Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 33

Тренировка пошла быстро. Разминка, ускорения, работа с мячом, перестроения, прессинг по зонам, короткие игровые отрезки. Лобановский требовал не красоты, а правильности. Красота, если команда все делает как надо, появится сама. Дан это прекрасно знал и любил в этой системе как раз то, что она не мешала таланту, а превращала его в оружие.

После одного из упражнений Лобановский подозвал его коротким жестом.

— Сыграешь?

Дан посмотрел на него прямо и чуть усмехнулся.

— Конечно. Я же пришел.

Лобановский кивнул, будто услышал именно то, что должен был услышать.

— Команда готова.

И все. Больше ничего не требовалось. Ни длинной речи, ни пафоса. Иногда несколько слов значат больше, чем целая лекция.

К вечеру стадион уже гудел. Не бешено, не истерично — мощно. По-настоящему. Люди пришли не просто посмотреть товарищеский матч. Они пришли увидеть силу. Свою силу. Сборная сейчас была чем-то большим, чем просто команда. Она уже стала знаком эпохи, символом того, что можно быть лучшими не в мечтах, а на деле.

Югославы вышли крепкие, тяжелые, умелые. Очень хорошая команда. Физика, техника, характер. И главное — там тоже хватало игроков, которые умели решать эпизоды. Ивкович в воротах, впереди Панчев и Вуйович, в середине Стойкович, Сушич, Просинечки — там не было туристов. Там были мастера.

Россия начала в составе: Жидков — Демьяненко, Панчик, Кузнецов, Бессонов — Добровольский, Яковенко, Михайличенко, Яремчук — Заваров, Латин.

С первых минут стало ясно: легкой прогулки не будет. Югославы не испугались ни трибун, ни темпа, ни имен. Они пытались задавить мощью — широкими разворотами, плотной игрой в центре, постоянным поиском силовых дуэлей. Им хотелось продавить матч в ту зону, где начинается борьба локтями, корпусами, вторыми мячами, где можно превратить красивую игру в тяжелую рубку.

Но у России было другое оружие. Зонный прессинг. Организованный, злой, умный. Не беготня ради шума, а именно система: накрыть линию передачи, отрезать очевидное продолжение, заставить соперника принять неудобное решение и тут же укусить.

Первые десять минут ушли на пристрелку. Югославы проверяли фланги, Россия искала ритм. Дан пару раз уходил вправо, потом смещался глубже, потом снова поднимался между линиями. Он чувствовал, где им больно. Пока еще не до конца, но уже чувствовал.

На восемнадцатой минуте все сложилось.

Россия накрыла соперника в их же развитии атаки. Яковенко сработал хищно — поджал момент, перехватил, и мяч почти сразу оказался у него под контролем. Югославы только начали разворачиваться, не успели ни отойти, ни перестроиться. И Яковенко отдал на ход Латину.

Дан стартовал по правому флангу так, будто его выпустили из рогатки. Один защитник еще надеялся догнать, второй уже пятился к штрафной, вратарь нервно шагнул вперед, пытаясь сократить угол. Дан ворвался в штрафную, вытянул на себя сразу двоих, показал, будто будет бить, и в последний момент мягко сбросил мяч назад, к линии штрафной.

Туда, где уже набежал Добровольский.

Удар у Игоря вышел точный, холодный, без лишней суеты. Мяч скользнул в угол — 1:0.

Стадион взревел.

Дан, уже тормозя после рывка, развернулся к Добровольскому и ткнул в него пальцем.

— Вот так и живем!

— Еще давай! — крикнул тот в ответ.

Югославы не поплыли. В этом и была их сила. Они тут же стали играть еще жестче, еще плотнее. Панчев цеплялся впереди, Стойкович искал пространство между линиями, Сушич пытался дирижировать из глубины. Пару раз было горячо у ворот Жидкова, но оборона не дрогнула. Панчик снимал верх, Кузнецов вовремя страховал, Бессонов и Демьяненко не давали флангам развернуться как следует.

А Россия терпеливо ждала, когда снова щелкнет нужный механизм.

На двадцать девятой минуте щелкнуло.

Снова отбор в прессинге. Снова быстрое решение. Мяч подхватил Михайличенко, поднял голову — и сделал свой фирменный заброс за спины защитникам. Не просто передачу, а именно черпачок, тонкий, как насмешка. Югославская линия на миг застыла, не разобрав, кому идти, кому страховать, кому уже поздно.

А Дан уже летел в свободный коридор.

Мяч опустился как надо. Он поймал его в шаг, не дал уйти ни вправо, ни влево, и с линии штрафной пробил резко, без замаха, в касание по ситуации. Ивкович дернулся, но не достал.

2:0.

Вот теперь трибуны уже не просто шумели — они гремели. Стадион дышал одной грудью.

Дан побежал к бровке, вскинул руку, а потом его накрыли свои. Добровольский сзади вцепился в плечо, Яковенко что-то крикнул почти в ухо, кто-то хлопнул по затылку, Бессонов, подбежавший позже всех, только коротко сказал:

— Работает.

Работало.

До перерыва Россия держала матч под контролем. Югославы старались, огрызались, лезли вперед, но уже осторожнее. Они поняли: стоит дать хоть полметра, хоть одну линию на разгон — и эта сборная накажет. Первый тайм закончился при счете 2:0, и Дан уходил в раздевалку мокрый, злой по-спортивному, довольный, но не расслабленный.

— Не отпускать, — сказал Лобановский коротко.

В перерыве пошли замены. У России на поле вышли Рац вместо Добровольского, Ширинбеков вместо Яковенко, Литовченко вместо Яремчука, Беланов и Протасов вместо Заварова и Латина. У югославов тоже пошло обновление, и обновление это было совсем не мирное. На поле появились молодые звезды — Бокшич, Шукер, Ярни. Свежие, дерзкие, голодные.

Дан уже сидел на скамейке, завернувшись в полотенце, пил воду и смотрел матч уже глазами игрока, который временно вышел изнутри и теперь видит рисунок шире.

И рисунок ему не нравился.

Югославы прибавили резко. Их фланги задышали иначе, мяч пошел быстрее, в штрафную стали влетать на скорости. Два прострела подряд стали для России болезненным уроком. Сначала один из молодых ворвался с края и прострелил так, что Бокшичу оставалось только подставить ногу. Потом почти зеркальный эпизод с другой стороны — и уже Шукер замкнул в касание.

2:2.

Стадион на миг осел, как волна после удара о пирс.

Дан подался вперед на скамейке, уставившись в поле. Нет, паники не было. У этой команды паника вообще плохо приживалась. Но раздражение было. Спортивная злость. Та самая, из которой потом рождаются правильные минуты.

— Ничего, — негромко сказал рядом Панчик, уже переодевшийся. — Сейчас ответят.

— Должны, — так же тихо ответил Дан.

Ответ пришел не мгновенно, но именно тогда, когда нужно. Россия снова взяла темп и начала душить соперника волнами. Не одной красивой атакой, а именно серией. Сдвиг, подбор, перевод, еще подбор, новая подача, возврат, вход во вторую зону. Югославы начали пятиться.

Решающая атака выросла из связки Литовченко — Протасов. Первый получил мяч между линиями, не стал тянуть и тонко отдал вперед. Протасов убежал, продавил свой коридор и прострелил в штрафную. На дальнем углу уже летел Рац. Казалось — бей сразу. Но Рац сыграл умно. Не стал лупить наугад, а перевел мяч в район одиннадцати метров.

Туда, где Беланов уже выбежал из-за спин.

Удар. Гол.

3:2.

Стадион взорвался второй раз за вечер, и на этот раз уже окончательно. Потому что это был не просто гол. Это был ответ. Правильный, взрослый, командный. Такой, после которого соперник понимает: да, нас можно зажать, можно заставить ошибиться, можно забить, но сломать — нет, не получится.

Оставшиеся минуты Россия довела до победы. Где-то пришлось терпеть, где-то сбивать темп, где-то снова включать прессинг так, чтобы у югославов темнело в глазах от нехватки решений. Но счет уже не изменился.

3:2.

Победа.

После финального свистка поле еще шумело, трибуны не отпускали команду, а журналисты уже начали свою охоту. Дан только успел обменяться объятиями с парнями, хлопнуть Беланова по спине, коротко перекинуться парой слов с Лобановским, который, как всегда, был сдержан даже в победе, и сразу понял — сейчас начнется.

Началось.

В микст-зоне их окружили быстро и плотно. Вопросы вроде бы задавались всем, но очень скоро стало ясно: основная добыча сегодня — он.