Под защитой вратаря (ЛП) - Лоусон Энджел - Страница 24

— Скажи ему об этом. Он будет рад услышать, — киваю в сторону товарища по команде, делающего стойку на кеге на заднем крыльце. Рид подбадривает его, будучи в одних трусах. Искушение снять майку и присоединиться к ночи разврата сильно. Да, я всё ещё зол из-за того пропущенного выхода один на один, но старый я захотел бы отпраздновать победу. Новый я знает, что рисковать нельзя. Испытательный срок почти окончен.

— Не знаю, как ты это делаешь, — продолжает она, пока я откручиваю крышку Gatorade и делаю глоток. — Я бы боялась, если бы эти шайбы летели в меня с такой скоростью.

Пока она говорит, я обыскиваю толпу взглядом. Может, она не придёт? Проверяю телефон и вижу новое сообщение. Не от Нади, а от отца.

Преподобный: Как с проповедью? Есть прогресс?

Не-а. Сейчас я с этим разбираться не намерен. Чем ближе каникулы, тем чаще он будет доставать меня насчёт выступления, которое я должен подготовить к праздникам.

Проверяю ещё раз нет ли сообщения от Нади. Может, не получила моё? Или устала меня спасать? Но это не ложная тревога. Это код-красный.

— Аксель?

Опускаю взгляд, Шантель смотрит на меня снизу вверх. Блядь.

— Прости, малышка, я сегодня не в настроении. Спустился просто перекусить, — выдаю ей сдержанную улыбку, которая раньше работала на отбой. — Не готов веселиться.

— Нам и не обязательно веселиться, — её пальцы цепляются за мою поясницу. Ногти скользят по свежей татуировке, мне не больно, но кожа еще чувствительная. — Можем подняться в твою комнату… закончить начатое в прошлый раз.

Уже хватаю её за запястье, чтобы отцепить, как вдруг слышу:

— Что тут, блядь, происходит?

Чувствую её запах, до того как вижу, свежий, цветочный аромат, который всегда окружает Надю. Разворачиваюсь: она стоит в дверях кухни, руки на бёдрах, глаза горят, губы поджаты. Но это не важно. Потому что на ней джерси. Не просто джерси, а моё джерси. Вижу потрёпанный край, оставшийся после драки три игры назад. Её взгляд переходит с меня на Шантель.

— Подкатываешь к моему парню?

— Твоему кому? — фыркает та.

Хватаю Надю за талию и притягиваю к себе.

— Дорогая, а я уж думал, ты не придёшь.

Она кладёт ладонь мне на грудь, приподнимается на цыпочках и целует меня под челюсть. Одного этого касания достаточно, чтобы пульс участился, а в штанах всё напряглось.

— Прости, — она поднимает холщовую сумку. — Собирала вещи.

— Да вы издеваетесь, — бурчит Шантель, окидывая нас обоих уничижительным взглядом.

Игнорируя Шантель, я обхватываю затылок Нади и приподнимаю её лицо к себе. Вижу мимолётную неуверенность в глазах перед тем, как наши губы сливаются в поцелуе. Но колебания исчезают, когда наши языки встречаются.

Боже, какая же она вкусная.

— Да плевать, — бросает Шантель. Краем глаза вижу, как она уходит, её короткая теннисная юбка подпрыгивает при каждом шаге.

— Она ушла? — спрашиваю я Надю, облизывая ее губы.

Надя заглядывает за моё плечо.

— Да.

Она пытается отстраниться, но я крепко её держу.

— Даже не думай, — провожу рукой по её спине и вывожу из кухни. Хочу затащить её наверх, запереть дверь спальни и снять с неё всё до нитки. Но Надя пришла на сигнал SOS, а не на ночной вызов.

Заталкиваю её в прачечную, ногой закрываю дверь и защёлкиваю замок. Комнату освещает только свет со двора. Бёдрами прижимаю её к стиральной машине и смотрю сверху вниз.

— Спасибо, что пришла. Эти девушки не зайки, они настоящие акулы.

— Ты, кажется, справлялся, — она смотрит на меня. Губы влажные от моего поцелуя, и все чего я хочу это попробовать её снова. И тут до меня доходит: я хочу только её.

— Слушай, Ти, я пытаюсь быть осторожным, что, блядь, чертовски сложно для парня, который привык брать всё и сразу, — она хмурится, и я продолжаю: — Надевать джерси парня — это не просто так.

— Боже, — стонет она. — Я говорила Твайлер, что это перебор. Что это для девушек. Сниму ее…

— Черта с два ты ее снимешь!

Я грубо прижимаюсь губами к её губам, и она вздрагивает он напора. Мне плевать. Целую её жадно, требовательно, именно так, как хотел там, на кухне. Не ради Шантель. А чтобы, блядь, вся комната поняла. И особенно — Надя.

Но сначала мне нужно сделать ее своей.

Её пальцы впиваются в мою майку, мои губы скользят по её челюсти.

— Видеть тебя на трибунах, это одно, — прижимаюсь к ней, давая почувствовать, насколько она меня заводит. — Но это джерси… чёрт, Ти. Я хочу чтобы ты сняла его только в том случае, если готова полностью раздеться вместе со мной. Не здесь. У меня в комнате.

Она упирается ладонью в мою грудь, отстраняясь. Сглатывает, не сводя с меня карих глаз.

— Ты этого хочешь?

Делаю вдох, пытаясь взять себя в руки. Это почти невозможно, когда сердце так колотится, а член рвёт штаны.

— Слушай, — наконец выдавливаю я, подбирая слова. Стараюсь не облажаться. — Я знаю, ты согласилась на наш договор не за этим. Сейчас я не безопасен для тебя. Если захочешь уйти, мы выйдем через чёрный ход, и я провожу тебя до дома.

Мы балансируем на лезвии, где решается: останемся ли мы друг для друга опорой или станем чем-то большим?

— Я не хочу уходить, — признаётся она.

— Слава богу, — бормочу и снова целую её, проводя языком по губам, прокладывая путь к влажному жару внутри.

— Но… — Она отстраняется. — Я не знаю, насколько далеко готова зайти.

Я хочу лишь одного, чтобы эта девушка доверяла мне. Чтобы знала, что я не причиню ей вреда.

— Скажи, чего ты хочешь, Ти, — целую её шею, оттягиваю воротник, чтобы добраться до ключицы. Она дрожит, а мои руки скользят под джерси, нащупывая твёрдые соски. — Что тебе нравится? Скажи, и я это сделаю.

Она не отвечает, цепляясь за мою талию. Она нервничает, и я не понимаю почему.

Приподнимаю её подбородок, но она отводит взгляд.

— Так. В чём дело?

Она колеблется, затем признаётся:

— Никто раньше не спрашивал, чего я хочу.

Мои брови взмывают вверх.

— Никто?

Она качает головой, щёки покрываются румянцем.

— Обычно просто звали, чтобы… ну, удовлетворить только свои потребности.

Ублюдки.

— А эти девчонки флиртовали с тобой, и видно, что ты возбуждён, — её взгляд падает на мой стояк, который прямо сейчас очень хотел бы присоединиться к этому разговору. — Я просто… не хочу быть той, кого зовут только ради секса.

Чёрт. Теперь этот ублюдок я.

— Я написал тебе не ради секса. А потому что ты — тот человек, к кому я иду, когда мне нужно притормозить. Когда нужно прийти в себя. Я так возбудился не из-за Шантель, — беру её руку и прижимаю к своему стояку. — Это только из-за тебя. Поняла?

Её ответ тихий, но я слышу.

— Поняла.

— И чтобы ты понимала, те остальные парни — никчёмные куски дерьма, которые, скорее всего, даже не знают, как доставить женщине удовольствие, — провожу большим пальцем по её опухшей от поцелуев губе. — Любой мужик, который не хочет слышать, как ты разваливаешься на части от оргазма, чертов идиот. Я не могу выбросить его из головы.

— О боже, — она прячет лицо в ладонях. — Той ночи не было, помнишь?

Обнимаю её, поднимаю и усаживаю на стиральную машину, чтобы видеть её лицо.

— Прости, но та ночь врезалась мне в память. Я думаю о ней перед сном и сразу после пробуждения, — и ещё сотню раз за день, но я пытаюсь расположить ее к себе, а не напугать до чертиков. Кладу руки на её колени. — Ты мне доверяешь?

Она прикусывает губу и кивает:

— Да.

— Тогда позволь мне позаботиться о тебе, — провожу руками по её ногам, цепляюсь за пояс леггинсов. — Обопрись и немного приподнимись.

Она упирается в моё плечо для равновесия, я стягиваю с неё штаны и трусы.

— Вот так, девочка.

Наклоняюсь, целую нежную кожу внутренней стороны колен, поднимаюсь выше. Надя не из тех худышек с просветом между бёдер. Она спортивная, но с аппетитными формами и это чертовски сексуально. Чем выше я поднимаюсь, тем сильнее она ёрзает, сжимая бёдра.