Отморозок 11 (СИ) - Поповский Андрей Владимирович - Страница 9

Потапов перевел взгляд на темное окно.

— Слышал, были какие-то проблемы?

— Были. — коротко ответил Кормаков. — Но твои парни вовремя их закрыли.

Несколько секунд оба молчали. Каждый прекрасно понимал, что речь идет не только о провокаторах или вооруженных идиотах. Наконец Кормаков снова заговорил:

— Борис Николаевич людей, которые были рядом в трудный момент, запоминает хорошо.

Потапов чуть усмехнулся.

— Надеюсь, память у него получше, чем у Мишки.

Кормаков негромко хохотнул.

— Сейчас многие резко память тренировать начали.

— Это точно.

На экране телевизора герой боевика кого-то бил прямо возле полицейской машины, но Потапову это было совсем не интересно. Он задумчиво смотрел в темное окно.

— Времена меняются, Егор Владимирович, — уже серьезно сказал Кормаков. — Скоро понадобятся надежные люди. Очень много надежных людей.

— Значит будет много работы.

— Будет, — подтвердил Кормаков. — И большая драка тоже будет. Страна сейчас как туша выброшенного на берег кита. Очень многие захотят урвать себе кусок…

Потапов медленно покрутил бокал в руке. Вот оно. Наконец прозвучало вслух то, о чем он сам думал последние месяцы. Старой системы больше нет. Внешне пока еще все по-прежнему. Еще работают министерства. Еще сидят генералы в кабинетах. Еще висят красные флаги. Но внутри все уже рухнуло. Теперь начиналась совсем другая эпоха. И в этой эпохе выживут не самые честные. И не самые правильные. А самые быстрые. Самые жесткие. И самые организованные.

— Ладно, Егор Владимирович, — сказал Кормаков. — Не буду отвлекать. Дел сейчас выше крыши.

— Давай, Саша.

— И еще… передай Володьке спасибо от меня лично.

— Передам.

— До связи.

— До связи.

В трубке пошли короткие гудки. Потапов положил ее на телефон. Потом поднялся с кресла и подошел к большому окну. Он долго смотрел в темноту, на мигающие на небе звезды и размышлял. Игнатов не подвел. Три года назад он сделал правильный выбор поставив на этого человека и собрав хорошую боевую команду. Теперь пришла пора действовать и снимать сливки.

Тихий августовский вечер. Сижу на веранде с газетой и кружкой чая с лимоном и медом. У соседей за забором во всю заливается Юра Шатунов, тоскуя о белых розах замерзающих на холодном окне. Наверное, это Юля включила, это она любительница «Ласкового мая» в целом и Шатунова в отдельности. Таня девушка более взрослая и больше любит рок.

В своей прошлой жизни, когда группа только появилась, я ее терпеть не мог, из-за излишней, как мне тогда казалось, слащавости. Потом, повзрослев, уже с удовольствием слушал те старые песни «Ласкового мая». Может, это была ностальгия по ушедшей юности, а может, просто сам изменился. Жаль, что Юра очень рано умер. Хороший был парнишка. Он, не в пример многим, не скурвился со временем и до самой смерти оставался тем же улыбчивым и даже немного застенчивым парнем, каким был в юности. Но сейчас он еще жив, находится на пике популярности и почти все девчонки пока еще СССР влюблены в него по уши.

Ладно, некогда ностальгировать. Нужно поговорить с Иваном. Пора бы сверить наши часы, а то с нашей последней беседы прошла пара недель, а за это время в стране изменилось очень многое. Разговор должен состоятся через полчаса, пора выезжать на переговорный пункт.

Стою в кабинке переговорного пункта и набираю номер Ивана.…

После нескольких длинных гудков Иван снимает трубку

— Слушаю.

— Здорово.

В трубке секундная пауза узнавания. Иван никогда не называет в телефонных разговорах меня по имени. Мало ли.

— Здорово… — наконец отвечает Иван. Голос у него усталый — Ты там как?

— Да, как на курорте, — хохмлю я.

— Хорошо тебе, — вздыхает Иван.

— Так выбирайся на курорт с семьей. Встретить не обещаю, сам знаешь. Но вам тут и без меня будет чем заняться. Погодка тут закачаешься. Море теплое, уже не жарко. Одним словом «бархатный сезон».

— Да я бы с удовольствием — Снова вздыхает Иван — но сам же знаешь. Дела…

— Знаю — настраиваюсь и я на деловой лад. — Как там у вас в столице?

Иван хмыкает

— Да вроде уже успокоилось все понемногу. Народ вовсю уже водку пьет за победу демократии. А по телевизору Мишку во всю крутят, как его с Фороса привезли… Жалкий он какой то.

Повисает пауза, а потом Иван говорит.

— Все как ты и говорил.

— А ты думал я тебе заливаю?

— Нет, не думал… Просто одно дело слушать это, а другое видеть своими глазами и понимать, что и все остальное — это не фантазии на вольную тему….

— К сожалению это не фантазии. — теперь вздыхаю уже я, и сразу же беру себя в руки. — Однако грусти не грусти, а дела делать тоже нужно. Сейчас их будет выше крыши.

— Так я ими и занимаюсь — смеется Иван. — Это ты там в теплой водичке плещешься.

— Я через месяцок собираюсь в столицу наведаться. Есть у меня парочка идей…

— Давай, заскакивай. Рад буду увидеться. Поговорить — многозначительно говорит Иван.

— Как там мелкая? — спрашиваю про дочку Ивана, которой уже должно быть полтора года.

— Растет не по дням, а по часам. — Оживляется Иван — Представляешь, уже говорит мама и папа и…

Иван осекается. Я прекрасно понимаю почему. Слава богу, все уже перегорело, хотя нет-нет да и царапнет внутри, но я не показываю. И Ваня о прошлом молчит. Как переговорили тогда на крыше, так больше и не говорим на ту тему. Да и зачем… Тогда все правильно пошло. В эти времена Вике за Ваней как за каменной стеной. Не даю повиснуть тяжелой паузе.

— Дочка есть, теперь вам пора уже за сыном идти. Мужику обязательно нужен наследник. Кому все нажитое непосильным трудом передашь?

— Да, как тут пойти. Моя вторая половинка совсем в своем журнале закопалась. На уме у нее только Настена и журнал. Только заикнись о втором, она меня задушит. — вздыхает Иван.

— А ты не заикайся, ты свое дело делай, а там куда она денется, — смеюсь я.

И чувствую, что реально отпустило. И я был бы искренне рад за Ваню с Викой, родись у них сын, или вторая дочка, вообще неважно.

— Давай, приезжай быстрей, советчик. Посидим, нормально поболтаем — бурчит Ваня.

— Тогда через месяц жди, буду — отвечаю ему и прощаюсь — Пока.

— До встречи.

Кладу трубку, а на душе спокойно и легко. Как-будто с нее давно ушел тяжелый груз, а я понял это только сейчас. Эх, как же хорошо у себя дома.

Анапа. Десятое сентября 1991 года.

Кристина сидит в небольшом уютном кафе неподалеку от центра города и с удовольствием ест пасту с морепродуктами. На удивление, здесь готовят довольно вкусно. Уже около девяти вечера, основное курортное движение сейчас идет на набережной и в парке, поэтому посетителей в кафе в это время немного. Здесь находятся только две молодые парочки, занятые друг другом и семейная пара с детьми. Из расположенных на стене колонок доносится тихая музыка. По телевизору без звука идет какой-то американский боевик. Обстановка в кафе расслабленная. Ничто уже не напоминает о тех драматических событиях, которые разворачивались в стране чуть более двух недель назад.

Интересных для Кристины людей в кафе нет. Но это ничего, ведь когда-то можно просто посидеть и расслабленно поесть хорошую еду в уютном заведении. Кристина здесь уже второй раз, и сегодня, она пришла сюда целенаправленно. В первый раз, примерно в это же время, она просто гуляла по городу и зашла в кафе перекусить. Тогда она случайно увидела, как хозяин заведения — молодой, хорошо одетый высокий парень с широкими плечами и спортивной фигурой, забирает дневную выручку у официантки.

Прикинув, что в сезон в кафе за день должно набегать вполне прилично, Кристина решила, что ее следующей целью вполне может стать этот молодой кооператор, передвигающийся на новенькой белой девятке. Она заранее подготовилась и теперь ждала, когда хозяин приедет за выручкой. Сегодня он почему-то задерживается, но это ничего. Она вполне может и подождать, спокойно наслаждаясь хорошим красным вином и итальянской музыкой.