Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 28

— Семен Игоревич! — я жестко взглянул на оторопевшего главного инженера. — Завтра же вывесить приказ: всем рабочим сборочного и прессового цехов, участвовавшим в серии — двойной оклад за этот месяц из премиального фонда! И три экспортные «семерки» передать на распределительный аукцион для бригад в следующую пятницу, как я и обещал! Слово директора — закон.

— Есть, Виктор Сергеевич! Будет исполнено! — по-армейски гаркнул Потапов, не стесняясь вытирая слезу с небритой щеки. — Да мужики за вас теперь в огонь и в воду пойдут! Вы им веру в себя вернули!

Теплый вечер субботы тяжелым бархатом опускался на засыпающий, уставший от суеты Новосибирск.

В моем тихом кабинете, освещенном лишь мягким светом настольной лампы, пахло изысканными духами Climat, свежими бордовыми розами и дорогим французским коньяком. В гостевом кресле за столом расслабленно восседала Главный инспектор Обкома Елена Станиславовна Романова. На ней было элегантное, идеально сидящее шелковое платье глубокого темно-василькового цвета, которое потрясающе подчеркивало безупречную линию ее шеи, стройные ноги и строгую, породистую женственную грацию.

В тонких пальцах Романова изящно держала пузатый хрустальный бокал с коньяком, с невольной, теплой и восхищенной улыбкой наблюдая за тем, как я уверенно подписываю последние финансовые ведомости на премии.

— Вы сегодня заставили весь город-миллионник говорить только о себе, Виктор, — тихо, с нескрываемым уважением произнесла Елена, делая маленький глоток. — В высоких кабинетах Обкома только и обсуждают ваш феноменальный «аудио-психоз». Первый секретарь сегодня утром лично звонил Голощапову из Горисполкома, обматерил его и велел навсегда закрыть рот по поводу ваших «спекулятивных» розничных цен. Вы за один день стали абсолютно неприкосновенным в этом регионе.

— Неприкосновенных в нашей суровой жизни нет и не бывает, Елена. Даже в политбюро, — я отложил ручку Parker, медленно поднялся из-за стола, подошел к ней и плавно, по-хозяйски опустился на край кожаного подлокотника ее кресла. — Есть только те, кто умеет на шаг опережать события и управлять хаосом.

Я посмотрел сверху вниз в ее глубокие, мерцающие в полумраке серо-зеленые глаза. В них больше не было ни капли холодного металла безжалостного партийного ревизора — там светилась лишь глубокая, чувственная отдача красивой женщины, наконец-то встретившей настоящего, сильного Мужчину, способного брать на себя ответственность.

— Вы заработали полтора миллиона наличными всего за два дня. Вы доказали всем свою силу, — очень тихо, почти интимно шепнула Елена, наклоняясь ближе ко мне. — И что мы будем делать теперь?

— А теперь мы хладнокровно готовимся к нашему главному, генеральному сражению, — я мягко, но властно накрыл ее прохладную ладонь своей сильной, теплой кистью, переплетая пальцы. — В конце лета Союз неотвратимо рухнет. Я это знаю точно. Начнется великая, кровавая приватизация и разграбление. Жадные столичные дельцы, банкиры и мошенники всех мастей стервятниками побегут скупать сибирские заводы-гиганты за бесценок, за безналичные бумажки и ваучеры. Но мой «ТехМаш» мы им не отдадим. Мы выкупим его сами. С потрохами. До последнего ржавого гвоздя в заборе. Он будет принадлежать нам.

Елена посмотрела на меня снизу вверх с легким, завлекающим и восхищенным прищуром:

— Вы абсолютный безумец, Виктор Крылов. Красивый, расчетливый и очень опасный безумец.

— Я просто человек из будущего, который строит свою собственную, независимую империю, Елена. И я предлагаю вам разделить ее со мной, — ответил я.

И, не давая ей шанса на возражения, плавно склонился и коснулся ее губ долгим, глубоким, уверенным и абсолютно победным поцелуем. Она ответила мне со всей страстью женщины, уставшей быть «железной леди».

За темным окном загорались первые, яркие летние звезды. Огромный индустриальный комплекс завода «ТехМаш» спал тихим, уверенным сном сытого зверя.

Первый миллион наличными был взят с боем. И это была только разминка перед настоящей Большой Игрой.

Август девяносто первого года навалился на Новосибирск сухим, изнуряющим, звенящим зноем. Серый асфальт на Красном проспекте плавился к полудню, превращаясь в липкую черную нугу под шинами троллейбусов, но на закрытой территории завода «ТехМаш» этот зной воспринимался совершенно иначе. Здесь кипела яростная, созидательная жизнь: воздух пах раскаленным металлом, горячим бакелитовым лаком, озоном и тем особым, пьянящим ароматом реального коммерческого успеха, который невозможно спутать ни с чем другим.

Завод, еще три месяца назад стоявший на коленях в преддверии бунта, теперь работал как сложнейший, идеально отлаженный швейцарский хронометр. С переоборудованного конвейера ежедневно сходили сотни премиальных стереокомплексов «ТехМаш-101». Они сметались дилерами еще на стадии отгрузки. Из закрытого ОКБ профессора Штейна на ходовые испытания передавали уже новые, прорывные образцы — портативные всеволновые радиоприемники и сверхнадежные импульсные блоки питания для промышленных станков с ЧПУ. Живая, неучтенная Госпланом наличность лилась в бронированную заводскую кассу полноводной рекой, а картотека долгов перед Госбанком была высокомерно вычищена до последней копейки. Моя корпоративная империя накачивала мышечную массу.

Я сидел в своем прохладном кабинете у настежь распахнутого окна, с глубоким удовлетворением вытягивая из сигареты «Кэмел» сизый дымок. На мне была белоснежная, сшитая на заказ итальянская сорочка с расстегнутым воротом и по-рабочему засученными рукавами.

— Виктор Сергеевич! — Лидочка неслышной тенью скользнула в кабинет, бережно держа на мельхиоровом подносе запотевший хрустальный стакан с ледяным нарзаном и ломтиком лимона. — Там из Москвы… Телеграмма по линии правительственной ВЧ-связи с грифом «Срочно. Вручить лично». Из союзного Министерства электротехнической промышленности и Фонда имущества РСФСР.

— Давай сюда, милая, — усмехнулся я, принимая стакан. — Посмотрим, какие нежные приветы шлет нам агонизирующая столица перед большим политическим штормом.

Я развернул бланк и быстро, по диагонали пробежал глазами по тексту на желтоватой бумажной ленте.

Сухой, наглый, рубящий с плеча бюрократический язык хищников: «В рамках экстренной подготовки к пилотной приватизации государственного имущества на завод „ТехМаш“ направляется полномочная спецкомиссия Фонда имущества и межотраслевого концерна „РосЭлектро“. Председатель комиссии — Казанцев И. С. Цель: проведение внеплановой оценки ликвидных активов, изъятие учредительной документации и реорганизация структуры управления предприятием».

— Приватизация… — тихо хмыкнул я, небрежно отправляя телеграмму в пепельницу. — Вот они и проснулись. Столичные стервятники почувствовали запах свежих денег и большой крови.

В моей прошлой корпоративной жизни в две тысячи двадцатых годах эти топорные, наглые схемы назывались «рейдерским поглощением первой волны». В августе девяносто первого года, когда великий Союз доживал свои последние недели, ушлые московские дельцы из бывших комсомольских вожаков, чекистов и чиновников министерств как саранча мотались по регионам, за бесценок скупая или переоформляя под себя самые лакомые промышленные гиганты. Они цинично пользовались абсолютной правовой безграмотностью региональных «красных директоров», давили их авторитетом министерских корочек с гербовыми печатями и вычищали оборотные фонды заводов досуха, оставляя рабочим лишь долги, голод и голые бетонные стены.

Но на «ТехМаше» этих господ ждал очень, очень горячий сюрприз. Смертельный для их психики.

— Виктор Сергеевич! — в тяжелую дубовую дверь без стука буквально ввалился запыхавшийся зам по снабжению Шевцов. Лицо у бывшего расхитителя социалистической собственности было бледным как полотно, а плешивая голова отчаянно блестела от липкого пота. — Они у центральных ворот! На двух черных «ГАЗ-3102» с московскими спецномерами! Майор Петрович со своими бойцами их пока на шлагбауме задерживает, а они там орлом кричат, министерскими удостоверениями машут, грозятся ОМОН вызвать и всех нас пересажать! Говорят, они новые хозяева!