Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 33

Мирослава шагнула вперёд и повела ладонью. Невидимое давление подхватило Залесскую под руки, оторвало от пола и поставило на ноги. Женщина закачалась, но упасть обратно ей не позволили — сила Миры держала её спину прямой, а подбородок поднятым.

— Дворянки не ползают, — ровным голосом произнесла Мирослава, глядя ей в глаза. — Даже вдовы врагов.

Залесская захлопнула рот. По щекам её продолжали катиться слёзы, колени ходили ходуном, но спина оставалась неестественно прямой.

— В «Ауре» вы смотрели на меня сверху вниз, — продолжила Мира тем же тоном. — Вот и смотрите так дальше. Ваше личное достоинство — единственное, что у вас сегодня останется. Не теряйте его.

Гвардейцы начали обыскивать имение, проверяя каждое здание и подступы. Я тоже с помощью Руны Ощущения заглянул в каждый уголок. А минут через двадцать ко мне подошла Мирослава со своей бессменной папкой.

— Ты и на войну документы и блокноты берешь? — улыбнулся я.

— А как же? — удивилась она и протянула мне лист формата «А-4», на верху которого было выведено:

«Акт о прекращении межродового конфликта и полной передаче прав».

Оказалось, ещё несколько дней назад Мира попросила Браунштейна подготовить документ ровно на такой случай. Не конкретно акт на инициалы Лесника, а типовой шаблон с полями для заполнения.

— Вы готовили бумаги для побед, которых ещё не было, — усмехнулся я, глядя на листы — в папке было несколько таких шаблонных актов.

— Я готовила бумаги для побед рода, в которых не сомневалась, — парировала Мира. — Разница всё-таки есть.

— Есть, — согласился я. — И вот за это, Мирослава Сергеевна, тебе отдельная благодарность.

Она сдержанно кивнула, но через Руну я прекрасно чувствовал, что ее сердечко забилось чуть быстрее — моя благодарность пришлась ей сильно по душе.

Вдова Залесского сначала даже не стала читать документ. Похоже, факт того, что её не убили и не забрали в рабство, не вписывался ни в какие представления о подобного рода конфликтах. Логично — Лесник жил по-грязному и воевал так же — наверняка насмотрелась.

— Читайте, — приказал её я. — Это ваша обязанность перед законом, а не право.

Всё ещё всхлипывая, она принялась скакать взглядом по строчкам. Коих, к слову было не особо много, ибо условий в акте было всего три, и звучали они просто.

Первое: всё движимое и недвижимое имущество рода Залесских, включая земли, строения, технику и счета, переходит роду Северских.

Второе: род Залесских добровольно и безвозвратно отказывается от дворянского достоинства и всех сопряжённых прав. Родовой перстень Залесского сдаётся в Канцелярию вместе с актом.

Третье: долговые обязательства рода Залесских остаются за родом Залесских и переходу не подлежат.

На третьем пункте она как раз и споткнулась.

— Вы… — сглотнула она. — Вы забираете всё. А долги оставляете мне?

— Именно так.

— Но это же… — она задохнулась. — Их там на четыре имения! Артур в последнее время закладывал всё подряд, он…

— А это уже не мои проблемы, — спокойно ответил я

— Но как же… — промобормотала она, глядя на меня. А затем вдруг выпалила: — А если к вам придут его кредиторы? Имение ведь тоже заложено!

— Вам стоило лучше учить законы Российской Империи, — холодно произнесла Мира, глядя на нее сверху вниз. — Ваше имение наш трофей — по закону никто не имеет права претендовать на трофеи, даже если они были в залоге или вообще не принадлежали проигравшей стороне. Когда что-то даешь другому — необходимо взвешивать риски.

— Но у вас будут проблемы! — попыталась настоять она. — Вас могут обвнить в сговоре, и…

— Я уже говорила вам не позориться, — тяжело вздохнула Мира и обреченно покачала головой. А затем таки снизошла до пояснений: — Во-первых, у нас очень хороший юрист. А во-вторых, даже если бы он был похуже — ваш муж мертв. Сложно обвинить в сговоре с тем, кого убил на поединке.

Залесская поджала губы и всхлипнула.

Но… если… Если кредиторы Артура придут за вами не по закону?

Мира улыбнулась так, что Залесская невольно вжала голову в плечи.

— Пусть приходят, — пропела Мирослава и тепло посмотрела на меня: — Глава нашего рода любит, когда ему приносят трофеии прямо к границам земель.

Залесская судорожно сглотнула, но спорить больше не стала и взяла ручку. Когда она начала подписывать документы, рука у неё дрожала — в итоге первая подпись вышла кривой. Мира неодобрительно покачала головой и подала второй экземпляр.

Залесская вздрогнула и подписала.

Со второго раза все получилось.

Несмотря на повреждения, дом Залесских выглядел очень пристойно. Три этажа с высокими потолками, высокие окна, а внутри — залы, где можно принимать гостей.

И это мы ещё пока в полной мере не изучили окрестности — нам ведь и там немало отходит из бывшего имущества Лесника.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Мира, когда мы шли с обходом по новой территории.

— Прикидываю, как преобразится этот дом.

Она посмотрела на фасад, и в глазах у неё мелькнуло понимание.

— Ремонта тут… — начала она и запнулась. — Надо посчитать, на сколько дней.

Мы как раз прикидывали, во сколько встанет новая кровля, когда нас нагнал Цицерон.

— Разрешите доложить по одной бумаге! — быстро произнёс он.

— Разрешаем, — ответил я, ничуть не удивившись, что Цицерон снова нарыл что-то интересное.

— Если возможно, вам бы лучше проследовать за мной, — проговорил он.

Противиться мы не стали, и гвардеец проводил нас в кабинет Залесского, где на столе лежала толстая папка с завязками.

Внутри хранились копии писем — все написанные по одному образцу, все с гербовой шапкой рода Залесских.

— Прошения о допуске, — пояснил Цицерон. — Первое было отправлено восемь лет назад, последнее этой весной. Подавались раз в год, в один и тот же месяц. Формулировки у Лесника почти не менялись, только сумма личных заслуг росла.

— Что за прошения? — спросил я, разглядывая бумаги. — И почему ты решил, что мне нужно это знать?

— А самое интересное вот здесь, — усмехнулся Цицерон и показал нам конверт из плотной бумаги.

— Нашёл в прихожей на комоде, — сказал Цицерон. — Судя по штемпелю, письмо лежит там не более пары суток. Вскрыл его я.

— «Государев Лов», — прочитала вслух Мира то, что было в конверте.

— Если коротко, то это ежегодная охота под именем Императора, — пояснил Цицерон. — Проводится в заповедных угодьях, куда частным порядком не попасть — там Срезы не зачищают, а огораживают и держат под присмотром. Прошения принимают от всех, кто пожелает, но отбор ведёт Егермейстерская контора.

Мирослава передала мне письмо из конверта. Дворянин Залесский Артур Тимурович уведомлялся, что прошение его рассмотрено и удовлетворено — его допускали к участию в охоте.

Дальше шли условия: явка личная, место сбора будет сообщено дополнительно. Даты мероприятия тоже не назывались — видимо, на случай, чтобы информация не утекла раньше времени. Оргвзнос уплачен, о чём имелась отдельная строчка, и, разумеется, отдельная строчка о том, что возврату он не подлежит.

Сумма значилась в пять тысяч рублей. Хах, и это только за призрачную возможность получить одобрение?

Сильно же Лесник рвался на эту охоту.

Выходило забавно — Залесский девять лет отправлял заявку и девять лет не получал ответа. А когда ответ наконец пришёл, он даже не вскрыл его.

И умер во дворе у собственного разбитого крыльца, с горстью смолистой дряни на зубах.

Даже не узнав, что его наконец приняли…

— Молодец, Цицерон, — подытожил я. — Эти бумаги не теряем — будет, о чём подумать. Надо бы узнать об этом Лове побольше.

Гвардеец кивнул, принимая благодарность. А затем улыбнулся, заметив, что я смотрю на сервант.

— У вас глаз — алмаз господин. Вы правы, папку я бы и сам мог принести, а позвал я сюда из-за другого.