Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 16

Несса поймала небольшую, но настоящую рыбу и обрадовалась так, будто выиграла гран-при.

— Я теперь официальный волжский человек? — спросила она.

— Почти, — сказал Дан. — Для полного статуса надо еще спорить на рынке и есть арбуз над раковиной.

— И не бояться рыбьих глаз, — добавила Наташа.

— Я не боюсь, — сказала Несса и тут же чуть отстранилась, когда рыба дернулась.

— Ну конечно, — невинно сказала Маша.

Пока ждали новый клев, Дан сидел с удочкой и смотрел на воду. Рыбалка вообще хороша тем, что она заставляет замедлиться даже самых беспокойных. Ты не можешь вырвать момент силой. Не можешь заставить реку сотрудничать по контракту. Только сидишь, чувствуешь, ждешь.

Для меня это, наверное, полезно, подумал он. А то я все время как будто хочу продавить жизнь плечом. Иногда надо просто сидеть и смотреть на поплавок. Вдруг и в этом есть какая-то высшая тренировка нервной системы.

— Опять философствуешь? — спросила Наташа, заметив его лицо.

— Нет. Тупею в гармонии с природой.

— Отличный метод.

Капитан, возившийся со снастью, вдруг сказал:

— Между прочим, зря смеетесь. На воде мозги лучше становятся.

— У кого? — уточнила Маша.

— У тех, у кого есть шанс.

— То есть не у всех, — подвел итог Дан.

Игорь Сергеевич посмотрел на него поверх очков:

— У тебя есть. Пока.

Ближе к дню пристали у удобного берега. Песок, трава, вода — все как надо. Решение было принято мгновенно: купаться, загорать, валяться и вообще не изображать из себя слишком деловых людей.

Сначала так и было. Купание, смех, брызги, солнце. Дан даже честно пытался полежать спокойно. Но потом где-то внутри него, как и всегда, завелся тот самый механизм, который не дает человеку пройти мимо мяча.

Мяч, кстати, был тут же.

— Даже не думай, — сказала Оля, увидев его взгляд.

— Я уже подумал.

— Тогда у нас есть предложение, — вмешалась Маша. — Играем.

— Я согласен, — сказал Дан. — Один против всех?

— Не наглей, — ответила Наташа. — Схема будет такая: Несса и Оля на воротах по таймам, Маша сначала за тебя, потом посмотрим, остальные против. И не вздумай жаловаться.

— Жаловаться? Я? Да вы переоцениваете свои силы.

— Запишите это, — сказала Лена. — Потом зачитаем после поражения.

Площадку обозначили быстро. Песок, босые ноги, крики, смех — все как положено. Сначала Дан и правда чувствовал себя уверенно. Слишком уверенно. Он уходил в сторону, прокидывал, ловил баланс, забил пару красивых мячей и уже начал улыбаться той улыбкой человека, который готовится быть невыносимым.

А потом девушки сыгрались.

Маша, оказавшись рядом с ним, сначала помогала, потом начала требовать пасы, потом вообще заявила:

— Ты, между прочим, не один на поле, звезда.

Наташа носилась с таким азартом, будто это финал мирового первенства по охоте на самодовольных форвардов. Лена неожиданно грамотно перекрывала направление. Оля в воротах оказалась спокойной и цепкой. Несса, поначалу осторожная, быстро осмелела и даже один раз чисто выбила мяч у Дана, после чего сама же ахнула от собственной смелости.

Счет рос нервно.

2:1.

2:2.

3:2 в пользу Дана.

3:3.

Потом Маша, предательски смеясь, добила отскок и сравняла снова.

— Я это запомню, — сказал Дан.

— Запоминай счет, — отозвалась она.

Но настоящая красота началась дальше. Потому что это уже был не просто веселый пляжный толчок мяча. Это становилось матчем в самом хорошем смысле — с эмоцией, характером, упрямством, случайностью и тем самым азартом, который рождает настоящую игру даже там, где ворота обозначены шлепанцами.

Дан пару раз специально замедлил темп, давая им инициативу, а потом понял, что инициатива им и без того не чужда. Наташа читала его движение лучше, чем хотелось бы. Лена перестала бояться идти в отбор и однажды так чисто отобрала мяч, что он сам уважительно свистнул.

— Вот это уже подстава, — сказал он.

— Это школа жизни, — ответила Лена.

Оля, сменившаяся из ворот, неожиданно хорошо открывалась. Не быстро, но умно. В свободную зону, под удобную передачу. Дан отметил это автоматически — профессиональная привычка. Хороший футболист вообще сначала видит пространство, а уже потом человека. А тут приходилось видеть и то и другое, причем в купальниках, босиком и на песке. Что, мягко говоря, усложняло концентрацию.

— Не пялься и играй! — крикнула Маша, заметив его заминку.

— Я оцениваю тактический рисунок!

— Очень глубокий рисунок, — фыркнула Наташа.

Несса поначалу держалась скромнее всех, но постепенно поймала вкус. Когда ей один раз удалось принять мяч, уйти в сторону и отдать почти идеальный пас Маше, она обернулась к Дану с таким счастливым лицом, будто открыла новый закон физики.

— Видел?

— Видел. Контракт готовим.

— Во Францию?

— Сначала в наш пляжный «Олимпик Волга».

Смех смехом, а счет уже жил своей жизнью. 4:3 в пользу девушек. Потом Дан сравнял — красиво, с коротким ложным движением и ударом в дальний угол, после которого Маша схватилась за голову и театрально упала на песок.

— Ненавижу талантливых людей, — объявила она.

— Поздно, — сказал Дан. — Вы уже со мной связались.

В концовке началось уже настоящее веселье. Все были в песке, раскрасневшиеся, довольные и упрямые. Дан мог бы, наверное, дожать силой, скоростью, резкостью. Но он уже больше любовался ими, чем играл на уничтожение.

И его за это наказали.

Решающий мяч забила Наташа. После суматохи, рикошета, крика Маши «бей!», промаха Лены мимо мяча, который оказался ложным замахом, и общего хаоса, из которого вдруг родился точный удар.

5:4.

Секунда тишины.

И потом — победный визг такой силы, что, возможно, на другом берегу кто-то решил, будто там высадился очень счастливый десант.

Девушки повалились друг на друга, обнимаясь и смеясь. Маша прыгнула на месте и ткнула в Дана пальцем:

— Все! Историческая победа! Зафиксировано!

— Требую пересмотра, — сказал он, тяжело дыша, но совершенно довольный.

— Не будет, — отрезала Оля.

— Судья куплен, — добавила Наташа.

— Чем? — спросил Дан.

— Твоим же арбузом.

Он смотрел на них и только качал головой.

Красивые, веселые, разгоряченные, в песке, в купальниках, счастливые — его команда, его беда, его радость. Проиграть такой компании было почти приятно.

— Ладно, — сказал он. — Но в протоколе прошу отметить, что я пал жертвой организованного заговора и отвлекающих факторов.

— Конечно, — сказала Лена. — Главный отвлекающий фактор тут твоя самоуверенность.

— И наши ноги, — невинно добавила Маша.

— И это тоже, — честно признал Дан.

Они еще долго не расходились. Пили воду, лежали на песке, спорили о спорных эпизодах, заново проигрывали решающий момент, обвиняли друг друга в несуществующих нарушениях. Дан смеялся, слушая, как Наташа всерьез доказывает, что победа была «тактически неизбежна».

— У вас какая тактика была? — спросил он.

— Очень сложная.

— Какая?

— Бегать, орать и не давать тебе жить спокойно.

— Надо признать, рабочая схема, — сказал он.

Потом Маша вдруг повернулась на живот, подперла подбородок ладонями и спросила:

— А если бы это был не пляж, а нормальное поле, мы бы тебе вообще сколько проиграли?

— Вам или вместе?

— Нам вместе, конечно.

Он подумал для вида.

— Если честно?

— Ну.

— Если бы вы так же орали, отвлекали и радовались каждому отбору — не очень много.

— Слышали? — победно сказала Наташа. — Он признал нашу силу.

— Я признал вашу невыносимость.

— Это почти одно и то же, — заметила Оля.

Когда снова отчалили, день уже начал клониться к вечеру. Волга тянулась вперед широкой дорогой воды. Берега то приближались, то уходили, меняя рисунок, свет, настроение. Яхта шла ровно, уверенно, почти бесшумно — только вода шептала у борта да двигатель гудел низко и спокойно.