Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 24

Гвардеец Сыч разместился на крыше одного из гаражей, стреляя по машинам из подствольного гранатомёта, но боеприпасы уже кончались.

А стоявший в кузове «Волка» Вяз работал пулемётом по подступам, и уже прикидывал, когда у него закончатся патроны.

Врагов становилось все больше и больше — из дворов подтягивались новые стрелки, патроны таяли, а в рации сквозь помехи прорывалась далёкая канонада. Где-то в глубине района воевал кто-то ещё.

— Экономим! — рявкнул Вяз, меняя магазин. — По одному, прицельно!

Они не знали, сколько им нужно держаться. Не знали, будет ли подкрепление. Но Хабаровский рубеж научил каждого из них выполнять приказы беспрекословно, и сейчас они просто делали свою работу.

И делали ее безукоризненно.

Но всё-таки в глубине души каждый надеялся на чудо. Их господин уже не раз демонстрировал настоящие чудеса — гвардейцы видели это своими глазами и верили, что Антон Игоревич всегда знает, что нужно делать.

Но время шло, брагинские бандиты упорно не хотели заканчиваться.

Вяз получил ранение в плечо, новобранец Фин — контузию от взрыва гранаты. Бирюк выдержал атаку вражеского одаренного и добил его ударом артефактного ножа, но потратил на это весь свой запас Источника.

Остальным десятерым пока везло… если не считать то, что и силы, и боезапас подходил к концу.

С каждой следующей минутой бой проходил всё тяжелее. Однако гвардейцы Северских не думали сдаваться. Несмотря на всю тяжесть, они продолжали биться, веря в успех, и…

Со стороны реки вдруг донесся звук приближающихся моторов.

— Что за?.. — пробормотал раненый Вяз и обернулся.

По утренней Волге к берегу шли катера. Три… четыре…

— Не стрелять! — рявкнул Вяз, уже догадываясь, кто на катерах.

Одним махом он влил в глотку восстанавливающий эликсир и продолжил всматриваться в катера.

С первого спрыгнул здоровяк и оказавшись по пояс в воде непоколебимо, как ледокол, направился к берегу. Он был полностью лысым, без бровей и щетины, отчего лицо его выглядело до странности младенческим.

Плечи при этом в дверной проём вошли бы только боком.

— Северские! — заорал «младенец» совсем не детским голосом. — Не стрелять! Свои!.. — он на миг задумался и поправился: — В смысле, Шрам прислал!

Бойцы на катерах были в сине-белом камуфляже. Стрелять они начали уже с воды — и стреляли крайне метко.

Правда, и брагинские не отставали, тут же открыв огонь по вновь прибывшим.

По здоровяку попали дважды — в плечо и в грудь. Однако он даже не сбился с шага — с его плеча посыпалась серая каменная крошка и растаяла в воздухе, а сам он, проходя мимо гаража, на ходу вырвал металлическую дверь и побежал на брагинских, прикрываясь ею как щитом.

Люди Шрама высаживались на берег в разных местах — кто-то на сто-двести метров в стороне, а какие-то группы прямиком рядом с бойцами Северских.

— Броневик к воде! — закричал один из них. Вяз продублировал приказ и гвардейцы начали отгонять «Волка».

С катеров вылетела тройка артефактных снарядов, точно ударивших по машинам брагинских. Рвануло так, что часть гаражей просто снесло вместе с содержимым. Снопы разноцветных искр разлетелись по округе, как от фейерверков.

Подкрепление давило противника по всем фронтам, и гвардейцы рода Северских смогли позволить себе выдохнуть и немного расслабиться.

Спустя десять минут бой полностью прекратился. Если кто из брагинских и выжил, то уже спешно ретировался прочь.

— Гошан, — представился здоровяк-младенец, стряхнув с груди каменные крошки. Он огляделся и с некоторой опаской уточнил: — А сам ваш… который ветром… здесь?

— Уехал, — ответил Вяз, временно исполняющий роль командира.

— Очень хорошо, — с явным облегчением выдохнул Гошан и тут же спохватился: — В смысле, жаль. Передавайте почтение.

Общей группой гвардейцы Северских и бойцы Шрама двинулись в сторону «Причала», где сейчас как раз швартовался последний катер. На потемневшие доски сошёл коренастый мужчина в чёрной рубашке, с серебряной цепочкой на загорелой шее. Три старые борозды наискось пересекали его лицо.

Шрам постоял, глядя себе под ноги, и провёл большим пальцем по щеке.

— Четверть века брагинские провожали с этих досок людей вниз по Волге, — негромко произнёс он. — Теперь отпровожались. Причал забираю. Будет у Заволги нормальная пристань на этом берегу.

Худощавый помощник в очках тут же достал телефон и принялся расторопно стучать пальцами по экрану.

— Северский где? — спросил Шрам, повернувшись к гвардейцам.

— Ещё не знаем, — хмуро ответил Вяз, все это время пытаясь связаться с командиром гвардии. — По последней информации удерживал одно из других зданий дальше по Брагино. Нам нужно спешить к господину.

— И мы поспешим, — удовлетворённо кивнул Шрам. — Пока твой господин не прибрал все Брагино к своим рукам.

Он криво усмехнулся и резким жестом отдал приказ своим людям.

Бойцы Шрама расторопно занимали трофейные машины. Было их мало — возле «Причала» почти все автомобили оказались либо обгоревшими, либо разбитыми. Зато чуть дальше по дороге стояли целые тачки с ключами внутри.

Вскоре к «Причалу» подкатила своя колонна Заволги — и бойцы, не теряя ни секунды, начали грузиться едва ли не на ходу.

Однако некоторые осталась на берегу и на «Причале» — держать территорию.

Вяз снова попытался связаться со Святогором, и на сей раз получилось!

Выслушал короткий доклад своего зама, глава гвардии распорядился обыскать’шиномонтаж'.

В оружейке нашлись стволы, «цинки» с патронами и три предмета с холодной артефактной начинкой. Вяз трогать их запретил и велел паковать по одному в разные ящики.

— Цицерон обзавидуется, — оценил улов один из бойцов.

— Помочь? — предложил Гошан и, не дожидаясь ответа, сгрёб под мышки сразу два цинковых ящика. — Куда тащить?

Обманывать или тем более прибирать к рукам трофеи союзников он не собирался — с Северскими Гошан теперь предпочитал дружить.

Когда колонна Клина уехала, над Чёртовой Лапой ненадолго воцарилась обманчивая тишина.

Мирослава Сергеевна стояла у ворот, не сводя глаз с дороги, пока последняя машина не исчезла за поворотом. Потом она достала блокнот и пробежалась по списку гвардейцев. Результат выходил невесёлый: всего двадцать три бойца остались на родовой земле — меньше половины личного состава.

Но Чертова Лапа уже проходила через это. Место Силы не раз доказывало, что умеет защищать свои земли, а гвардия — даже в сильно поредевшем составе — не раз подтверждала свою стойкость.

И всё же Мирославе хотелось, чтобы на постах стояло больше бойцов.

Странным казалось другое: за Антона она почти не тревожилась. Или тревожилась, но твёрдо знала — он со своей задачей справится и вернётся домой живым и здоровым.

А если и не здоровым — то быстро восстановится.

Хозяйка Чертовой Лапы направилась к дому. Во дворе её окликнула Маша:

— Мирослава Сергеевна, а когда все вернутся?

— К обеду, — ответила Мирослава. — Или к ужину. Как только закончат дела.

Ей самой хотелось верить в эти слова.

Михаил Петрович за это утро уже дважды успел предложить ей чаю и трижды доложить, что «Слонобой» заряжен новой партией артефактных патронов — тех, что Мирослава заказывала из Москвы. Они должны были приехать лишь в конце августа, но Виктор Валерьевич Браунштейн подсказал, как ускорить доставку.

Оказалось, достаточно переоформить отправление с торговой накладной на «имущество родовой гвардии»: такие грузы Уложение велит отправлять по отдельной, дворянской очереди — и московский поставщик, две недели ссылавшийся на загруженность, отгрузил партию на следующий день.

Вновь отказавшись от чая, Мирослава хлебнула простой воды и набрала Муху.

— Муха на связи, — пробасил гвардеец.

— Как обстановка?

— Тихо, Мирослава Сергеевна. В девять утра приезжал курьер, передавал заказное письмо на имя Виктора Валерьевича. Конверт проверили — всё чисто.