Первый Предтеча V (СИ) - Нокс Игорь - Страница 1

Виконт Краснов…

Услышав фамилию, посетители быстро притихли. Баронесса Калитникова так и не выпила бокал шампанского, который ранее взяла в руку. Её муж, только что оживлённо рассказывавший что-то про моторы, вдруг замолчал на полуслове. Елагин с супругой, поникнув, плавно повернулись спиной к воротам и вдруг заинтересовались содержимым своих тарелок.

Я влил больше Силы в Руну Ощущения, анализируя обстановку. До этого спокойный пульс Ольги Аркадьевны сейчас сорвался и зачастил — баронесса ещё улыбалась и держала спину, но пальцы её на секунду сжали ткань платья и тут же разжались.

Филипп перестал изумлённо пялиться в сторону ворот и недобро нахмурился — чувствовалось, что фамилия «Краснов» вызывала у него крайне противоречивые эмоции. Впрочем, положительных среди них не было: страх, ненависть, отчаяние и злоба.

Искра на его плече подняла голову, и её гребень начал медленно раскрываться. Проследив за взглядом хозяев дома и гостей, я увидел Краснова.

Невысокий седоватый мужчина выглядел крайне солидно. Не исключаю, что его тёмно-серый костюм стоил больше, чем весь мой сегодняшний гардероб вместе с часами, но при этом не кричал о богатстве. На пальце виконта мерцал родовой перстень с гербом: на красном огненном фоне — озеро, из которого выглядывает спокойный зверь. Издали мне показалось, что это выдра.

Виконт Пётр Андреевич Краснов доброжелательно улыбался — всем сразу, но и никому конкретно. Смотрел он не на гостей, а будто бы сквозь них.

Хм… а ведь мне не раз доводилось раньше видеть подобные улыбки. В мою эпоху так улыбались наместники, приезжающие в провинцию собирать недоимки.

За Красновым неотступно следовал ещё один гость — мужчина в военном мундире. Судя по всему, парадном: прежде мне доводилось видеть такие лишь на фотографиях. Погоны были щедро расшиты золотом, а на груди в два ряда поблёскивали орденские планки.

Мужчине можно было дать лет шестьдесят, но строевая выправка никуда не делась — она ощущалась в каждом его движении, в самой осанке.

А Источник…

Руна Ощущения мгновенно раскрыла мне всю картину. Каналы Силы в нём были развиты до толщины корабельных канатов. И в этой мощи не чувствовался природный талант, полученный от рождения, а лишь плод долгих и упорных лет работы над собой.

Кто‑то из гостей негромко прошептал: «Полковник». Ну да, точно — три большие звезды на погонах.

Хотя не звание мужчины меня привлекло, а другое: от полковника веяло Силой, и ощущалась она даже без помощи магии. Впрочем, такую же мощь источал и Краснов.

И всё же, если говорить честно, виконт заметно превосходил полковника в Силе.

Виконт Краснов… любопытный персонаж, и…

Стоп! Краснов?

Сначала пришёл запах пепла, ударивший в ноздри, а затем в голове пронеслись старые слова Свята: «Мещерский был последним достойным человеком, которому я служил. В последний момент он освободил нас от присяги. Это было условие Красновых. Они не хотели, чтобы у Мещерских остались верные люди».

Именно барон Мещерский, у которого служил Святогор после Хабаровского рубежа, проиграл Краснову. Именно тогда Свят получил проклятие, с которым потом влачил жалкое существование в инвалидном кресле, торгуя резными фигурками на Сенном рынке.

А ведь и у самой Ольги в родовой хронике значился конфликт с родом Красновых — это мне зачитывал Игоша перед тем, как я в первый раз отправлялся к ней в гости. А через год после того конфликта погиб её муж, а возможно, и не только он.

Осознав, кто именно пожаловал в гости к Ольховским, я искренне порадовался, что оставил Святогора дома.

Надеюсь, остальные мои ребятки не устроят бойню с гвардейцами виконта возле стола для сопровождающих.

Ольга Аркадьевна грациозно поплыла навстречу гостям — даже в такой ситуации, когда её сердце нервно стучало, внешне женщина продолжала отыгрывать роль радушной хозяйки.

— Ваше сиятельство, — произнесла она с безупречным полупоклоном. — Добро пожаловать. Дом Ольховских рад приветствовать вас.

— Ольга Аркадьевна, — ответил Краснов, взяв её руку и обозначив поцелуй над пальцами.

И вроде бы допустимо, если дама тянет руку. Но в случае с регентом рода такое можно воспринимать как нежелание считать женщину за равного.

Выпрямившись, Краснов с полуулыбкой на губах продолжил:

— А уж я-то как рад. Признаться, до последнего сомневался, удастся ли вырваться? Дела не отпускали. Но ваше приглашение было составлено так любезно, что отказать не нашлось никакой возможности. Да и как пропустить знаменательный день вашего мальчика? Мы ведь почти соседи.

— Для нас честь принимать вас, — поклонилась баронесса.

— Не сомневаюсь, — тут же ответил Краснов, неспешно осматривая шатры, столы и слуг в ливреях. — И, признаться, приятно удивлён. Очень, очень недурно вы тут всё организовали. Особенно если учесть, в сколь… удручающих обстоятельствах пребывает ваш род. Такое умение держать лицо дорогого стоит, Ольга Аркадьевна.

Он говорил это так по-доброму и даже ласково, что человек со стороны мог бы и не заметить в его словах издёвки.

— Мы справляемся, — без эмоций отозвалась Ольховская.

— Не сомневаюсь и в этом, — «добродушно» улыбнулся Краснов. — Ах да, позвольте представить моего доброго друга. Полковник в отставке Аркадий Максимович Рогачёв. Дворянин, тридцать лет безупречной службы Империи. Отправлен в отставку с мундиром, — гордо сказал виконт, сделав акцент на последних словах.

— Отставникам разве положено носить мундир? — едва слышно спросил я Миру.

— Не всем, — так же тихо ответила она. — «С мундиром» — отдельная строка в указе об отставке. Жалуется за особые заслуги перед Империей, таких на всю губернию человек пять. Считай, что Империя продолжает считать его своим офицером.

— Госпожа баронесса, — тут же улыбнулся полковник и образцово поклонился.

Взгляд Рогачёва прошёлся по Ольге сверху вниз без всякой спешки. И мне этот взгляд крайне не понравился.

Какой-то собственнический.

В это время виконт вальяжно махнул своему слуге, и тот вынес подарок для именинника: тяжёлый серебряный кубок тонкой работы. Семён Аристархович принял его с поклоном, а я успел разглядеть чеканку на боку.

— Похоже, там вензель Красновых, — прошептала мне Мирослава.

Подарить главе чужого рода — пусть и несовершеннолетнему — вещь со своим гербом… В современной геральдике я пока что разбираюсь не очень хорошо, но некоторые жесты в любую эпоху обозначают одно и то же.

Филиппу фактически предложили пить из чужой руки.

Однако же мальчик принял поздравление и поблагодарил Краснова недрогнувшим голосом. Правда, встал после этого чуть ближе к матери, а затем обернулся в мою сторону, словно искал поддержку.

Взгляд Краснова тут же упал на нас.

— А это, я полагаю… — протянул он, вопросительно посмотрев на Ольховскую. — Будьте так добры, представьте нас, Ольга Аркадьевна.

— Антон Игоревич Северский, — с достоинством произнесла баронесса. — И Мирослава Сергеевна Северская.

— Северские… — протянул Краснов, нахмурившись, как будто перебирая в памяти воспоминания. — Никогда раньше не слышал. Гости города?

Руна Ощущения сканировала виконта с бОльшим трудом, нежели обычно. Когда он вертел фамилию на языке и говорил «никогда не слышал», взгляд его ни на миг не изменился и продолжал ощупывать меня: перстень, часы, покрой костюма. Когда человек действительно роется в памяти, взгляд уходит в сторону или расфокусируется, дыхание чуть сбивается. Здесь же больше походило, что он просто делает вид, что пытается вспомнить, а на самом деле знает о Северских.

В принципе, шума моя фамилия в Ярославле уже наделала, так что видный аристократ вполне мог натыкаться на неё в информационных сводках своей СБ. А сейчас просто не желал показывать, что слышал обо мне.

— В прошлом, ваше сиятельство, — кивнул я. — Сейчас уже мы местные землевладельцы.