Не дожить до смерти (СИ) - Рудин Алекс - Страница 26

— Понял, Ваше Величество, — коротко ответил я. — Прибуду в Столицу завтра.

Император помолчал, как будто ожидал, что я скажу что‑нибудь ещё. Но не дождался и добавил:

— Увидимся на суде, Александр Васильевич.

— Увидимся на суде, — повторил я вслух, и Лиза с тревогой взглянула на меня.

В назначенный час я приехал к зданию судейской коллегии на Васильевском острове. Заседание было закрытым, но, чтобы попасть в зал, мне пришлось пройти сквозь строй зевак и репортёров. Они наперебой выкрикивали вопросы, и их назойливые голоса сливались для меня в один неразборчивый шум.

Император изъявил желание присутствовать на суде, и для него поставили отдельное кресло. Мы с Никитой Михайловичем Зотовым сидели в первом ряду. Михаил Александрович Долгоруков вместе со своим адвокатом расположились как можно дальше от нас.

Джинн Хазим Аль‑Вафи сидел на скамье подсудимых. От зала заседаний её отделяла прочная решётка, усиленная магической защитой. По обеим сторонам от джинна застыли навытяжку стражи Лачанги.

Судья постучал деревянным молотком по столу и объявил заседание открытым.

— Прошу вас, господин прокурор, — кивнул он.

Прокурор сурово откашлялся.

— Для дачи показаний приглашается Михаил Александрович Долгоруков, племянник убитого.

Михаил Александрович поднялся и прошёл к свидетельскому месту.

— Что вы знаете о смерти вашего дяди? — спросил его прокурор.

— Во время его смерти я был в своей комнате, — спокойно ответил Долгоруков. — В гостиной вместе с дядей находился вот этот человек.

Он вытянул руку и указал на меня.

— Спросите его.

— Непременно спрошу, — кивнул прокурор. Это прозвучало довольно зловеще.

Отпустив Михаила Долгорукова, он поочерёдно вызвал всех охранников и прислугу, которая была в доме в день смерти князя. Ничего нового они не сказали. Охранники подтвердили, что впустили меня в дом.

— Ну, вы не видели, как выходил граф? — уточнил прокурор.

— Нет.

— Так, может быть, он и сейчас в доме? — пошутил служитель закона.

Шутка прозвучала неуклюже, никто даже не улыбнулся.

Наконец обвинитель добрался до меня.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, пройдите к свидетельскому месту и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.

— Клянусь магией, — ответил я.

— Менталист и целитель показали, что на вас было совершено магическое воздействие. Скажите, вы помните, что делали в доме графа Долгорукова?

— Не помню, — честно ответил я.

— Разве джинн Хазим Аль‑Вафи не вернул вам воспоминания? — поинтересовался прокурор.

— Вернул. Но я не могу утверждать, что они подлинные.

— Значит, вы не помните, как пришли и о чём говорили с князем? А как ушли из дома, вы помните?

— Нет, не помню. Но предполагаю, что я воспользовался магическим пространством.

— Вы хотели скрыться? — прищурился прокурор.

— Скорее всего, я не хотел, чтобы меня застали рядом с телом князя, — согласился я.

— А зачем вы забрали с собой орудие убийства?

— Этого я тоже не помню. Могу только предполагать, что я прихватил его как напоминание, чтобы не забыть о гибели князя и расследовать её.

— Вам не кажется, что вы чересчур много на себя берёте? — усмехнулся прокурор. — В Империи есть полиция и Тайная служба. Расследовать преступления — это их дело. Ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Великий Визирь Лачанги утверждает, что я невиновен. И Хазим Аль‑Вафи тоже, — ответил я.

— Хазима Аль‑Вафи мы опросим в своё время. А письмо Великого Визиря со всем почтением приобщим к делу. Но я просил бы вас прямо ответить на поставленный вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Нет, этого я утверждать не могу. Я находился под действием магического заклятия и не помню момент смерти князя.

Судя по всему, прокурор был очень доволен моим ответом. Он добродушно кивнул и даже отечески улыбнулся мне.

— Что ж, перейдём к другому вопросу. Скажите, вы знаете, кто наложил на вас магическое заклятие?

— Знаю, — ответил я. — Это сделал джинн Хазим Аль‑Вафи, он сам в этом признался.

— Вы разыскали Хазима Аль‑Вафи и задержали его с помощью начальника Тайной службы и стражей Лачанги. Всё правильно?

— Да, — коротко ответил я.

— А потом допросили его в управлении Тайной службы?

— Верно. Я вёл допрос, а Никита Михайлович Зотов и господин Аль‑Казир присутствовали.

— Прекрасно, — улыбнулся прокурор. — Если понадобится, мы их допросим. Скажите, в ходе вашего допроса вы оказывали давление на джинна Хазима Аль‑Вафи?

— Нет, давления на него я не оказывал. Но я пообещал Хазиму Аль‑Вафи похлопотать перед Великим Визирем Лачанги, чтобы Великий Визирь заменил ему вечную смерть на временную, если Хазим Аль‑Вафи скажет правду.

— Значит, давление всё‑таки было, — обрадовался прокурор. — Вы заставили его говорить под страхом смерти. Неудивительно, что он сказал именно то, что вы хотели услышать.

— Я не просил Хазима Аль‑Вафи оправдать меня, — терпеливо повторил я. — Мне была нужна правда. Хазим Аль‑Вафи сказал её. Мой магический дар позволяет отличать правду от лжи.

— Но вы ведь не можете это доказать, — снисходительно улыбнулся прокурор.

Затем он потерял ко мне интерес и повернулся к судье.

— Господин судья, я предполагал вызвать джина Хазима Аль‑Вафи для допроса, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Его показания были получены под давлением. И даже если он повторит их в зале суда, приобщить эти сведения к делу мы не можем.

Прежде чем ответить, судья оглянулся на императора. Его Величество с интересом разглядывал дубовую резьбу, которой был украшен зал судебных заседаний.

— Но ведь у нас есть показания целителей и эксперта Тайной службы, — нервно сказал судья. — Они под присягой утверждают, что князь Долгоруков мог собственноручно нанести себе смертельную рану.

— Мог, — живо согласился прокурор. — Но это не значит, что он её нанёс.

— Также у нас есть официальное письмо Великого Визиря Лачанги. В этом письме Великий Визирь утверждает, что граф Воронцов невиновен.

— Я с величайшим почтением отношусь к Великому Визирю, — улыбнулся прокурор. — Но его уверенность основана на магии, о которой мы ничего не знаем. Можем ли мы на основании этой магии уверенно признать графа Воронцова невиновным?

— Вы хотите обвинить графа? — резко спросил судья.

— Что вы! — прокурор театрально вскинул руки, словно защищался от нелепых предположений. — Я всего лишь обращаю ваше внимание на то, что следствие по делу не проведено должным образом, и невиновность графа достоверно установить нельзя.

Судья хотел ещё что‑то сказать, но тут Его Величество деликатно кашлянул, и все сразу замолчали.

— Вы разрешите мне тоже поучаствовать в судебном процессе, господа? — вежливо спросил император.

— Разумеется, Ваше Величество, — низко поклонился судья. — Согласно имперским законам, вы обладаете всей полнотой власти, включая судебную.

— Вот именно, — кивнул император. — Пригласите на свидетельское место господина Хазима Аль‑Вафи.

Судья отдал необходимые распоряжения, и стражи Лачанги вывели джинна из‑за решётки.

— Господин Аль‑Вафи, вы знаете, кто я? — спросил император.

— Знаю, — кивнул джинн.

— Отлично. В таком случае вы понимаете, что к моей просьбе Великий Визирь прислушается ещё скорее, чем к просьбе господина Тайновидца. Я знаю, что в Лачанге вам грозит смерть. Вы бы хотели избежать её?

— Нет, — неожиданно ответил Хазим Аль‑Вафи.

— Почему? — удивился император. — Вам не дорога ваша жизнь?

— Я предал свою родину, — с тоской сказал джин. — Этим я надеялся спасти её, но ошибся. Моё предательство едва не погубило Лачангу. Пока я жив, жители Лачанги не простят меня, и я никогда не смогу вернуться домой.