Только мы вдвоем (ЛП) - Торрес Тейлор - Страница 25

Танцевать на людях не так уж плохо, когда вокруг тебя полно народа, окутанного полумраком. Мы вчетвером образуем свой маленький уединенный круг, дергаясь вообще без какого-либо умения, и, к моему удивлению, мне это чертовски нравится. Мы как раз изображаем свою версию «волны», когда из динамиков раздается громкий голос, сообщающий, что сейчас будет объявлена праздничная свита. Девчонки визжат направо и налево, пока мы все отходим к краям спортзала, освобождая место для номинантов в центре. Директор Сакс, обычно крайне серьезный мужчина, стоит посреди зала в камзоле Безумного Шляпника и оранжевом парике.

— Тише. Тише.

В зале воцаряется тишина. Он достает из кармана камзола черный конверт.

— Начнем с девятого класса. Вашими представителями в свите праздника от девятиклассников стали… Кэтрин Кинг и Мейтленд Браун!

Толпа взрывается криками. Кэт смотрит на меня округлившимися глазами, пока я прыгаю от радости и кричу. Она и понятия не имеет, как сильно её все любят, и именно поэтому она заслужила быть в этой свите. Мейтленд берет её за руку и ведет в центр спортзала, где волонтер надевает на них ленты и вручает Кэт одну красную розу.

— Двигаемся дальше. Вашими представителями в свите праздника от десятого класса стали… Саша Бейкер и Эмброуз Кинг!

По всему спортзалу разносится визг, пока Саша шествует в центр, уже протягивая руки к своей ленте. В своем светло-голубом мини-платье и белых шпильках она выглядит точь-в-точь как Алиса, вокруг которой и строится вся наша тематика. Эмброуз присоединяется к ней, благодаря парня, который передает ему ленту. Его волосы аккуратно подстрижены и идеально уложены — полная противоположность тому хаосу, который я видела у него на голове утром. Он чертовски хорош в бордовом костюме и умудряется как-то прилично выглядеть даже в этой кошмарной радужной бабочке. В груди резко покалывает. Я больше не могу смотреть на то, какими раздражающе идеальными выглядят Эмброуз и Саша.

Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Брэндона, и кричу, перекрывая визг в зале:

— Я, пожалуй, сбегаю за пуншем!

Он растерянно оглядывается на свиту в центре.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, оставайся. Я быстро!

Я выбираюсь из толпы, ища спасения в тихом, пустом коридоре. Несколько учителей болтают между собой, а я снова наливаю себе пунш, пока внутри объявляют остальных представителей праздничной свиты, а также короля и королеву бала. Пользуясь затишьем, я выскальзываю через одну из задних дверей во внутренний дворик.

Луна полная и ярко сияет на темном небе. Ослабив ремешки на туфлях, я сбрасываю их и с облегчением разминаю лодыжки. Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной.

Дверь позади меня открывается, и я отскакиваю назад, прячась в тени колонны. Выходит Эмброуз. Он идет один, уперев руки в бока и зажав пальцами переносицу. Я делаю шаг, чтобы получше его разглядеть, и наступаю на острый камешек.

— Ай, блять!

Эмброуз резко поворачивает голову в мою сторону.

— Эй? Кто здесь?

Единственный выход — через ту же дверь, откуда я пришла, так что мне ничего не остается, кроме как выйти на лунный свет.

Эмброуз прищуривается.

— Ты что, пошла за мной?

Мое лицо кривится от возмущения.

— Дверь тут всего одна, безмозглый, так что если кто за кем и пошел, то это ты за мной.

Я жду, что он наедет на меня, но вместо этого его грудь начинает вздыматься от беззвучного смеха, и вскоре я уже смеюсь вместе с ним.

— Классный галстук, — фыркаю я.

— Классное платье, — говорит он. Но когда я встречаюсь с ним взглядом, он выглядит абсолютно серьезным.

Внутри у меня всё так и трепещет.

Эмброуз наклоняет голову.

— Ты выглядишь взрослее.

— Я и стала старше.

Он кивает, обдумывая это, и следующие несколько мгновений мы молчаем.

— Танцы, — говорит он.

Мне требуются считаные секунды, чтобы включиться в игру, в которую мы не играли уже много лет.

— Переоценены.

Он ухмыляется, и мое сердце подпрыгивает.

— Люди.

— Танцуют.

— Тела.

Я замечаю, как мало места осталось между нами, и что-то щекочет мне спину.

— Близко, — шепчу я.

Взгляд Эмброуза приковывается к моему, и между нами происходит миллион разговоров без единого слова. Он запускает руку в волосы, разрушая их идеальную укладку, после чего с силой втягивает воздух носом.

— Иди внутрь. — он указывает на дверь.

— Что? Почему?

Он резко поворачивается ко мне, его лицо искажено мукой.

— Мара. Пожалуйста, иди внутрь. У меня есть девушка.

Я отстраняюсь.

— Я знаю, что у тебя есть девушка… Но какое это имеет отношение к…

— У меня есть девушка, — выдыхает он, делая шаг ко мне. — И прямо сейчас ты заставляешь меня напрочь об этом забыть.

Его признание потрясает меня до глубины души. Не потому, что я думаю, будто он стал ненавидеть меня меньше, а потому, что я никогда не могла вообразить, что он будет так на меня смотреть. Что я буду оказывать на него такое влияние. Он отводит взгляд, словно сам мой вид причиняет ему боль. И я прекрасно его понимаю. Потому что я чувствую то же самое каждый раз, когда смотрю на него.

Мое сердце сжимается, но я подчиняюсь его требованию. Я толкаю дверь и с радостью растворяюсь в толпе, заполнившей коридор, где все болтают за едой и напитками.

Я замечаю женский туалет и проталкиваюсь внутрь, ища спасения в первой же свободной кабинке. Я держусь целых десять секунд после того, как запираю дверь, прежде чем позволить рыданию вырваться из груди. В памяти всплывают слова мистера Мойнихана.

«Какой же вечер встречи без рыдающей в туалете юной леди».

Настоящее

Прошла неделя с той ночи, когда, как мне казалось, Эмброуз меня поцелует.

С той ночи, когда я хотела, чтобы он меня поцеловал.

Он держит слово и продолжает работать по дому, когда не занимается делами в зоопарке. С делами, которые Хелен отложила для меня, я разделалась в два счета, и теперь переключилась на кроссворды и бесконечное чтение рецептов в Пинтерест, просто чтобы перестать пялиться на него, как на мальчика у бассейна. Сегодня, когда я предложила самой установить ступени крыльца после того, как он привез материалы, он рассмеялся мне в лицо, а затем вернулся к работе. Спорить я не стала.

Отсо следует за ним повсюду, развалившись у его ног. В присутствии Эмброуза этот зверь совсем не похож на себя прежнего. Он расслаблен и умиротворен. До такой степени, что его можно было бы принять за комнатную собачку, если бы не размеры, и мне интересно, с чего это ему так комфортно рядом с Эмброузом. Мне-то самой до сих пор приходится каждое утро брать себя в руки, выходя из комнаты, в ожидании, что он на меня запрыгнет.

Эмброуз уже несколько часов корячился на жаре на улице над тем, что вообще-то должно было быть моим проектом, так что я решила, что меньшее, что я могу сделать, — это вынести кувшин лимонада. Я добавляю свой секретный ингредиент — клеверный мед, натягиваю обрезанные шорты и одну из старых папиных футболок с рок-группой, после чего выхожу во двор.

— Спасение от жажды прибыло, — говорю я, опуская поднос с кувшином и двумя стаканами на стоящий рядом ящик для инструментов.

Эмброуз вытирает пот с лица небольшой тряпкой и молча выпивает весь стакан. Затем еще один. И еще один.

— Ого. Либо ты на грани обезвоживания, либо мой лимонад получился лучше, чем я думала.

Возвращаясь к ступеням, он бурчит:

— И то, и другое.

Несколько секунд я потягиваю свой лимонад, не зная, стоит ли возвращаться в дом. Мы почти не разговаривали с той ночи в баре. Я почувствовала, как в его машине что-то изменилось, и хотя всю последнюю неделю он каждый день бывал у меня дома, сейчас он кажется далеким как никогда.

— Ступени отлично выглядят.

— Спасибо.

— Правда. Намного лучше, чем сделала бы я. Уверена, одной твоей работы по дому хватит, чтобы риэлтор поднял запрашиваемую цену. — он согласно угукает. — Знаешь, я уверена…