Его тайная землянка (СИ) - Сергеева Елена Владимировна - Страница 17

Замечаю, что он пока ни разу не назвал меня по имени. Это неожиданно цепляет еще больше. Я просто вещь. Вот оно доказательство.

— Идем, — бросает он мне короткий приказ.

Зодиак поворачивается и выходит из гостиной, и мне ничего не остается, как послушно последовать за ним.

Мы идем по бесконечным, пустым коридорам. Они поражают роскошью — темный, отполированный до зеркального блеска металл, струящиеся световые панели, встроенные в стены и потолок.

Ни души. Только мерцание индикаторов на многочисленных дверях и тихий гул систем.

Мы входим в прозрачный лифт, который бесшумно скользит вверх.

Он останавливается перед очередной дверью. Она отъезжает, открывая новые апартаменты. Еще роскошнее прежних на его корабле. Темные поверхности, сдержанная подсветка, лаконичные линии. Роскошная строгость и… непередаваемое ощущение холодного уюта. Красиво, очень, но…

Холодно как-то. Для меня.

Вот она — моя новая клетка, видимо.

В минималистичных нишах, искусно встроенных в интерьер, мерцают драгоценные камни невероятной чистоты и размера.

Мой взгляд эксперта скользит по ним, оценивая редчайшие экземпляры. Дыхание перехватывает от вида этих ценностей. На мгновение, даже обо всех своих бедах забываю.

Я даже останавливаюсь, забывшись, у одной из них. Разглядывая особенно потрясающий экземпляр.

Именно в этот момент, когда я отвлеклась, он подходит ко мне. Быстро, беззвучно.

Так внезапно, что дыхание перехватывает от его внезапной близости.

Он так быстро тихо переместился!

А потом, прежде чем я успеваю среагировать, он… обнимает меня!

Крепко, почти грубо, прижимает к себе одной рукой. Другую руку поднимает к моему лицу. Крупные твёрдые пальцы берут меня за подбородок, непреклонным движением заставляя поднять голову.

Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его лица, так близко наклонившегося ко мне. Его горячее дыхание на моей коже. В глазах – необъяснимая смесь власти, любопытства и чего-то еще, чего я не понимаю.

Его рука на моей спине и пальцы на моём лице фиксируют меня бескомпромиссно и жёстко. Властные, горячие губы с абсолютной, не оставляющей сомнений уверенностью раздвигают мои, подавляя малейшую попытку сопротивления, заставляя безговорочно подчиниться.

Язык, умелый, сильный, с отчетливым вкусом чего-то металлического и острого, без прелюдий вторгается в мое пространство. Он заполняет, упирается в нёбо, вытесняя воздух, и проводит влажным, уверенным движением по внутренней поверхности зубов, продвигается дальше, исследуя глубины. Он завоевывает, подавляет, подчиняет меня.

Забивает все рецепторы, все ощущения собой. Только его и чувствую в этот момент, позабыв про себя.

В тот же миг его верс, до этого лишь тяжелая ткань, оживает. Тысячи микроскопических волокон приходят в движение, сливаясь с моим версом. Тяжелая, шелковистая масса поднимается по моим ногам, бедрам, спине, смыкаясь над плечами в подобие кокона. Он окутывает, плотно облегает, создавая легкое, постоянное давление, словно я погружена в теплую, разумную смолу.

Пальцы, каждый из которых кажется отлитым из стали, плотно фиксируют подбородок, впиваются в мою спину через слои ткани. Его руки вминают меня в его тело, давая ощутить каждый мускул его торса, рельефного, будто высеченного из гранита.

Мое тело, хрупкое и мягкое, вдавливается в эту несгибаемую стену плоти и силы. Моё сердце стучит оглушительно, бешеными, неровными толчками, гоняя по сосудам вскипевшую кровь. Разум уже и не пытается защититься, ни малейшего проблеска мысли.

Инстинктивно я пытаюсь бороться, пытаюсь оттолкнуть его ладонями, упираюсь в его грудь. Но мои усилия, что попытка грудного ребенка сдвинуть шкаф. Его тело — монолит. И чем яростнее, безнадежнее мое сопротивление, тем сильнее его напор.

Поцелуй длится, властный, подчиняющий. И сквозь мою полную ошеломлённость и страх, из глубин моего дрожащего тела пробивается что-то иное. Что-то горячее, стыдное, парадоксальное.

Возбуждение рождается не в голове, а глубоко внутри. От осознания своей абсолютной, тотальной беззащитности. От мощи, что сковывает меня, лишая воли. От этого грубого, первобытного проявления власти, против которого бессильны любые доводы.

Он опытен. Умел. И точно знает, что делает с моим телом.

Внезапный, горячий спазм сотрясает моё тело, заставляя сжаться внутренние мышцы.

По внутренней поверхности моих бедер растекается предательская теплота. Соски резко, болезненно напрягаются и твердеют. Дыхание сбивается уже не только от страха, но и от нарастающего, дикого внутреннего жара.

Моё тело сдает позиции само, помимо воли. Ноги слабеют, становясь ватными, мышцы предательски расслабляются. Моя голова тяжело, безвольно опрокидывается на его могучее предплечье.

Из моего горла вырывается тихий, сдавленный стон, и я окончательно перестаю сопротивляться. Я позволяю этому происходить…

И всё меняется мгновенно, будто он ждал именно этого. Его поцелуй преображается.

Давление его властных губ меняется. Они все еще владеют мной, но теперь это владение обретает иную форму. Из жестких и холодных они становятся… внимательными. Замедляются, исследуют форму моих губ.

Зодиак теперь целует меня иначе: то слегка оттягивает мою нижнюю губу, проводя по ней кончиком языка, то захватывает верхнюю.

Его язык, этот захватчик, превращается в искусного исследователя моего рта — ласкает, плавными, уверенными движениями скользит по бугоркам на нёбе, заставляя меня непроизвольно вздрагивать, проводит по внутренней поверхности щек, касается языка.

Каждое прикосновение — точное, выверенное, ласкающее — рождает новый всплеск ощущений, заставляя нервные окончания петь.

Его верс тоже окутывает и слегка массирует, повторяя контуры моего тела. Внутри этого шелковисто-тёмного кокона мои ощущения обостряются до предела. Его руки остаются неподвижными, продолжая удерживать меня с той же сокрушающей силой, но теперь это объятие кажется не тюрьмой, а единственной опорой в уплывающем мире.

Поцелуй длится и длится. Я слышу его ровное, глубокое дыхание, и свои прерывистые, сбивчивые вдохи. Пропитываюсь его запахом и еще чем-то незримым и неуловимым на таком тонком уровне, что я только могу интуитивно его почувствовать, самым краешком обострившихся чувств.

Зодиак то углубляет поцелуй, снова заполняя весь рот, заставляя меня терять остатки воздуха и слабо постанывать, то отступает, ограничиваясь легкими, почти воздушными касаниями, едва касаясь губами моих, от которых по всему телу пробегает мелкая, огненная дрожь.

В этих движениях — не просто опыт, а глубинное, интуитивное знание, от которого кружится голова и темнеет в глазах.

Растворяюсь в этом поцелуе властного опытного мужчины. Страх полностью отступает на второй план, приглушенный нарастающей, всепоглощающей волной возбуждения, разрастаясь в настоящий пожар внизу живота.

Жар становится пульсирующим, ритмичным, синхронизируясь с бешеным стуком сердца.

Мои и без того пылающие щёки раскаляются, кажется, до предела, ведь у меня насквозь промокает нижнее белье. Стыд сменяется острой, почти болезненной потребностью, жаждой, которую я никогда раньше не испытывала.

И от этого еще страшнее. Я силюсь понять свою невозможную реакцию и не нахожу ей объяснения. Так не должно быть!

Я не могу так реагировать! Не с ним! Но факты упрямая вещь.

Мои руки, которые только что бессильно упирались в его стальную грудь, теперь судорожно цепляются за складки его верса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, вжаться в него, раствориться, отдаться ему без остатка.

Он пьёт мое дыхание, мою покорность, мое пробудившееся, дикое желание.

И самое страшное, я теперь не хочу, чтобы этот поцелуй закончился. Я хочу, чтобы он продолжился. Перешёл во что-то гораздо большее.