — успокоил её я. — Как вас зовут?

— Анна Николаевна. Кравцова.

— Хорошо, Анна Николаевна. Пока что возвращайтесь к вашей текущей работе да на досуге вспоминайте детали работы прошлой. Мы ещё вернёмся к этому разговору.

Она поклонилась и пошла к столовой. У поворота оглянулась, будто проверяя, не померещился ли ей весь разговор, и ускорила шаг.

Я неторопливо зашагал к дому. Разбитые коленки Анна Николаевна обработала быстро — даже в карманах халата уборщицы женщина носит минимальный набор для оказания первой помощи.

Любопытная привычка…

Полезная!

Но чтобы исцелить веру в себя, простой аптечки недостаточно — такие вещи пластырями не заклеиваются.

Достав телефон, я быстро набрал номер Миры.

— Слушаю, — деловито произнесла она.

— Мне нужна вся доступная информация по нашей новой уборщице Анне Николаевне Кравцовой, — быстро произнёс я.

С виду женщина не врала, но бывает всякое — есть такой тип людей, которые искренне верят, что во всех их бедах виноват кто-то другой, но только не они сами. Надеюсь, здесь иной случай, тем более что Кравцова, похоже, свою вину за случившееся всё-таки чувствует. Вроде как не смогла предотвратить катастрофу.

— Анна Кравцова, да? — елейным голоском пропела Мирослава. — Поняла. Барину понравилась фигуристая крестьянка.

— Понравилась, — не стал спорить я.

— Что? — опешила Мирослава. — Ты серьёзно⁈

— В профессиональном плане, Мира, — хмыкнул я. — Меня интересует вся история, связанная с тем, что её вычеркнули из реестра врачей.

— Реестра врачей? — Мирослава мгновенно переключилась на деловой лад. — В её анкете ничего такого я не встречала. Ты уверен?

Я прислушался к своим ощущениям. Структура тихо заурчала, а носа коснулся уже привычный запах пепла.

— Более чем, — резюмировал я. — Узнай о её прошлом, обучении, инциденте с увольнением. Если надо — лично поговори с ней.

— Поняла. — Через трубку я слышал, как быстро записывает Мира новое задание в папку.

— Далее, насчёт инцидента её увольнения — мне нужно знать, кто пациент, и в какой палате он сейчас лежит. Если он всё ещё в палате, конечно. Используй все возможные связи. Может, в таком деле Браунштейн подсобит — как-никак, он умеет находить такую информацию.

— Да, хорошо. Сегодня же займусь этим вопросом. Что-то ещё?

Я уж хотел было сказать, что «всё», однако же вспомнил нечто важное.

— Да! Мира, ещё один важный вопрос.

— Внимательно слушаю, Анхарт, — ещё сильнее подобралась девушка.

— Скажи, ты Егорку встречала?

Оказалось, что про Егорку Мирослава ничего толком не знала. Вместо этого она посоветовала мне обратиться к Игоше, предположив, что он вполне может быть знаком с местным уникумом.

Хм… если это так, я даже не удивлюсь — уникумы часто притягиваются друг к другу.

Мальца я нашёл в беседке, где он по привычке работал за ноутбуком, попивая чай из термоса.

Подперев щёки кулачками, рядом с ним устроилась Маша. Девочка сосредоточенно смотрела в экран и тыкала пальцем, то и дело спрашивая: «а это кто?».

Игоша терпеливо отвечал, но, судя по его страдальческому виду, совместный поиск информации в интернете шёл уже давно.

— Антон Игоревич! — увидев меня, радостно воскликнул он и хотел уж было подскочить.

— Сиди, — жестом велел я и присел напротив. — Вопрос у меня: Егорку знаешь?

— Местного Егорку? — удивился Игоша и утвердительно кивнул. — Знаю, конечно. Отец у него сварщик, в бригаде Михалыча нынче работает.

— Он траву собирает! — авторитетно вставила Маша. — Мы вчера видели!

— Есть такое, — кивнул Игоша. — Егор старше меня года на три, а всё по ямам да полям носится, всё в дом тащит.

— Найди его и приведи ко мне, — велел я. — Поговорить с ним хочу.

— А зачем он вам? — не удержался Игоша.

— Есть у меня подозрение, что парень хорошим делом занят. А хорошие дела я уважаю.

Егорка явился через четверть часа — дежурный проводил его прямо до входа в лабораторию.

— Ваше благородие, вы звали? — спросил он, отвлекая меня от чтения молекулярной химии.

Я поднял взгляд на гостя — высокий и загорелый, с выцветшими на солнце волосами. На вид ему было лет семнадцать — вполне уже юноша. Почти жених.

— Ваше благородие? — снова обратился он ко мне, стараясь говорить спокойно. Однако парня ощутимо потряхивало — вероятно, он сейчас впервые в своей жизни разговаривает с дворянином.

Так ещё и наедине.

— Звал, — кивнул я и указал на пустой стул. — Садись.

Он осторожно опустился на самый край и напряжённо уставился на меня. Однако же взгляд его нет-нет да срывался на лабораторное оборудование.

Я выложил на стол несколько бледно-сиреневых соцветий, которые специально сорвал перед этой встречей.

— Узнаёшь? — коротко спросил я.

— Утолька, — утвердительно кивнул он.

— Что она лечит?

— Голову. Ой, то есть боль в голове! — поспешил уточнить он. — Свежие цветки к вискам приложить, и боль уходит. Но не всякая…

— А сушёная?

— Сушёная слабей. Если на солнце сушить, вообще пустая делается, одно сено.

Я одобрительно кивнул.

Всё верно парнишка говорит: сила утоль-травы живёт в соцветиях. Прошло пару дней, и вот она уже уходит вместе с влагой. В мою эпоху знахарки умели продлевать ей жизнь особыми составами. Впрочем, об этом мы поговорим позже.

— Откуда узнал про неё? — задал я наиболее важный вопрос. — Книжки? Или кто из родни научил?

— Сам, — пожал плечами Егорка и замолчал, подбирая слова. — Одно время я за зверьём смотрел. Собака, если брюхом мается, идёт и жуёт одну траву. Всегда одну и ту же, хоть вокруг сто других растёт. Кошка — другую. Стал запоминать, что берут. Потом на себе пробовать начал. Руку ободрал — лист приложил. Один без толку, а с другим к утру затянуло. Так и приловчился.

Он неловко улыбнулся и снова пожал плечами, будто рассказывал о чём-то совершенно обыденном и не понимал сути вопроса.

— Трав вокруг сотни, — продолжил я. — Как выбираешь, какую пробовать первой?

Вот тут он завис, уставившись на собственные ладони в цыпках.

— Не знаю, ваше благородие, — выдавил он наконец. — Нужная, она ведь… заметная. Идёшь по полю да лугу, кругом трава и трава, а потом глянь: одна прямо-таки просится в руки. Её и беру. А почему её?.. Не могу я объяснить, ваше благородие, отцу пробовал, а он мне говорит — дурь это всё.

— А мать? — уточнил я.

Егорка хмыкнул и самодовольно произнёс:

— А матери я года три назад подобрал несколько травок, чтобы ежемесячные мучения облегчить, так что она на моей стороне. Только благодаря ей отец и позволяет по лугам и полям свободно гулять.

Я удивлённо хмыкнул. Какой наблюдательный юноша, а… На глаз определяет не только чем собаки и кошки мучаются, но и людям диагнозы ставит?

Я сорвал с принесённого пучка ещё два соцветия, покрутил их в пальцах и, создав тончайший канал Силы, вытянул из левого все крупицы целительной энергии.