Встретимся в полнолуние. Часть 1 - Паленова Елена - Страница 8

Высокое окно не было закрыто шторой, поэтому яркий свет полной луны свободно лился на мебель, на стены, на матовый пол и на постель, на которой спал, закинув руки за голову, Сергей Воронцов. Кондиционер работал, но мужчина всё равно сбросил с себя тонкую простыню, а на его лице и груди блестели капельки пота. Я подобралась ближе, потому что хотела получше разглядеть его грудь ― если в детстве он перенёс несколько операций на сердце, как сказал папа, то должны были остаться шрамы. Но их нет. Точнее, есть всего один, но он расположен на правой ключице ― грубый, некрасивый рубец, полученный явно не в раннем детстве.

― Алиса?

Рука Воронцова покинула своё место под затылком и потянулась к светильнику на тумбочке.

Я метнулась в сторону от кровати. Сергей включил лампу, сел и хмуро уставился на то место, где я находилась раньше. Позвала его тихонько по имени ― не отреагировал никак. Медленно переместилась ― никакой реакции. Он тоже не видит меня и не слышит, как и все живые. Даже в полнолуние. Даже в то самое, которое первое летнее.

Продолжая хмуриться, Воронцов встал с постели и сходил в туалет, после чего включил в кухонной зоне электрический чайник и встал перед окном, скрестив руки на груди. Он мускулистый ― без фанатизма, но видно, что нагрузки на мышцы даёт регулярные и немалые. На спине тоже есть шрам ― длинный, наискось пересекающий поясницу и уходящий под резинку нижнего белья. И на лопатке ― круглый, слегка рассечённый, характерный для пулевых ранений. Я такие раньше только в фильмах видела.

На письменном столе рядом с выключенным компьютером завибрировал смартфон. Экранчик высветил имя ― Коля Соловей. Сергей ответил на звонок и включил громкую связь.

― Не спишь? ― прозвучало из динамика.

― Ты в два часа ночи звонишь мне только ради того, чтобы спросить, сплю я или нет? ― сердито осведомился Воронцов своим приятным бархатным голосом.

― Не, я по делу, ― ответил его собеседник. ― Тут к нам в травму Алису Бельскую привезли. Ну ту, кудрявую, которая к тебе на выставке клеилась.

Сергей нахмурился ещё сильнее.

― Что с ней?

― Покаталась с ветерком. Тачка в хлам, а на ней ни царапины. Пару ногтей только сломала и испугалась сильно. Ревёт теперь в три ручья. Внешних повреждений нет, а на внутренние будет обследоваться.

― Трезвая?

― Уже да, но с перегарчиком. Прав точно лишат. Матери её позвонили уже, ждём пришествия.

― Ясно. Спасибо за информацию. Что-то ещё?

― Ага. У Ромки днюха завтра. Приедешь?

― Не знаю. Постараюсь.

― Тогда к семи в «Альбатрос». Ладно, я погнал работать. До встречи!

Диалог завершился. Воронцов привычным жестом откинул пальцами волосы со лба и надолго умолк, будто что-то обдумывал. Потом взял телефон со стола, нашёл нужный контакт в списке и позвонил.

― Лука, привет. Извини, что разбудил, но это срочно.

― А у тебя по-другому и не бывает, ― едва слышно прозвучало в ответ. ― Опять видения?

― Да. Я только что видел в своей квартире знакомую девушку, а через несколько минут узнал, что она попала в аварию.

Его собеседник тихо присвистнул и уточнил:

― Жива?

― Да.

― Тогда и правда странно. Лекарства регулярно принимаешь?

― Да всё я принимаю, режим соблюдаю и сплю без задних ног. Нормально всё было, а теперь вот снова началось.

― Ладно, приезжай. Посмотрим, что там опять в твоей башке перемкнуло, ― решил человек на другом конце связи.

Судя по голосу, собеседник Воронцова уже в возрасте. Врач? У Сергея проблемы с психикой? Наверное, да, если на видения жалуется и лекарства пьёт. Я вознамерилась последовать за ним, чтобы узнать больше, но именно в этот момент наша с Алисой незримая связь стала особенно ощутимой и напряжённой. Наверное, я уже исчерпала свои возможности. Миланья сказала, что у каждого свой предел. Или фаза полнолуния подходит к завершению ― я ведь не знаю всех этих правил и законов. И про лунные циклы мне тоже мало что известно, ведь сестра ими никогда не интересовалась. Пришлось отказаться от продолжения этой познавательной и первой для меня прогулки. Пора возвращаться к сестрёнке. Жаль, что свободы мне дано так мало, но это ведь не в последний раз. Полнолуние бывает каждый месяц. Попробую снова, потому что теперь осведомлена о такой лазейке.

А ведь я могла пользоваться этой кратковременной свободой и раньше, просто никогда не пыталась. Думала, что мы с Алисой связаны неразрывно, навечно и очень коротким поводком. Проводила рядом с ней все те дни и ночи, которые могли принадлежать только мне. За двадцать два года сколько их было? Много. И почему Миланья не появилась раньше? Почему показалась на глаза и повинилась в своих злодеяниях только сейчас? Наверное, для неё тоже существует тот предел, который отнимает больше, чем даёт.

«Надо её найти. Я могу с ней общаться. Она многое может объяснить и подсказать», ― решила я и исчезла из квартиры Воронцова раньше, чем ушёл он сам.

Глава 5

Призраки не спят, иначе я предпочла бы считать произошедшее просто дурным сном. Всё, что было привычным и казалось незыблемым, вдруг изменилось. Прошлое пришло в настоящее и сделало неопределённым будущее. Ещё буквально вчера я готова была мириться с любыми выходками сестры и всё ей прощать, потому что винила себя в её несчастьях. А теперь? Я не умерла ― меня убили. Отменяет ли это мою вину за испорченное здоровье Алисы? Если уж и искать виноватых, то всё указывает на Надежду, которой хватило ума и смелости обратиться к ведьме, чтобы погубить нашу с Алиской маму. Миланья тоже постаралась. Сама ведь сказала, что могла отказаться. Не знаю, какое ведьмам за это наказание положено, но… Три жизни! Три! А она ещё и недовольна тем, что оборвать получилось только одну. Она и Надежда ― вот корень зла. Они вредили осознанно и целенаправленно, а я никаких решений не принимала. Значит, я ни в чём не виновата? Или моя доля вины в бедах сестры всё же есть? Я никогда не желала ей зла. И я тоже начала своё существование не с багажом знаний и жизненного опыта. Как и Алиска, я была маленьким ребёнком, пусть и призрачным. Мне никто ничего не объяснял. Меня никто ничему не учил. А теперь из ниоткуда появилась мёртвая ведьма с намёками на то, что пора бы мне уже прихватить с собой сестричку и упокоиться с миром.

Было похоже, что именно этого Миланья всегда и добивалась. Не показывалась на глаза раньше, но наблюдала за нами и выжидала удобного момента. Я сама дала ей повод думать, что готова исчезнуть ― своим смятением, в котором пребывала от мыслей об интимной стороне супружеских отношений. Я стану лишней. Мне будет неловко подглядывать за сестрой, а избежать этого я не смогу. И именно сейчас, когда речь зашла о браке Алисы, появилась Миланья. Не в детстве, когда я просто испугалась бы и не стала её слушать, а именно теперь. Спросила, не надоело ли мне скитаться бесплотным, никому не нужным духом. Рассказала о том, что в полнолуния у меня есть больше свободы, чем в обычные дни. И даже не постеснялась прямо заявить, что покой для меня возможен только после смерти сестры. Ей нужно, чтобы Алиса и мама тоже умерли ― она этого нисколько не скрывает. И о том мне поведала, что Валера Воронцов, будучи призраком, сжил со свету свою нежеланную жену ― не для того ли, чтобы я поступила так же со своей сестрой? С чего она вообще взяла, что я этого захочу? Другим призракам настолько не терпится упокоиться, что они даже близких не щадят? Я не такая. Я вредить Алиске точно не стану, даже если и могу.

Снова встречаться с Миланьей после таких мыслей как-то расхотелось. Она ведь не единственная, кто меня видит. Есть ещё один человек ― живой, настоящий, не обременённый желанием побыстрее отправиться на тот свет. Он видел меня лишь пару мгновений, но ведь узнал же! Назвал Алисой, ну и что? Мы с ней близнецы. Значит, можем быть похожими внешне. Я сама себя, к сожалению, не вижу, иначе могла бы опровергнуть или подтвердить это суждение. А Воронцов увидел ― в лунном свете. Счёл это галлюцинацией, правда, но если я была не первым таким его видением, то, получается, что он в принципе может видеть призраков. Можно попытаться снова ― в следующее полнолуние. Вот только есть сомнения относительно условий такой встречи, ведь если Воронцов снова включит свет, то я для него с большой долей вероятности опять исчезну. И, конечно же, не мешало бы выяснить, что ещё я могу, кроме как пугать по ночам нормальных людей. На это нужно время, но вариантов всё равно нет. Не имея возможности общаться, я всё равно ничего не добьюсь.