Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 27

Я знал, как должен поступить — решение полностью сложилось в моей голове — до последнего шага.

И лишь после этого ноздрей коснулся знакомый запах пепла — Структура соглашалась.

Я мысленно усмехнулся. Вот так и должно быть! Терпеть не могу плясать под чужую дудку — пусть даже эту дудку держит сама Структура. Куда приятнее, когда мироздание приходит к таким же выводам, что и ты и подтверждает их. А не слепо направлавляет.

Когда я определился с планами, у господского дома уже собрались Петрович, Мира и Дуга — временный «заместитель заместителя» главы гвардии в отсутствии Клина.

— Пришло уведомление из Канцелярии, — выпалила Мирослава, глядя в планшет. — Род Залесских официально объявил роду Северских войну.

— Здорово, — искренне сказал я.

Петрович, и без того злобный до невозможного, поперхнулся, а Дуга не проявил никаких эмоций.

— Здорово? — переспросила Мира.

— Конечно. Официальная война развязывает руки обеим сторонам.

— Логика ясна… — прищурилась Мира. — Но что делать с остальными…

— Все по порядку, — сказал я. — Мирослава Сергеевна, оборона Чёртовой Лапы сейчас на тебе.

Девушка замерла на секунду, а затем твердо кивнула и ответила:

— Положись на меня.

— Дуга, — продолжил я. — Поднимай смену и выводи людей на рубежи, которые так усердно готовил Святогор. Действуйте, как он всех учил.

А готовил он и правда много — на случай, если Лесник однажды заявится. Точки были уже пристреляны, кое-где выкопаны укрепления. Были там и иного рода сюрпризы…

— Есть, — коротко ответил Дуга.

— Петрович, ты со «Слонобоем» поддержишь рубеж издалека. Мишку пока не берите, пусть сторожит Чёртову Лапу.

Старик кивнул, но мысли его гуляли далеко, и он не выдержал:

— А что с СТО, Антон Игоревич? Там же Кристинка! Макс! И ребята наши!

— Там «Егерь», — ответил я. — Ты сам знаешь, на что он способен. Защитные руны будут работать, плюс четверо наших бойцов при оружии. Такое с наскока не разберут даже одарённые. Позвони Кристине: пусть укрываются в «Егере» и излишне не геройствуют.

Петрович шумно выдохнул и расправил плечи.

А я подытожил:

— Я поеду к дому Браунштейнов. Дуга, выдели мне трёх бойцов — пусть готовят машину.

Бойцы уже вовсю активничали — передовая группа вместе с Дугой умчалась на трофейных квадроциклах, которые мы ещё давно перевезли из Белкино, остальные выдвигалась следом. Петрович со «Слонобоем» на плече устроился в замыкающей машине.

Тройка бойцов во главе с Зубовым в полном обмундировании и при оружии ждали меня у ворот.

А мне оставалось последнее дело. Я забежал в лабораторию. Браунштейн всё так же спал, Кравцова сидела рядом на табурете. При моём появлении она поднялась.

— Дыхание чистое, температура в норме, — отчиталась врач.

— Хорошо. Пусть спит, — кивнул я. — Продолжайте наблюдение, Анна Николаевна. То, что произойдёт дальше, вас и пациента не касается.

Она настороженно кивнула.

Я прошёл в дальний угол, где под новеньким полом билось Место Силы. Сел над ним, скрестив ноги, закрыл глаза и распустил Источник настежь.

В эпоху Предтеч мои соратники и последователи называли этот ритуал Открытой Чашей. Обращаясь к Месту Силы таким образом, ты сам становился сосудом, готовым принять ровно столько, сколько ему отмерят. Места Силы — ровесники Предтеч, и именно мы с братьями и сёстрами смогли некогда показать миру, как с ними можно взаимодействовать. Жаль, правда, что многие эти знания оказались теперь утеряны.

Я начал выравнивать дыхание под пульсацию энергии, идущую из-под пола — вдох на его толчке, выдох во время тишины между ударами.

На третьем такте мы с Местом Силы вошли в резонанс.

Воздух в лаборатории сразу же загудел, зазвенели склянки на полках. Меня мягко оторвало от земли. Я повис в этом «столбе», и в меня пошла чистая первозданная мощь.

Источник наполнился быстро, за считанные секунды. А вот дальше начиналось то, за что в мою эпоху наставники драли учеников без всякой жалости. Я продолжал тянуть Силу. Излишек энергии укладывал прямо в каналы — слой за слоем. Каналы в ответ гудели и ныли, в висках стучало, на языке появился привкус грозы. Ещё не слишком подготовленное к такому тело давало понять, что после перенасыщения энергией придёт расплата.

И я расплачусь, но позже.

Когда каналы приняли всё, что могли удержать, я аккуратно перекрыл поток. Столб опал. Ноги коснулись пола, и меня ощутимо качнуло.

Вчера утром я был сильнее, чем неделю назад. Сейчас я сильнее себя вчерашнего. Ненадолго — но надолго и не потребуется.

Кивнув на прощанье ошарашенной Анне Николаевне, я поспешил к ждущей меня машине.

Когда мы подъезжали к окружной трассе, я сверился с картой на планшете. Имение Залесского сейчас было по пути, и до него оставалось всего ничего. Я уже чувствовал впереди скопление людей и техники.

Головные машины противника уже выстраивались у ворот, задние догружались.

Торопится Лесник… Что ж, поможем ему сбавить темп.

— У имения сбавь скорость, — скомандовал я Зубову, который сейчас сидел за рулём внедорожника и мучился от неведения. Я видел, что водитель, да и остальные двое гвардейцев, изо всех сил сдерживаются, чтобы не спросить, на кой-ляд мы поехали именно этой дорогой.

Сдержались — не спросили.

Ну а я открыл окно и поднял ладонь. Излишки Силы, которые сидели в каналах после Открытой Чаши, только и ждали приказа. Пока ещё невидимые потоки воздуха начинали закручиваться вокруг нашей машины.

Их становилось все больше… и больше.

Я резко отпустил их.

Ветровые бури ринулись в сторону имения. То был не обычный ураган — воздух внутри него был спрессован и насыщен Силой.

Головную машину вбило в землю по самые оси. Две следующие разметало по обочинам, ворота имения сложились внутрь, а куски каменного трехметрового забора разбросало во все стороны.

Над дорогой поднялась стена пыли.

— Теперь понятно… — пробормотал Зубов, глядя на эту картину. Два других гвардейца синхронно кивнули.

— За дорогой смотри, — хмыкнул я.

Мы уже мчались вперёд, а среди перевёрнутых машин метались уцелевшие, кто‑то из них в отчаянии палил в сторону трассы. Пара Источников угасла, другие тревожно мерцали, и тоже готовы были погаснуть в любой момент.

Этот удар, разумеется, не решит исход войны, но атакующий порыв врага сломлен. Теперь к Чёртовой Лапе поползёт не собранная гвардия, а дёрганная, напуганная толпа, ожидающая подвоха на каждом шагу. А тот, кто ждёт беды — неизбежно ошибается.

Пока мы ехали дальше, я набрал Святогора.

— Первый! — отозвался он. На фоне что-то мерно грохотало, а глава гвардии тут же приступил к докладу: — Колонна Шрама веселится на востоке Брагино, две точки уже выгорели. Остальные суетятся, стягиваются ближе, но на нас лезть пока опасаются.

— Слушай внимательно, повторять некогда, — начал я. — Залесский объявил роду войну и собрался в гости. Я его слегка притормозил — наши встретят его дома. Ещё бьют по дому Браунштейнов и по СТО Петровича. Я еду к Альбине Романовне.

— Понял, — хмуро ответил Святогор. — Снимаю Клина с колонной и…

— Отставить. Никого не снимай.

— Первый…

— Свят, — надавил я. — Клин всё равно не успеет вернуться, а ваши задницы я оголять не собираюсь. Поэтому слушай дальше и вникай: с этой секунды вы — выделенная бригада на чужом континенте. Обстановка меняется быстро, я не всегда буду на связи и не смогу согласовывать каждый шаг. Действуй сам: координируйся со Шрамом, держи точки, дави там, где это выгодно роду. Все решения за тобой. Мне звони, если это вопрос жизни и смерти.

Святогор молчал несколько секунд.

— Принял, — наконец ответил он. — Карт-бланш, так карт-бланш.

— И помни главное. Разрешения умирать по-прежнему никто не получал. Ни ты, ни ребята. Работайте без геройств.

— Как и ты, Первый, — проворчал Свят.