Небесный всадник 4 (СИ) - Кири Кирико - Страница 15

— А есть ещё?

— Конечно! Но обычно этот навык появляется далеко не сразу и не у всех! Не просто управлять драконом, как лошадью, а буквально быть одним целым! А чтобы ещё и влиять на других, так это вообще редкость, и даже в некоторых поколениях не встречается! А ты и вовсе берёшь чужих под прямой контроль! Да чёрт побери, ты грёбаный гений!

Получается, вот так управлять могут и другие, влиять единицы, но перейти границу, где один дракон — одна всадница, не смог никто? Прикольно…

— И ведь ты ещё не сдох!

— В смысле не сдох? — не понял я.

— Ну как, это же отбирает кучу сил! Быть в связке, влиять на других драконов, а ты ещё и переключался между ними! Да у тебя сердце не должно было выдержать! Помереть должен был ещё в воздухе, а ты вон стоишь, живой почему-то! Я слышала, что несколько всадниц однажды так и умерли!

И в этот момент у меня глухо стукнуло сердце. Не больно, а скорее как-то глухо и чувствительно, слабо. И после этого тело будто окончательно перестало слушаться. В глазах поползли тёмные пятна, а внутренний гироскоп дал крен. Лицо агадарки сменилось на бесконечную листву, за которой виднелось небо, но скоро и оно исчезло во тьме и чьём-то испуганном крике.

Сука, накаркала…

Обидно пережить всё, но сдохнуть от того, что перестарался. И как хорошо, что, когда ты теряешь сознание, тебе уже откровенно на всё насрать. Сдохнешь? Плевать. Очнёшься живым? Порадуешься. Сплошные плюсы. А ещё, когда тебя не мучает и оживший кошмар, обещающий насадить по самые гланды, так и вообще победа.

Так что меня можно было технически назвать победителем. А по факту… по факту даже то, что я смог вырваться на свободу, сбежав из-под носа веелинок, уже было поводом для гордости. Сдохну я или нет, меня будут помнить, а это тоже победа.

Так что куда ни взгляни, везде я победитель!

Правда, звучит грустно.

Когда я медленно и с трудом открыл глаза, была уже ночь. Глазные яблоки, казалось, были готовы вот-вот лопнуть, словно перекачанные шарики. Руки, пусть я и чувствовал, отказывались двигаться, как и ноги, будто к ним привязали стокилограммовые гири. А грудь с трудом поднималась и опускалась, заставив меня сначала испугаться, что я банально задохнусь.

В голове гудело, виски раскалывались от адской боли, глаза ничего не видели перед собой, только бесконечную и бескрайнюю тьму. Я попытался повернуть голову, и получилось это сделать лишь с огромным трудом. Да только пользы от этого не было, потому что носом я уткнулся во что-то мягкое и гладкое, пахнущее чем-то… как кожей, что ли…

— Ну и куда ты носом тычешься, по зубам хочешь? — раздался раздражённый голос, и мою голову опять повернули лицом вверх.

— Я… ничего… не вижу… — мне хватило сил лишь на четыре слова, которые вышли скорее скрежетом, чем голосом.

— Это потому что ночь, идиот, — надо мной блеснули два красных шарика. — Ты как, собираешься помирать или пока ещё поживёшь?

Кажется, до моего бедного мозга стало доходить, где я. Всё в том же лесу, но уже ночью. Тело лежало на земле, однако голова была на чём-то мягком, предположу, на ногах Глисты, которая сейчас смотрела на меня сверху, поблёскивая зрачками, которые, как у кошки, стали широкими.

— Ну что, ответишь или не можешь?

Я попытался ответить, честно попытался, но издал лишь хрип.

— А, помираешь, да? Не такой уж ты и крепкий оказался. А-то думала, как ты можешь стоять после таких фокусов, — раздался в кромешной тьме смешок.

Я прохрипел в ответ, на что она лишь бросила:

— Ой, да заткнись ты, не зли меня.

Её ладонь легла мне на лицо и закрыла глаза. Открыть у меня сил их обратно попросту не хватило, и через несколько минут я опять провалился в сон.

Следующий сеанс связи был уже днём. На этот раз я лежал на импровизированном лежаке из ветвей и листвы, а рядом в позе лотоса сидела агадарка и ела мясо, приготовленное на углях. На этот раз мне вполне хватило сил повернуть голову и даже двигать глазами, пусть тело пока и отказывалось подчиняться.

— Глиста… — просипел я.

Та аж поперхнулась едой, уставившись на меня.

— Как ты меня назвал⁈

— Воды…

— Ты меня что, сейчас глистой назвал, навозная твоя башка⁈ — недобро прищурилась она, глядя мне в глаза.

Но в этом состоянии мне было откровенно пофиг, что агадарке нравится, не нравится и чего она хочет. Мне было настолько херово, насколько это быть может. Ощущение, что моё сердце вообще из последних сил пытается биться, а дыхание того глядишь вот-вот затухнет. Собственно, когда я отрубился, как раз и подумал, что всё, кабзда мне.

Но нет, в следующий раз я всё равно упорно пришёл в себя. А потом ещё и ещё, чувствуя, что с каждым разом сил становится всё больше. Уже к четвёртому сеансу связи с внешним миром я смог даже покушать, а к пятому сесть (не без помощи агадарки), пусть голова и раскалывалась.

— Где мы? — был мой первый вопрос, когда я смог наконец формулировать мысли связно. И то, даже говорить было сложно, язык заплетался.

— Там же, где мы и остановились. Помнишь? — нахмурилась агадарка. — Полёт там? К реке спустились? Потом ты чуть не сдох?

— Что-то припоминаю, — кивнул я слабо. — Что я не сдох, помню хорошо…

— Ну это уже что-то, — кивнула она. — Я думала, ты сдохнешь, если честно. Даже расстроиться успела, надеялась, что притащу тебя, похвастаюсь. Трупом хвастаться как-то такое себе, если честно.

— Так где мы? — с трудом огляделся я. — На территории веелинок?..

— Ну блин, а где ещё, тупень? Конечно, на территории веелинок! Как я тебя дотащу на себе?

— А дракон?..

— Тебе то ли мозги отшибло, то ли ты дебил, — вздохнула агадарка. — Ничего, что нормальные всадницы не умеют управлять чужим драконом? Только своим? А у меня и вовсе нет пока ещё дракона?

А, да, точно, что-то я совсем туплю в говнину.

— А дракон где?

— Да там где-то бегает, жрёт всех. Я оттащила тебя подальше на случай, если на дракона выйдут, а то этот сучий сын слишком заметен. Но пока вроде как везёт…

Короче, мы как приземлились, так она здесь и осталась, разбив лагерь, пока я либо не сдохну, либо не приду в себя. Охотилась, днём осторожно разжигала небольшие костры, ночью наоборот сидела тише воды, ниже травы, опасаясь, что даже по малейшему огоньку на нас могут выйти. Ну и всё это время пыталась меня поить и кормить, чтобы я окончательно не сдох. Как она сказала…

— Мне даже было бы обидно за тебя, отпусти ты свою душу. Столько пройти и сдохнуть тупо в лесу от изнеможения, — хмыкнула она. — И да, ещё кое-что…

Она наклонилась ко мне, и в какой-то момент я явственно ощутил её ладонь на своих яйцах, которая слегка сжалась. Вроде как и приятно, но чуть-чуть всё равно больно. Особенно экстрима добавляли её острые ноготки.

— Ещё раз глистой назовёшь меня, я тебе яйца оторву, понял?

Ну да, на больного человека все горазды.

— Иди пососи, — бросил я.

— Может и пососу, а может и откушу, — показала агадарка острые зубки. — Меня зовут Озидрисс Дарзснейк, и советую выучить моё имя.

— Ози, — кивнул я.

— Какая нахрен Ози⁈

— Тогда Дрисня. Ози Дрисня с кликухой Глиста.

Её ладонь сжалась сильнее, и внизу уже появилась тягучая боль.

— Озидрисс Дарзснейк, говнюк неотёсанный. Не испытывай моё терпение и прояви уважение к той, кто за тобой ухаживал эти дни. Я не посмотрю, что ты дракондайн, и откручу тебе яйца, ты меня понял? — приблизилась она ко мне так, что мы носами касались.

— Буду звать тебя Ози, — просипел я.

Ладонь сжалась ещё сильнее, но если она думала, что в эту игру может играть только один, то очень сильно ошибалась. Потому что я взял и пальцем ткнул ей в глаз. Пусть сил и было мало, но на это меня хватило, тем более Ози такого попросту не ожидала. Вскрикнула и тут же отпрыгнула назад.

Вот так, ибо нефиг.

Мне потребовалось ещё несколько дней, чтобы встать на ноги. За то время несколько раз над нами пролетали драконы и виверны, и один раз так низко, что я мог разглядеть всадников на них. Но каким-то чудом нам везло.