Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 1

Несмотря на все мои поползновения в сторону контроля за обучением войск, старые обязанности никто с меня снимать не собирался. А они были многообразны и не менее важны. Пришла пора вновь вплотную заняться авиационными двигателями.

Первым делом я отправился в Пермь. Конечно, можно было взывать конструкторов сюда, в Москву. Но мне хотелось посмотреть все в живую. КБ Швецова, усиленное запорожцами, благополучно поставило производство М-25 и теперь работало над усиленными версиями «Райта». Но меня больше всего интересовала «двойная звезда» — сдвоенный 18-ти цилиндровый мотор, обещавший показать выдающиеся характеристики.

Увы, когда морозным январским утром нового, 1936 года я оказался в КБ, перспективный мотор демонстрировал лишь норовистый характер и слабость отечественного двигателестроения.

В испытательном боксе пермского завода номер девятнадцать стоял оглушающий, рев. Опытный образец «двойной звезды» — двухрядного звездообразного мотора, на который я делал основную ставку на ближайшие годы, бился в массивной стальной раме стенда, выплевывая из коротких патрубков яркое пламя. Воздух в помещении насквозь пропитался едкой гарью перекаленного металла и горелого масла. Сквозь толстое стекло наблюдательной кабины было отлично видно, как стрелки приборов на пульте мелко дрожат, неумолимо подбираясь к красным отметкам.

Рядом со мной напряженно замер Аркадий Дмитриевич Швецов. Главный конструктор, казалось, постарел со времени нашей последней встречи лет на десять. За его спиной хмуро переминались заместители — Сергей Туманский и Александр Урмин.

Внезапно тональность рева изменилась. Двигатель захлебнулся, внутри что-то утробно лязгнуло, и из-под капота густо повалил едкий черный дым.

— Глуши! — хрипло гаркнул Швецов, и техники бросились к пульту управления.

Топливный вентиль перекрыли. Тяжелый ротор дернулся и с мерзким металлическим скрежетом остановился. В наступившей звенящей тишине было слышно только, как шипит остывающий металл да тяжело дышат инженеры.

Очередной провал.

— Снова задний ряд, Леонид Ильич, — мрачно констатировал главный конструктор, яростно вытирая руки куском промасленной ветоши. — Греются головки цилиндров у второго ряда, хоть ты тресни! Они сидят в аэродинамической тени переднего ряда, вот оно так и выходит. Воздух ленив, обтекает мотор по пути наименьшего сопротивления, а внутрь, к задним «горшкам», не идет. Плывет геометрия, клинят поршни. Особенно страдает задняя стенка второго ряда цилиндров!

Выслушав, я с досадой отвернулса от стенда. В современном авиастроении сложилась простая математика: чтобы просто оставаться на месте, надо бежать изо всех сил. А чтобы обогнать немцев — надо бежать вдвое быстрее. Нам позарез требовались сверхмощные двигатели для новых истребителей.

Покинув наблюдательную кабину, мы спустились прямо в бокс, к дымящемуся железу. От раскаленного мотора несло таким жаром, что слезились глаза.

— Воздух «ленив», Аркадий Дмитриевич, ровно до тех пор, пока вы ему это позволяете, — жестко произнес, критически оглядывая закопченные цилиндры.

Взяв с верстака кусок мела, подошел вплотную к горячему кожуху.

— Во-первых, просто увеличьте расстояние между двумя рядами цилиндров. Уже это улучшит дело. Прогоните мотор через аэродинамические трубы, посмотрите, как ведет себя воздух на высоких скоростях обтекания. Ну и, кроме того, если поток не идет сам, куда надо, его нужно загнать пинками. Ставьте дефлекторы!

Мел заскрипел по металлу, вычерчивая направляющие пластины.

— Вот здесь и здесь. Принудительно направляем набегающий поток точно на задние стенки второго ряда. Создаем искусственный канал, берем воздух в жесткие рамки, как в аэродинамической трубе. И одновременно увеличиваем площадь оребрения на самих цилиндрах. Больше ребер — выше теплоотдача.

Туманский скептически прищурился, разглядывая мои художества.

— Дефлекторы — это сложная выштамповка, товарищ инспектор. Плюс вес неизбежно вырастет… К тому же, саму камеру сгорания переделывать придется, детонация идет страшная.

— Значит, переделаем, — отрезал я, восстанавливая в памяти схемы двигателей современных мне легких самолетов и тяжелых беспилотников. Там этот вопрос решили давно и предельно изящно. — Но как подстраховочный вариант, давайте проработаем еще и схему с принудительным охлаждением второго ряда. Ставим скоростной вентилятор, от него направляем воздух, куда надо. Да, он отъест часть полезной мощности, но зато за второй ряд можно быть спокойным.

— Отрабатывать две разных схемы? — с сомнением произнес главный конструктор.

— А что вы хотели? Работа над двойной звездой — абсолютный приоритет! Вам не зря дали целый завод в подчинение, наделив полномочиями генерального директора. Пользуйтесь этим!

Швецов зафиксировал мои указания.

— Что с проектом М-62?

— Работаем. Но сложности велики. Очень напряженный температурный режим, требуются новые спецстали. Мощность до плановых показателей пока не добирается.

— Так, а какой формы у вас сейчас дно головки цилиндра?

Оказалось, плоские.

— Делайте полусферу. Купол — идеальная геометрическая форма для фронта пламени. Смесь сгорает равномерно, без детонационных скачков. А чтобы металл не «плыл» от температурных перегрузок, применяйте азотирование или графитирование. Насыщайте поверхностный слой деталей углеродом.

Инженеры хмуро переглянулись. Идеи ломали устоявшиеся производственные схемы. Заводу придется осваивать новые технологии — значит, плановый выпуск опять будет лихорадить.

— Хорошо, дефлекторы и полусферу мы просчитаем и отольем, — сдался Швецов, делая быстрые пометки в блокноте. — Тепло отведем. Но возникает другой вопрос, Леонид Ильич: высотность. На пяти тысячах метрах мотор задыхается от нехватки кислорода. Нужен мощный нагнетатель. Разрешите начать работы над турбокомпрессором?

Я невольно поморщился. А турбокомпрессор у меня были другие планы — я хотел поставить на проектирование Александра Микулина, сделав это своеобразной тренировкой перед его переводом на тему турбореактивных двигателей. К тому же турбокомпрессор — это целая история. Распылять силы не хотелось.

— Ставьте механический, привод от коленвала. В чем проблема?

— Ставим, — Урмин устало нахмурился. — Но вы же знаете связанные с этим проблемы! Во-первых, отбор модности у двигателя. Во-вторых, он ступенчатый. Пилот переключает передачу нагнетателя, происходит резкий рывок, провал в мощности. В маневренном бою истребитель на этих переключениях потеряет темп, станет мишенью для врага. Турбокомпрессор дал бы нам плавную подачу…

— Ничего, товарищи. Нет таких вершин, которые не взяли бы большевики! — полусерьезно, полушутя заявил я. Основание моего оптимизма лежало на поверхности — по крайней мере, для человека из двадцать первого века, привыкшего к автоматическим коробкам передач на обычных автомобилях.

— Делайте бесступенчатый привод, — уверенно выдал я. — Отработайте две схемы: клиноременный вариатор и гидромуфту. Про вариатор вам, я думаю, не надо объяснять, а гидромуфта выглядит так… И я тем же мелом набросал принципиальную схему. — Загоняете масло между турбинными колесами, и обороты нагнетателя будут меняться плавно, без рывков. Когда я был в Америке мне показывали опытные автомобили с автоматической трансмиссией на таком принципе. Советую приглядеться к гидромуфте, она надежна на высоких оборотах.

В испытательном боксе повисла тяжелая тишина. Швецов смотрел на меня так, словно я только что потребовал к завтрашнему утру построить лунный трактор.

— Гидромуфту… — убитым голосом повторил главный конструктор. — Леонид Ильич, побойтесь бога. Мы тут с оребрением цилиндров разобраться не можем, ночуем прямо в цехах. Кто мне принципиально новую гидромуфту спроектирует? У меня люди у кульманов в обморок от недосыпа падают. Физически нет кадров на такие прорывы!