Ложь на тонких ножках - Серова Марина Сергеевна - Страница 1

© Серова М. С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Третий час я пялилась в экран, пытаясь заставить себя составить отчет по делу о краже коллекции фарфоровых кошек. Дело было выиграно, клиентка счастлива, а у меня начиналась клиническая смерть от скукоживания мозга. Кофе в чашке остыл и покрылся мерзкой маслянистой пленкой. Я уже подумывала отправить его в утиль вместе со своим энтузиазмом, как в прихожей раздался оглушительный трезвон.

Вздрогнула так, что едва не опрокинула злополучную чашку. Клиентов сегодня не ждала. А те, кто звонит без предупреждения в девять вечера, под занавес ноябрьского ливня, обычно приносят одни проблемы. Хотела проигнорировать, но звонок повторился – настойчивый, нервный.

– К черту, – пробормотала я, потянувшись к кнопке домофона. – Кто там?

– Откройте! Иванова, это важно! – Мужской голос, сорванный и сдавленный, будто человек бежал или долго плакал.

– Имя и дело. Без этого – до свидания.

– Фомин! Николай Фомин. У меня сына… Моего сына… – Голос оборвался, послышались всхлипы. – Прошу вас!

«Отлично, – подумала я. – Истеричный папаша. То, что нужно под дождливый вечер».

Щелчок замка прозвучал как приговор моему спокойному ужину. Через минуту в мою квартиру ввалилась промокшая до нитки гора в дорогом, но безнадежно помятом пальто. Это был мужчина лет пятидесяти, с лицом, на котором паника и усталость вывели глубокие борозды. От него исходил запах дорогого парфюма, приправленный потом и страхом. Интересно, откуда он знает мой адрес? Обычно потенциальные клиенты находят меня по телефону, а встречаемся мы с ними на нейтральной территории. В крайнем случае сама могу к человеку на работу или домой подъехать. Но чтобы так…

– Вы Татьяна Иванова? Частный детектив? – выпалил он, не здороваясь.

Глаза бегали по комнате, цепляясь за мебель, будто искали хоть какую‐то опору.

– Он самый. Вернее, она, – кивнула я, отодвигая отчет с кошками. – Присаживайтесь, господин Фомин. Снимайте пальто, а то тут и без вас сыро. И будьте добры, расскажите, как вы узнали мой адрес.

Он машинально стянул пальто, бросил его на стул и сам рухнул напротив. Руки его тряслись мелкой дрожью.

– Адрес… Мне подсказал друг, он к вам обращался уже. – И он назвал фамилию. И впрямь с полгода назад я выручила одного бизнесмена. – Сначала я по телефону пытался звонить, только он отключен был. – Я машинально ткнула в экран мобильника, но – увы! – гаджет когда‐то успел разрядиться. – Позвонил ему, он мне адрес и подсказал. Ну, я и подумал, что если вы не на задании, то дома должны быть.

Я кивнула, удовлетворенная таким объяснением, и предложила переходить к делу.

– У меня сын пропал. Алексей. И его друг тоже. Четвертый день уже как. Полиция… – Он махнул рукой, и в этом жесте была вся беспомощность. – Полиция в тупике. А сегодня пришло это.

Он лихорадочно полез во внутренний карман пиджака, вытащил смартфон. Пальцы его не слушались, он едва не уронил дорогую игрушку. Включил и сунул мне в руки, на экране было открыто видео в мессенджере.

– Смотрите, – прошептал он, а в его глазах застыл ужас.

Я нажала кнопку «play». Камера дергалась, снимая какое‐то темное помещение – подвал или склад. В центре кадра находился молодой парень, привязанный к ржавой трубе. Лицо в ссадинах, под глазом – темно-багровый синяк, но смотрел он при этом не испуганно, а зло, вызывающе.

– Пап… – Голос парня был хриплым. – Слушай их… Они требуют пять миллионов наличными. И чтобы никакой полиции… Иначе…

Внезапно в кадре мелькнула рука с каким‐то темным предметом, раздался глухой удар. Парень ахнул, его голова дернулась, камера приблизилась к его лицу. На секунду он посмотрел прямо в объектив. И в этом взгляде я увидела не страх, а холодную, почти расчетливую ярость, как у зверя в капкане. Затем голос за кадром, явно искаженный программой, рявкнул: «Жди инструкций. Не пытайся быть героем», – и видео оборвалось.

Я медленно опустила телефон на стол. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по стеклу.

– Это ваш сын? Алексей?

– Да. – Фомин кивнул, сжав кулаки так, что костяшки побелели. – Ему девятнадцать.

– Почему пришли ко мне?

– Полиция ничего не делает! – Он выкрикнул и сразу же сник, понизив голос: – Извините. Они ждут, ведут «оперативную разработку». А эти твари… они его бьют! Каждый час для меня – пытка. Я слышал о вас, знаю, что вы раскрутили ту историю с нефтяником. Я заплачу любые деньги.

Он говорил страстно, но где‐то в глубине его глаз, за завесой отчаяния, металась тень. Что‐то было не так. Слишком громко, слишком драматично.

– Любые деньги – это звучит заманчиво, – сказала я, откидываясь на спинку кресла и изучая его.

Дорогой костюм, но рубашка мятая. Часы швейцарские, но на ремешке глубокая царапина. Человек не спал, не ел, но нашел время и силы добраться до меня. Не просто отчаявшийся отец. Отец, который чего‐то боится даже больше, чем смерти сына.

– Но расскажите все сначала. Кто ваш сын? Где жил? С кем дружил? И почему похитители уверены, что вы найдете пять миллионов наличными?

Фомин вздохнул, провел рукой по лицу.

– Алексей жил на окраине Балаковска, – назвал он город-спутник нашего Тарасова, расположенный на другом берегу реки. – Жил последний год в доме моей покойной матери. Я узнал о нем недавно. Мы с его матерью расстались очень давно, в общем, он вырос в детдоме. Я пытался весь последний год наверстать упущенное, помогал.

«Ага, – зашевелилась во мне детективная жилка, – внезапно объявившийся незаконнорожденный сын. Классический источник семейных войн».

– Жена знает? – спросила я прямо.

На его лице промелькнула краткая, но красноречивая судорога.

– Светлана, конечно, не в восторге, но она здесь ни при чем! И она в Петербурге.

– Разумеется, – кивнула я, делая большими буквами первую пометку в блокноте: «ЖЕНА». – Вернемся к городу Балаковску. У кого есть ключи от дома?

– У соседки, бабы Вари, и еще у одной женщины, Ульяны. Они присматривали за домом.

– И что они видели?

– Ничего! Никто ничего не видел! – Он снова вспыхнул, и это было уже похоже на истерику.

Я подняла руку в успокаивающем жесте.

– Спокойно. Так никто ничего не видел? Совсем? В частном секторе, где все друг у друга на виду?

– Я не знаю, полиция их опрашивала.

– Полиция полицией, а я хотела бы услышать их сама, – сказала я, закрывая блокнот.

Решение созрело мгновенно, как всегда в таких случаях. Сидеть тут было бесполезно. Мельком глянув на циферблат часов, я поняла, что ехать и впрямь стоит сейчас, а не ждать утра. До нужной точки добраться – пара часов. Утром же, по пробкам, моя поездка может растянуться до бесконечности. Там – в гостиницу, а с утра пораньше, пока люди еще на работу не отправились, порасспрашивать местных.

– Мне нужно в Балаковск сегодня же, осмотреть дом, пообщаться с этими присматривающими.

– Я еду с вами! – Он резко поднялся.

– Вы будете только мешать, – отрезала я. – Вы – ходячая мишень, если там есть чужие глаза, ваше появление их спугнет.

– Это мой сын! – И хотя голос его сорвался, в нем прозвучала стальная нота, которую я услышала и у парня на видео: упрямство и гнев.

– Именно поэтому, – холодно парировала я, вставая, – ваша задача – быть здесь на связи, ждать инструкций от этих типов и не совать нос в мою работу. Моя задача – найти зацепку. Договорились?

Мы снова измерили друг друга взглядами. В его – буря, в моих, надеюсь, – ледяная решимость. Он первый отвел глаза и сдавленно кивнул.

– Договорились.

– Хорошо. Дайте мне все контакты: эти соседки, друзья Алексея, его коллеги. Фото дома.

Наконец все контакты были получены, договор подписан, и на мою карточку упал аванс.