Счет за предательство - Колычев Владимир Григорьевич - Страница 2

– Мой рынок. Весь… Пошли!

Рэм провел вора в «келью», как он называл свою персональную комнату, примыкавшую к кабинету. Здесь у него все условия для жизни, даже отдельный санузел. Обстановка, мягкий диван. В своем доме он редкий гость, здесь ночует, ему привычно и комфортно, когда все под рукой. Четвертый год, считай, так живет. Он ведь и до того, как жена его предала, часто здесь ночевал. Может, потому Лена и не смогла отказать Луке.

– Живешь здесь? – осматривая комнату, спросил Стах.

– Я не говорил, что здесь живу.

– Да я вижу. Логово здесь твое.

– Логово.

– А говоришь, за рынком смотришь.

– Рынок мой. По всем документам.

– А где дворец?

– В общаке. Рынок мой, а доход общий. Живем небогато, – пожал плечами Рэм.

Он действительно не гнался за атрибутами красивой жизни, жена – да, она в трехкомнатной квартире живет, но ему для полного счастья хватает и этой кельи. А у Беляша уже свой особняк за городом, Весельчак за границей виллу приобрел, Вася Чумаков свой торговый центр неподалеку от рынка достраивает. У многих пацанов свой собственный бизнес, но Рэм смотрит на это сквозь пальцы. Во всяком случае, пока.

Он открыл бутылку виски, налил себе и гостю, от которого, надо сказать, пахло не очень.

– Тебя это напрягает, – внимательно глядя на него, сказал Стах.

– Что живем небогато?

– Сказал, как будто занозу в душе тронул, – усмехнулся вор.

– А ты чего такой замороченный, если в законе? Мелочь по карманам тыришь.

– Ворую, потому что вор, а не барыга. А мелочь… – Стах выразительно глянул на свои дрожащие пальцы.

– Вор на общак собирать должен, – пожал плечами Рэм. – На свой воровской общак.

Подходили к нему представители воровской общины, просили, требовали процент от прибыли, но Рэм их вежливо посылал. И без воров они на Москве крепко стояли, его знали, уважали, и не важно, что считали барыгой.

– Да вот не поставили меня на общак, другие люди есть. А я сам по себе. Пришел, ушел, только меня и видели, – усмехнулся Стах.

– Умирать собрался?

– На тюрьму. Там мой дом.

– А в этом мире ты где живешь?

– Не твое дело!

Не задалась у вора жизнь на воле, может, прибился к какой-нибудь бабе, бухал с ней, пока руки трястись не начали. А может, микроинсульт перенес и сейчас только что из больницы. Состраданий он, конечно, не вызывал, но уважение, возможно, заслуживал. Пробить бы надо, кто такой этот Стах, вдруг не последняя величина в темном зарешеченном мире. Авось пригодится.

– По рынку больше не ходи, – сказал Рэм. – Не надо. Щипачам и прочим карманникам у нас не рады, и зубы пересчитать могут. А если с хатой проблемы…

Рэм открыл дверку шкафа, выбрал одну из нескольких связок ключей – община у них богатая, есть свой жилищный резерв, для особо ценных работников или незапланированных гостей – и сказал:

– Однушка на районе, там поживешь до тепла. Пока руки трястись не перестанут.

Стах смотрел на Рэма, как будто костер в нем развести пытался, изнутри его сжечь, испепелить. И медленно качнул головой, отказываясь от опеки.

– От тюрьмы и сумы не зарекайся. Может, занесет меня нелегкая за решетку, и ты мне ключи для чего-нибудь полезного дашь, – сказал Рэм.

Не собирался он в тюрьму, все у него на мази, неразрешимых проблем с законом нет и пока не предвидится, но все может случиться.

Стах думал долго, наконец взял ключи, сурово глянув на Рэма. Ничего он ему не пообещал, но и ключи унес с собой, и деньги, которые Рэм отвалил от щедрот своих душевных.

Отпустив вора, Рэм хотел позвонить Гиблому, чтобы пробил по Стаху, но передумал – потом как-нибудь, не горит. Надел тренировочные перчатки и отправился в спортзал. Бригады здесь давно уже не тренировались, для этого «Пятнашка» располагала целым комплексом зданий в промзоне, вне территории рынка, там офис охранной фирмы, спортзал, тир, даже полоса препятствий. И рынок под охраной, и прилегающие к нему объекты, в том числе и в соседних районах. Директор охранной фирмы Егор Беляев, он же «Беляш». Разумеется, все под контролем Рэма. Во всяком случае, пока. Нет никаких предпосылок, что его друзья могут выйти из подчинения, но что-то нехорошо сегодня на душе…

После спортзала Рэм отправился к себе в келью, принял душ, в кафе можно сходить, или даже ужин принесут. Но появилась Лена, и не одна, Дашка с ней, сестра родная, Варенька у нее на руках, довольная, улыбается. И Лена делает вид, что все хорошо.

– Ты один тут? – Дашка сначала заглянула в комнату и только после этого зашла.

Она еще летом девяносто второго была совсем взрослой, на рынке торговала, но братва на нее наехала. Рэм тогда только из армии вернулся, весь при параде. И прямо с корабля на бал в одиночку схлестнулся с залетными. Потом пацаны стали подтягиваться, в общем, отбили рынок. И пустырь весь под себя взяли, «распахали», «засеяли», богатые урожаи собирают. Девяносто пятый год на исходе, Дашка теперь в администрации рынка вместе с мужем. Леша Долотов мужик ушлый, но в свое время жизнью рискнул, подписался под Рэма. Так что Дарья Долотова не последний человек в системе. Тоже дом за городом отгрохали, на «Мерседесе» ездят, мама смотрит за ребенком. И Лена у них частый гость. Мама-то ничего не знает.

– Ах ты, моя красотка! – Рэм забрал у сестры Вареньку.

– Вся в мать! – кивнула на Лену Дашка.

А та, как обычно, во всеоружии: одета дорого и со вкусом, прическа и макияж – только что из салона красоты, светлая норковая шубка совсем новая. И за фигурой Лена следила ревностно. Хороша, чего уж тут говорить, иногда к ней даже начинало тянуть, но Рэм знал, как совладать с предательскими позывами. Не зря же у Катеньки сегодня побывал, а еще в спортзале душу отвел. Лена верит в себя, улыбается, как будто еще есть надежда на семейное счастье, но в глазах таится тоска. Плохо ей без Рэма, но так он ее под Луку не подкладывал.

Он сухо посмотрел на жену:

– Почему не позвонили? Как снег на голову.

– Так по торговому центру гуляли.

– Гуляли, – усмехнулся Рэм.

Бутики свои здесь, у Дашки, настоящими брендами торгуют, подделками тонкий вкус избранной публики не раздражают.

– Домой едем, завтра воскресенье, Леша баньку затопил, шашлык будет.

– Ну да, завтра вы не работаете, – усмехнулся Рэм.

У самого и рынок работает без выходных, и он сам. Даже отпуск почти не берет, все некогда.

– Завтра будет завтра, а сегодня банька и шашлыки! – Даша выразительно посмотрела на брата.

А он не спешил давать согласие. Как-то раз уже попался на эту хитрую удочку: шашлыки Леша жарил отменные, и пиво у него баварское, вкусное, Рэм хорошо загрузился и даже не понял, как оказался в постели с Леной. Не хотелось бы повторить… Или все же хотелось бы?

– Я подъеду, – сказал он, с показным равнодушием глянув на жену. – Чуть попозже.

Рэм распорядился выделить охрану, чтобы сопроводить родных к дому, отправил их, а сам закрылся в своей келье. Странная у него какая-то жизнь.

– А мой муж Стахова знал?

– Ну, если в своей квартире поселил…

– И Стахов сейчас в СИЗО?

– Пока в КПЗ, э-э, в ИВС – изоляторе временного содержания. Но завтра уже этапируют в СИЗО. А что?

– А Стахов вор в законе?

– Я же сказал, – Бугович непонимающе смотрел на Лену.

А она думала о своем муже. Сейчас у Рэма все хорошо, но все может измениться в любой момент. Вдруг отправят в камеру к прожженным уголовникам, он-то, конечно, сможет постоять за себя… А если нет? Если что-то помешает защитить себя? Свои дома, чуть ли не левые источники доходов, всем хорошо, одному только ему нравится пропадать в своем бункере. Святая суббота сегодня, народ в приподнятом настроении, тот же Беляш будет париться сегодня в баньке со своей женой, Вася – жарить шашлыки с Лилией, может, вместе соберутся, Весельчака еще позовут. Рэму даже выпить будет не с кем, только дежурная бригада с ним, но пацаны всерьез относятся к своим обязанностям, а он не станет провоцировать их на пьянку. Если напьется, то в одиночку. И какая в том радость?