Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 36

Так что Амелия дежурила рядом с генералом сутками — и целительница Рос даже подумала, что она не так уж безнадежна.

Что ж, судя по доставшимся мне воспоминаниям, Амелия в самом деле ухаживала за обожаемым Ашером с удивительным усердием. Даже жара и песок перестали мешать ей жить, ну надо же!

Идиллия продолжалась ровно до того момента, как Ашер впервые открыл глаза — это было первым сигналом к тому, что организм почти восстановился, и стазис скоро перестанет быть нужен.

Инструкция предписывала сообщить об этом главной целительнице, но Амелия этого не сделала.

Вместо этого она выкрала из запасов целительской бригады пару ампул седативной настойки и смогла обменять их у барыг, которые водились даже среди солдат, на зелье вожделения.

Я уже упоминала, что настойчивость, по моему мнению, переоценивают?..

Впервые я подумала об этом, наблюдая за Амелией в ее воспоминаниях.

Когда Ашер начал потихоньку приходить в себя, но пока еще плохо осознавал, где находится и кто с ним рядом, эта глупая девчонка не дрогнувшей рукой смешала зелье вожделения с укрепляющим настоем Ашера и дала ему выпить — как только он заново научился глотать сам и попробовал сесть.

Идиотка!

С вином не получилось — решила с лекарством попробовать?!

Идиотка дважды! Непрошибаемая! Коновалка, а не целительница!

Прибить же могла своего ненаглядного. Мало ли, что там барыга в то зелье подмешал! Мало ли, как оно сочетается с укрепляющим настоем и с драконьим организмом?!

Может, к слову, в этом-то и причина внезапной амнезии Ашера?..

Увы, я не могла с точностью этого сказать, потому что не знала, что точно было в том дурацком зелье! Явно же намешали дряни кроме силденафила.

Зелье вожделения в этом мире работало, примитивно говоря, как хорошо знакомая всем виагра, правда, благодаря добавлению экстракта древа любви, вызывало вдобавок к сильнейшему возбуждению еще и эйфорию, которую легко было перепутать с влюбленностью.

Конечно, Ашер обещал Амелии когда-то, что она будет последней, на кого он посмотрит, даже если выпьет зелье.

Уверена, так бы оно и было, если бы его организм и сознание не были ослаблены после ранения и стазиса.

Амелия тогда — вопреки всем инструкциям, дуреха! Должна была целительницу Росс позвать! — помогла ему сесть, умыться и попить воды, а затем, пока замученный стазисом Ашер не успел ее как следует разглядеть, поцеловала.

Это было… Отвратительно! То, как поступила Амелия. Но…

Я отлично помнила, что его губы были на вкус как успокаивающие травы, пустырник, лаванда и зверобой, как пепел и как песок, который на границе покрывал абсолютно все, как пот, кровь и самая сладкая прохладная вода, которая на границе, рядом с ифритами, становилась настоящей мечтой.

Ашер пах лекарствами и болезнью, но, чем дольше они целовались, тем он становился горячее, крепче притягивал к себе Амелию и тем ярче расцветал запах озона, пороха, потрескивающего костра, в котором хотелось сгореть.

“Мели…” — это имя, короткое, как зов, обожгло ухо.

Мне даже сейчас стало жарко, от одних только воспоминаний, хотя я даже не участвовала тогда в процессе.

Ни один мужчина не прижимал меня к себе так сильно, как Ашер — Амелию. Ни один не шептал мне на ухо до мурашек и дрожи в коленях. Ни один не прикасался к моему телу так сладко.

Да чтоб тут все провалилось! Надо было в жизни не только работой заниматься, но и личной жизнью. Может, сейчас было бы как-то полегче.

Щеки вспыхнули, я вскинула взгляд и увидела, что Ашер, реальный, не из воспоминаний, сидит за столом, наклонив голову, как будто к чему-то прислушивается.

Как будто он точно знает, о чем я сейчас думаю.

Сердце бухало в груди так громко, что я испугалась, что оно проломит ребра. Хотя я даже думать не могу о такой ерунде, я же целительница!

И не просто целительница, а еще и врач, с двадцатилетним почти стажем и…

— Развелись, вот как, — вырвал меня из глупого потока мыслей голос Ашера. — И давно?

Я сглотнула и уставилась на несчастный пирог, который успела искромсать до состояния пюре.

Почему в разговоре с Ашером у меня вечно ощущение, что он сверлит меня взглядом? Он ведь слеп. Вот и сейчас захотелось поежится.

— Довольно давно, — пробормотала я.

Раз-два-три…

Сердце гулко стучало в груди.

Бум-бум-бум…

— И почему же ты мне не сказала, целительница Уэйн? Ты ведь Уэйн? Или уже Грейс?

— Уэйн, — решительно сказала я, наконец-то почувствовав почву под ногами. — Не люблю держать далеко напоминания о сделанных ошибках.

Ашер медленно кивнул.

— А… Джейсон?

Я сглотнула и отправила все-таки в рот кусок пирога. Он был сладким настолько, что свело зубы — я немедленно взяла еще. Боже, как вкусно. И плевать на талию. Есть в жизни вещи поважнее.

Ашер продолжал ждать ответа, и от этого ожидания воздух вокруг сгущался.

Я невозмутимо продолжала поедать удивительно вкусный пирог. А добавку взять можно — или даже для такой леди, как я, это чересчур?

— Целительница Уэйн, ты меня слышишь? Как так вышло, что сын живет с тобой? Почему не с отцом?

Я хмыкнула. Что за дурацкий вопрос? Конечно, в нормальных обстоятельствах и представить нельзя того, чтобы после развода ребенок, еще и мальчик, еще и первенец, остался с матерью. Вопиюще просто! Но ведь наши обстоятельства были особыми.

— Не знаю, куда вы смотрели, генерал Ашер…

— Целительница Уэйн, с прискорбием тебе сообщаю, что не могу посмотреть сейчас ни в какую сторону, — чопорно откликнулся он.

— Верно, — хмыкнула я. — А могли бы, если бы больше тренировались, не забывайте об этом. Видите ли, генерал Ашер, у Джесси есть некоторые… особенности, которые отличают его от других детей. Мой бывший супруг решил, что ему такой сын не нужен.

Повисла тишина, а затем Ашер буквально скрипнул зубами.

— Понял.

Я кивнула, надеясь, что на этом разговор закончен, и потянулась за еще одним куском пирога.

— Попроси Мортимера завернуть его тебе с собой, — сказал Ашер. — Сыну должно понравится.

Я дернулась и ругнулась про себя. Что толку с того, что он слеп, если я даже пирог не могу незаметно умыкнуть?

— В этом нет нужды.

— Ты другие ответы знаешь, целительница Уэйн или как там тебя? Забирай пирог и, я еще раз говорю, приводи сюда сына. Считай это приказом. Не ты ли говорила, что мне для выздоровления нужны положительные эмоции?

Я дрожащими руками вернула на блюдце чашку, которую как раз успела взять.

Да чтоб его, он отстанет наконец от Джесси? Зачем он постоянно о нем спрашивает? Что ему нужно? Стоит мне решить, что опасность миновала, как Ашер тут же снова вцепляется в меня, как бульдог.

— Не знала, генерал Ашер, что меня для ваших положительных эмоций не хватает. Весьма обидно.

— Грейс, не путай. Ты — кара небес отвечаешь за то, чтобы я хотел встать с кресла, собственноручно закрыть за тобой дверь и убедиться, что ты сюда больше не вернешься.

Во рту стало горько, я сглотнула. Конечно, а на что я еще рассчитывала? На то, что Ашер вдруг прямо сейчас рассыпется в признаниях и скажет, что жить без меня не может?

Да чтоб небеса на землю рухнули, я ведь считала себя умной женщиной всю жизнь! И я была умной женщиной! Сейчас-то что на меня нашло? Нужно поскорее взять себя в руки. И съесть еще пирога.

— А маленький мальчик, значит, вас порадует? — ехидно осведомилась я.

Ашер пропустил подколку мимо ушей.

— А почему нет? Я привык к тому, что в доме есть дети.

Я едва не подавилась пирогом.

(Ну какой же вкусный! Сколько сахара в этом джеме? Я чувствую, как диабет второго типа подбирается ко мне на задних лапах, и готова ему сдаться! Даже беды вдруг кажутся такой ерундой!)

— Когда вы успели к этому привыкнуть? Вы же так и не успели жениться.

Лицо Ашера окаменело — сильнее, чем обычно. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и легкомысленно: