П.С.И.Х.0 (СИ) - Клеванский Никита - Страница 4

Не красили его также ни растрепанные темно-каштановы волосы с проседью, ни глубокие горизонтальные морщины на лбу, выдававшие привычку напряженно думать, ни длинные тонике пальцы, которыми одинаково удобно, как перебирать клавиши фортепьяно, так и мыть пробирки в лаборатории. Истинный возраст выдавали лишь глаза. Темно-карие, внимательные и блестящие. Живые! И полные азарта от удачно завершенной операции побега.

— Вы где застряли? — продолжал на ходу ругаться водитель. — Я уж думал хана! Тревожная кнопка, и нас с тобой пускают по этапу. В Сибирь. Пешком. Лес валить. А у меня проекты, между прочим!

— Мы застряли⁈ — Елена чуть не задохнулась и разевала рот, словно требующий каши башмак. — Мы⁈

— Да, вы. Не я же!

— Ты во сколько должен был свой вирус включить?

— В четверть десятого, как и договаривались.

— А ничего что, четверть десятого еще даже не настала?

— Как не настала? — не понял мужчина. — Вот же… — он протянул нам руку с навороченными электронными часами, но быстро вернул ее обратно и хлопнул себя по лбу. — Вот зараза! Могут тройной интеграл посчитать, а время опять сбилось!

— Проверять надо было. — уже спокойнее бросила Елена, откидываясь на спинку сидения.

— Да кто же спорит. Но главное, что все получилось!

— Только я в отделе кадров отметиться не успела. Ладно. Отбрехаюсь как-нибудь. Главное, что у главного отпросилась. «Главное у главного». Ха!

Некоторое время ехали молча. За окном проносились то какие-то поля, то леса, то небольшие населенные пункты. Психушка, насколько я знал, стояла где-то в районе Ладейного Поля, и сейчас мы стремительно от него удалялись, оставляя позади километр за километром. Впереди же меня ждала полная неизвестность.

Дыхание сидевшей вплотную возле меня Елены постепенно восстанавливалось. Ее грудь перестала вздыматься, а напряжение покинуло разгоряченное тело. Медсестра попыталась поправить сбившуюся прическу, но в процессе передумала и распустила волосы, не глядя выкинув резинку за спину. При этом я заметил кое-что, чего никак не мог увидеть раньше, поскольку в НРЦЛНКС мы никогда не оказывались настолько близко друг от друга.

Шрам.

Крохотный шрам на правом виске, практически полностью скрытый волосами.

Казалось бы — ничего особенного. У каждого на теле есть отметины, напоминающие о некоторых события прошлого. Вот только ее прошлое оставило след в форме звездочки. Практически такой же, как у меня на лице.

— В детстве с сосны упала. — объяснила Елена, проследив за моим взглядом. — Как ощущения на свободе?

Я пожал плечами.

— Сиденье жестковато. И трясет слегка.

— А что ты хочешь от отечественного автопрома? — хохотнул водитель. — С девизом «можно, а зачем» спасибо, что вообще едет! — он бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида. — Лена другое имела в виду. Тревога, радость, предвкушение нового, возбуждение? Что-то из этого.

— Ничего. — спокойно ответил я. — Мне знакомо значение этих слов и некоторые внешние признаки их проявлений, но сам я ничего подобного ни разу не испытывал. Лев Игоревич говорит, что это защитная реакция организма. Но вы, я думаю, и так в курсе.

— С ума сойти! — выдохнул водитель. — И правда идеальный кандидат. Прямо как ты говорила. Может получиться!

— Пульс в районе пятидесяти восьми. — определила по моему запястью Елена. — Он даже не вспотел. И это несмотря на внезапное бегство и резкую смену обстановки. Диссоциативная дезорганизация аффективно‑когнитивных функций. ДДАКФ во всей красе. Крайне редкое расстройство. Кстати, знакомьтесь: это Владислав Валентинович Воронов, мой муж.

— Можно просто Влад.

Воронов обернулся ко мне и протянул руку, но Елена его резко оттолкнула.

— За дорогой следи! — крикнула она. — Господи, иногда мне кажется, что у тебя тоже ДДАКФ. И синдром Дауна в придачу.

— Не злись, дорогая. Я просто пошутил. О, вот здесь подходящее место.

«Пошутил». Я читал, что люди, способные хорошо шутить, быстро вливаются в любой коллектив и становятся душой компании. И что чувство юмора — вообще неотъемлемая часть любого нормального человека. Вот только ни в одной статье не говорилось как отличить хорошую шутку от плохой, даже если рассматривался способ их составления. Всякие гиперболы и неожиданные пороты — это все понятно. Но как понять смешно ли «Стол, стул, ежевика»?

Тем временем Влад съехал с трассы и припарковался на обочине грунтовой дороги в тени большого раскидистого дуба. Мы вышли на свежий воздух, и чета Вороновых взялась отмывать грязь с номеров. А затем и вовсе драить кузов «газели». В результате чего синяя краска легко сошла, а под ней обнаружился блестящий белый слой.

— Особая разработка нашего НИИ. — выпятив грудь, сообщил Владислав. — Побочный продукт, но все же. Главное, чтобы не к тем людям не попала. — он хохотнул, подошел ко мне и снова протянул руку. — Влад. Приятно познакомиться.

— Т-079. — представился я и хотел уже ответить на рукопожатие, когда Елена снова нам помешала.

— Нет больше никакого Т-079! — заявила она, нахмурив брови. — Ты… — она перехватила взгляд мужа. — Ты Толя. Пока что Толя. А теперь давайте в машину. Нужно уехать подальше. Не пропусти поворот в Сясьстрое, а то выйдет как в прошлый раз. Черт, у меня коленки до сих пор трясутся! Как вы можете быть такими спокойными?

Влад зачем-то мне подмигнул, и мы вернулись в салон. Прорвавшись через волну помех, включилось радио. Beatles задорно пели нам про желтую подводную лодку, а дорога уносила меня все дальше от НРЦЛНКС. От психушки. От места, где я провел всю свою жизнь после потери памяти. От привычного уклада и от так и не съеденных утренних тостов.

Наверное, другой на моем месте задавался бы вопросами вроде «Кто это такие?», «Куда меня везут?», «Зачем я им нужен?» и «Кто будет кормить моего кота, если я не вернусь?». Ну это если бы у него был кот. Глупо думать о коте, если у тебя его нет.

Мне же все это оставалось абсолютно до лампочки. Меня интересовала только Елена. Вернее то чувство, которое я испытал в палате в ее присутствии. Оно вспыхнуло и погасло, словно прихлопнутый тапком светлячок, но теперь я не сомневался, что пойду за ней, даже если меня насильно высадят из машины и попытаются уехать. Номера я запомнил, а дальше… Что-нибудь придумаю.

Высаживать меня никто не собирался и, мы продолжали жечь бензин над Мурманским шоссе, как его обозвал закрепленный на приборной панели навигатор. По правую руку, согласно карте, простиралась большая вода, но в окно я ее до сих пор так и не увидел. А жаль. Всегда хотел глянуть на море. Ну или хотя бы сопоставимое с ним по размеру озеро. Даже у психа должна быть мечта!

Вскоре телефон Елены разразился рингтоном птичьей трели, и девушка взяла трубку. Человека с той стороны я не слышал, однако, чтобы понять суть разговора, этого не требовалось.

— Да, я уже далеко.

— Нет, вернуться не могу. Лев Игоревич меня отпустил. А что случилось?

— Да что вы говорите⁈

— Какой кошмар!

— Даже так?

— Ужас.

— А еще кто-то пропал?

— И он тоже? Уже ищут? Вряд ли они могли далеко уйти.

— Я тоже так думаю.

— Да-да, я на связи. Завтра буду. Всего хорошего.

Елена шумно выдохнула. Владислав убавил радио.

— Представляете. — обратилась она уже к нам. — Из-за суматохи в том крыле сбежало еще трое.

— Нам же лучше. — отозвался Воронов. — Меньше подозрений.

— Это да, но один из них буйный…

— Лен, только, пожалуйста, не вини себя. У нас не было другого выбора. Ты же знаешь. А что до сбежавших пациентов, так…

— Поворот! — перебила его медсестра.

— Согласен, поворот неожиданный. Мы так не плани…

— Да нет же! Ты поворот пропустил! Опять!

— Черт! Прости! Сейчас развернусь где-нибудь…

— Вот так и живем. — улыбнулась мне девушка, а в ее глазах заплясали какие-то особенные искорки. — Но ничего, привыкнешь. Главное, что теперь ты не один. И больше никогда не будешь один. Обещаю!