Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 22

Я пока не вмешивался — даже после выпитого зелья приходилось беречь Силу. Лишь изредка я пускал её в ход: пару раз отвёл ветром летящие гранаты да уплотнил воздух перед бойцом Браунштейна, который неосторожно высунулся из‑за укрытия.

Брагинские пошли на прорыв — перебегали от машины к машине, сближаясь с нами. Кто‑то из штурмующих швырнул гранату. Но до витрины она так и не долетела: прямо на её пути раскрылся прокол — и мгновение спустя граната вывалилась из воздуха точно под ноги самим атакующим.

Грохнуло. Нападавшие откатились за машины, волоча за собой раненых.

«Вернула не глядя», — с гордостью отметил Рух.

Стрельба увяла до редких злых очередей. Первый штурм закончился провалом.

— Доложить о потерях! — рявкнул Свят.

Потерь не было. Одного из людей Глеба посекло стеклом, но он лишь отмахнулся, перезаряжая автомат.

Осаду мои люди выдержат. А вот Виктор Валерьевич…

Из подсобки донёсся хрип. Я мигом оказался рядом с юристом. Колыбель работала, но сердце Браунштейна снова начинало халтурить. На этот раз мне пришлось выцедить из Источника столько Силы, что перед глазами на миг поплыло.

Всё!

Тянуть больше нельзя, до конца осады юрист не доживет. А если и доживет… потом его восстанавливать будет в разы сложнее.

— Свят, — позвал я главу гвардии. — Браунштейна нужно срочно увозить.

— Уходи незаметно с Цицероном, — кивнул он. — Машину дальше уж какую-нибудь найдёте, а мы будем стоять, пока не подоспеют наши. Главное, не спалитесь, чтобы за вами хвоста не была. Пусть все думают, что мы в полном составе сидим в пиццерии.

— Справитесь? — серьёзно уточнил я.

— Глеб и ребята молодцы — держатся, — серьезным тоном произнес он. — Боезапаса пока в достатке, а у меня ещё три манекена в резерве. Протянем. А ты довези его, Первый, — он бросил быстрый взгляд на юриста. — Северским нужен этот человек.

— Да и не только Северским, — хмыкнул я.

Что ж… пусть прямо Святогор этого не сказал, но он был рад отослать меня домой.

Нянька, чтоб ему…

Но пусть думает, что присматривает за мной. Я тоже всё вижу.

— Цицерон! — крикнул я. Когда боец подошел, я вкратце пересказал ему нашу задачу. Свят уже ушел к остальным.

— Машина? — хмыкнул он. — А есть вариант!

Перед уходом я наложил на всех «воздушный саван», отправил пару воздушных копий по самым резвым противникам, а затем осторожно поднял на руки Браунштейна.

— Командир! — Лапа догнал нас у чёрного хода и сунул мне в руки плоскую тёплую коробку. — Тут это… я между делом сообразил, духовка у них знатная. Виктору передайте, когда очнётся. Сил набраться.

— Ему будет не до еды, — заметил я, принимая коробку. — Но жест засчитан.

Лапа улыбнулся и хотел уж было что-то сказать, но его окрикнул Святогор:

— К станку, хорош жрать!

А дальше вновь развернулся штурм. По зданию палили не переставая. Но мы с Цицероном уже бежали к служебному выходу, а затем, вылетев на улицу, увидели наш сегодняшний транспорт.

Во внутреннем дворике, недалеко от служебного входа стояла крошечная городская малолитражка «Мотылёк» — машинка неопределённого возраста, выкрашенная в цвет томатного соуса. По бортам её шли белые буквы: «Папа Пеппе. Горячая пицца». На крыше торчал пластиковый короб в виде куска пиццы с грибами.

Ключи Цицерон заранее снял с крючка за стойкой пиццерии — ранее он приметил их рядом с графиком доставки.

Браунштейна мы уложили на разложенное заднее сиденье, я устроился рядом, не снимая ладони с его груди. Цицерон сел за руль, повертел головой, оценивая крошечные размеры кабины, и переставил кресло до упора назад.

Хорошо, что я сидел не за ним — а то бы не поместился.

«Готов?» — спросил я Руха.

«Обижаешь», — отозвался тот.

На северной стороне парковки, подальше от нашего двора, одна за другой вспыхнули две машины Брагинских. В стане врага поднялся крик — все взгляды и огонь потянулись к пожару.

Я набросил на «Мотылька» растянутый «Воздушный саван». Удержать чары на целой машине стоило почти всех оставшихся сил: контуры малолитражки поплыли, а в висках у меня гулко застучало. Долго не удержу — максимум несколько секунд.

— Пошёл, — выдохнул я.

Цицерон включил передачу, и крохотный автомобильчик плавно тронулся с места. Он покатился по двору, а затем нырнул в проём между гаражами — в ту самую «дырку» в заборе, которую я через Руну Ощущени приметил заранее. Воздушная подушка, окутавшая капот, гасила звук двигателя, и «Мотылёк» ехал по утреннему Брагино почти бесшумно.

На перекрёстке застыла машина брагинских — подкрепление, явившееся по наши души. Правда, сейчас взгляды бандитов были прикованы к густому столбу дыма, поднимавшемуся над «Аквилоном». Мы их не заинтересовали.

Миновали ещё один квартал, затем поворот, ещё один… Когда «Саван» полностью растаял, нас и осажденный торговый дом уже разделяли четыре улицы и шумный рынок.

Рух и Цапля сопровождали нас. Если снова столнемся здесь с брагинскими, Рух станет отличным козырем. Хотя пернатый друг тоже подустал… Что же до швеи… эту балбеску мы просто не можем оставить одну без присмотра Руха. Вот и болтается с ним, как брелок.

Очень полезный, хоть и глупый, брелок.

Цицерон вывел «Мотылька» на трассу и утопил педаль в пол. Движок малютки взвыл на пределе своих скромных возможностей, и автомобиль, кряхтя и попердывая, начал набирать скорость.

Я тем временем набрал Миру. Автомобиль подскочил на кочке, и Браунштейн захрипел. Держать его одной рукой было неудобно, так что я приложил и вторую, вместе с телефоном.

— Алло! — приняла вызов Мира. — Все в порядке?

— Ты на громкой связи. Мы вырвались, везём Браунштейна в Чертову Лапу, ему нужна срочная операция, — быстро заговорил я. — Пусть Игоша подготовит лабораторию — перегонный стол, чистую воду, остатки настоя из холодильника. А ты найди Кравцову и Егорку и приведи их к лаборатории.

— Найду, — твёрдо ответила Мира. По её учащённому дыханию было ясно, что она уже сорвалась с места и говорит на ходу. — Что им сказать?

— Егорке скажи, что нужен донник. И передай ему слово в слово: из десяти прелых охапок годится одна — он поймёт какая именно. Чутьё подскажет.

— Записала, — серьёзно проговорила Мира. — А Кравцовой?

— Кравцовой скажи прямо: сегодня она будет оперировать.

В трубке на секунду стало тихо.

— Но… Она откажется.

— Поэтому не спрашивай её, а ставь перед фактом. И добавь, что лицензии нас не интересуют.

— Хорошо… — не совсем уверенно, но стойко произнесла Мира. — А оборудование? У нас ведь ни инструментов, ни препаратов. Может, скальпели в аптечках найдутся, но…

— Прошу прощения, что встреваю, — подал голос Цицерон, слышавший наш разговор. — По аптечкам доложить могу прямо сейчас. Индивидуальных, наших и трофейных, сорок шесть штук. Перевязки, жгуты, гемостатики в достатке.

— Давай к делу, — поторопил его я. — Сейчас нам понадобятся не перевязки и не жгуты.

— С трофеев Бестужева мы брали две групповые укладки, — заговорил Цицерон быстрее. — Там растворы для вливаний, шовные наборы, четыре одноразовых скальпеля, антибиотики, обезболивающее в ампулах.

— Слышала? — спросил я Миру.

— Слышала, — отозвалась она и проговорила громче. — Цицерон, ты молодчина!

Мой временный водитель самодовольно хмыкнул.

— Тогда так, — продолжил я. — Пусть прямо сейчас Кравцова осматривает эти запасы и, если считает, что чего-то остро не хватает — диктует список недостающего. Сразу же отправь людей в аптеки или магазины медтехники.

— В ветеринарных лавках может тоже что-то найтись, — хмыкнула Мира. — Но… А как же аппаратура? Наркозный аппарат, мониторы…

— Аппаратура приедет с пациентом, — оборвал я. — Дышать за него буду я. Следить за ним буду я. И заводить ему сердце, если придется, тоже буду я. От Кравцовой нужны руки и мастерство. Остальное — моя забота.