Мой первый, или Недруг моего отца - Кофф Натализа - Страница 3

Вкус у напитка странноватый. Но Снежа стойко допивает его весь. Почему-то в голове творится что-то странное. И Снежа уже оборачивается, чтобы поискать Лиду и все-таки уйти.

Но замирает, натыкаясь на того самого незнакомца, который оказывается стоящим вплотную к ней.

Мужчина смотрит на нее, прищурившись. Сверлит ее лицо глазами, чуть склонив голову набок.

— Сколько ты выпила? — рокочущий голос спокойно перекрывает звуки громкой музыки.

Хотя, нет, мужчина не кричит. Просто он слишком близко к Снежане, наклоняется почти к самому лицу.

— О-о-один, кажется, — сознается Снежана. — Нет, это второй коктейль.

— Пойдем! — припечатывает мужчина, а Снежа чувствует, как ее ладонь оплетают мужские пальцы.

ГЛАВА 2

Сильная хватка, из которой Снежана не пытается вырваться. Наоборот, цепляется за эту руку, потому что перед глазами все слегка плывет и качается.

Снежа с трудом успевает перебирать ногами в туфлях на высоких каблуках. Пытается сделать вдох, но горло перекрывает комок, и накатывает дикая жажда.

Так, нужно срочно выпить что-то. В идеале, воды!

Снежана успевает перехватить с подноса у пробегающего мимо официанта полный стакан с бордовой жидкостью. Тянет тот к губам и делает пару глотков.

— На мой счет запишите! — будто издалека слышит Снежана голос мужчины.

Вишневый сок кажется Снежане чрезмерно сладким. Но лучше, чем алкоголь.

— Полегчало? — спрашивает мужчина.

Оказывается, они стоят у стены, в небольшой нише. Танцпол и толпа — позади, как и столики, как и Лида. Снежа даже не пытается отыскать подругу, потому что со зрением какие-то неполадки.

Снежана почти ничего не видит, за исключением лица нависающего над ней незнакомца.

Снежана кивает. Да, точно, он ведь о чем-то спрашивает ее.

Девушка уже открывает рот, чтобы ответить. Полегчало. Но пить хочется по-прежнему сильно.

Снежа подносит бокал ко рту, собирается отпить. А одновременно с ее жестом незнакомец перехватывает ее за талию рукой, привлекает чуть ближе к себе. Получается, что вишневая жидкость выплескивается на белоснежную ткань мужской одежды.

— Ой, простите! — потеряно шепчет Снежана.

Все происходит слишком быстро. Только что Снежана держала полупустой стакан с соком в руке, а теперь на рубашке уже красуется огромное пятно.

— Ерунда.

Снежа видит, как уголки рта взлетают вверх. Улыбка меняет лицо мужчины. Еще секунду назад Снеже казалось, что незнакомец выглядит пугающим и грозным. А сейчас, улыбаясь, очень даже красив. Такой, породистый, что ли. Знающий себе цену.

— Натан Соломонович, ты по-прежнему отказываешься от випки? — совсем другой голос врезается в сознание Снежаны. Девушка и сама не понимает, что крепче цепляется рукой за рукав пиджака. И тошнота подкатывает к горлу.

— Пожалуй, соглашусь, Зафир, — говорит куда-то в ее макушку улыбающийся красавчик.

Снеже кажется, что на доли секунды она теряет сознание. Потому что когда открывает глаза, то уже полулежит на мягком диване. Музыки почти не слышно, вернее, из динамиков звучит что-то тихое и медленное.

Помещение, в котором оказывается Снежана — не очень большое. Обычная комната с темными стенами, обитыми тканью, и стеклянной перегородкой. За ней виден танцпол, но уже будто сверху.

— Мы на втором этаже? — догадывается Снежана.

— Не вставай, полежи еще, — командует мужчина.

Нет, Снежа теперь помнит, что его называли Натан Соломонович. Ужасное сочетание, если честно. В понимании Снежи так должны звать еврейского старичка-карлика с круглыми очками и в жилетке. Но перед ней — высокий и широкоплечий молодой мужчина лет тридцати пяти.

Или это все фантазия Снежаны? А что, если она просто спит где-то за барной стойкой и видит этого самого Натана Соломоновича в своем сне? И звать его вовсе не Натан, и уж тем более, не Соломонович.

Но мужчина касается ее щеки, отводит упавшую прядь. И эти прикосновения обжигают.

Нет, она не спит. Касание слишком реально. А щеку будто обдает кипятком.

— Тебе что-то подмешали в коктейль, девочка, — усмехается Натан.

Он сидит довольно близко, а Снежана никак не может сообразить, что вообще происходит.

Зато видит, как в руке у мужчины мелькает паспорт.

— Снежана Львовна Йодко, — читает он и усмехается. — Красивое имя.

— Отдайте! — тянется Снежа за паспортом.

— Боишься, что возьму тебя в рабство? — негромко посмеивается мужчина.

— Пф! Кто этим сейчас занимается? Паспорт можно восстановить в любое время! — фыркает Снежа и меняет положение, чтобы сесть, и только сейчас замечает, что мужчина в одном лишь пиджаке, без рубашки, и теперь перед девичьим взором все мышцы и рельефы напоказ. — Вы бы прикрылись, Натан Соломонович!

— Чем? Ты мою рубашку испортила, — прищуривается мужчина и добавляет резко: — Откуда знаешь мое имя?!

— Там, в коридоре, вас так называли, — отвечает Снежа и отводит взор от широких плеч.

Голова кружится перестает, как проходит и тошнота. Но сейчас на Снежану накатывает совершенно иное состояние.

И потребности.

— Вы что… Что вы сделали со мной?! — шепчет Снежа.

— Ничего, ты просто отключилась. Я принес тебя сюда, — хмурится Натан.

Снежане кажется, что стены давят на нее. И воздуха в комнате неимоверно мало. Но все это меркнет перед другим фактом: Снежу тянет куда-то совсем не туда. В те дебри, куда прежде никогда не тянуло.

Снежа боится этого состояния. Не понимает, что делать и как от него избавится.

Тело будто поджигают, оно начинает гореть на медленно огне. Все нервные окончания словно оголены. И одежда кажется наждачной бумагой.

— Вот же… твою мать…, — Снежана слышит приглушенное ругательство, а крепкие руки цепко держат ее за плечи: — Посмотри на меня, девочка!

Снежана поднимает голову. Шумно сглатывает. Ей хочется, чтобы руки Натана сжали ее крепче, скользнули ниже, сильнее.

Снежа понимает, что внутри рождается уже не пожар, а зуд. Сложно усидеть на месте. А каждое движение приносит боль и раздражение.

Снежа торопливо облизывает сухие губы. Смотрит в глаза мужчине.

Ей страшно от того, что она не может ничего контролировать. Более того, не способна бороться с желаниями собственного тела.

Натан перехватывает ее затылок ладонью. Фиксирует, заставляет запрокинуть голову, всматривается в ее глаза.

Снежа цепляется пальцами за мужской пиджак. Ладони помимо ее воли скользят ниже, по мужской обжигающей груди. Смуглая кожа кажется убийственно приятной наощупь. И Снежа льнет к ней теперь уже грудью.

— Спокойнее, надо бы промыть желудок, — бормочет Натан, а Снежа понимает, что терпкий аромат мужчины подчиняет ее себе.

Соски изнывают от того, насколько они становятся чувствительными. А ноги приходится сжать крепко-крепко, чтобы хоть как-то унять полыхающий пожар и неутихающую жажду.

— Боюсь, «скорая» не успеет приехать, — все так же бормочет Натан, а Снежана закрывает глаза.

По ее щекам текут слезы, потому что умом она понимает все, но не может выстоять против желаний тела.

Что с ней? Почему? Как это все… Почему с ней!

Снежа слышит, как комнату пронизывают негромкие стоны-всхлипы.

— Больно…, — шепчет девушка и цепляется руками за мужской затылок. — Сделай что-нибудь… Пожалуйста…

Сознание Снежи мутнеет, восприятие притупляется, все, что чувствует девушка — отчаянное желание, плотское влечение, вожделение…. Этот убойный коктейль сносит с ног. И из груди Снежаны вырываются лишь громкие стоны.

Она чувствует, как Натан укладывает ее на диван. Прохладная кожаная обивка приятно холодит спину.

Снежа распахивает глаза. Извивается под крупным телом. То хочет сбросить мужчину с себя, то, наоборот, оплетает тесно ногами.

— Блядь! Твою мать, девочка! — бормочет ей на ухо.

Снежа вскидывает бедра, между которыми все горит. Шипит от боли и острого наслаждения.

Все стремительно вращается перед глазами. Снеже больно, но остановиться она не может. Тянет ткань пиджака, обнажая широкие мужские плечи.