Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 33

— Прости, целительница Уэйн, если бы я знал, что ты будешь не в духе, остался бы в кровати. Правда, тогда, возможно, ты бы отчитала меня за то, что я все еще лежу. Я верно понимаю?

— Неверно, — сжала губы я.

Ашер безмятежно откинулся на спинку кресла, медовое августовское солнце заглядывало в окно и раскрашивало его лицо ярким желто-оранжевым светом.

Я поймала себя на том, что рассматриваю, каким золотым, почти драконьим, стал цвет его карих глаз на свету. Шрам, тянущийся через правую сторону лица, я давно уже перестала замечать, как будто он стал тоньше, светлее, не таким болезненно-алым. Или это мне только казалось?

— Ты сейчас меня рассматриваешь, целительница Уэйн? Любуешься?

Да чтоб его! Щекам стало жарко, я тряхнула головой — так сильно, что с меня едва не слетела целительская шапочка. Зачем я вообще ее ношу, мы же не в больнице? Видимо, чтобы не забывать, зачем я здесь. Что пришла лечить, а не… не вот это все!

— Я смотрю на реакцию ваших зрачков на свет, генерал Ашер.

— И как?

Я снова посмотрела ему в глаза, потому что, конечно, никакую реакцию зрачков я не изучала.

Внутри все скручивалось узлами и колотилось. Я не спала всю ночь и несколько раз плакала. Хотя казалось бы, ну какие у меня для этого причины? А никаких. Вот и не стоит об этом думать.

— Могло быть и лучше, — сглотнув, сказала я. — Но с вашими глазами мы поработаем позже. С сегодняшнего дня будем учиться включать вашу нервную систему в работу. Готовы?

Я вдохнула и выдохнула, пытаясь взять себя в руки и настроиться на деловой лад. Весь последний месяц мы с Ашером занимались в основном тем, чтобы вернуть его суставам и мышцам подвижность и убрать спастику.

Теперь, когда основные последствия долгой неподвижности удалось преодолеть, настало время потихоньку учить Ашера заново ходить.

— Разве у меня есть выбор? И как же ты планируешь включать в работу мою нервную систему, целительница Уэйн?

— С помощью активно-пассивной гимнастики, разумеется, — задумчиво сказала я, рассматривая его фигуру и босые ступни.

За то, чтобы он перестал носить дома неудобные туфли, провоцируя отеки, мне пришлось буквально воевать, но без них лимфе в теле Ашера, стало, конечно, намного легче.

Нет, пора.

Дальше тянуть уже не имеет смысла, мы просто будем терять время.

Пассивные движения, когда я сама сгибала и разгибала суставы Ашера, сделали свое дело. Конечности перестали быть деревянными, любое движение перестало напоминать попытки воспользоваться давно заржавевшим механизмом. Тело Ашера уже не сопротивлялось самому факту, что ему вообще приходится двигаться.

Но проблема ведь была не в суставах и даже не в мышцах.

В случае Ашера проблема была в том, что мозг, говоря упрощенно, после инсульта разучился пользоваться собственным телом.

А значит, можно сколько угодно сгибать и разгибать суставы, работать над растяжкой и даже насильно усадить Ашера на шпагат, но ничего не изменится до тех пор, пока нервная система не начнет как следует проводить нервные импульсы от мозга к конечностям, а для этого нужны тренировки.

Вопрос с тем, как быть с магией Ашера, пока оставался для меня открытым.

За прошедшее с начала нашего лечения время я не раз и не два наведывалась в городскую библиотеку, говорила с Метьюзом и даже просила у Ашера добыть из столицы книги по анатомии драконов, книги, где описывался бы их магический дар и даже где рассказывались бы легенды.

Увы, информации было — кот наплакал. Я прочитала все, что нашла от корки до корки, но не узнала об отслойке второй ипостаси ничего нового. Потеря дракона, потеря магии, считались неизлечимыми и приводили к быстрой смерти.

В местных книгах не было ни слова о том, что дракона можно вернуть, а остатки магии, как утверждал некий Ульрих Вернадский, рано или поздно утекали из тела, оставляя его пустым, словно разбитый кувшин.

Я, конечно, не умела так красиво подбирать метафоры, но считала, что утрата дракона — такое же последствие инсульта, спровоцированного адреналином, как и утрата способности ходить.

Вот только если с мышцами я умела работать, то о том, как призвать обратно дракона, не имела ни малейшего понятия.

Из размышлений меня вырвал тихий смешок.

— О. А ты умеешь удивлять, целительница. Пассивно-активная гимнастика — это что-то сродни черно-белому цвету, кисло-сладкому вкусу или верхне-нижнему этажу?

Я почувствовала, что уголки губ против моей воли разъезжаются в стороны, и разозлилась.

— Вместо шуточек, генерал Ашер, вам было бы неплохо сосредоточиться на выздоровлении и на том, чтобы выполнять мои рекомендации.

“Целительница, если тебе хочется сделать вид, что твои назначения могут меня исцелить — не мне тебе мешать. Сгибай и разгибай каждое мое колено, сколько твоей душе угодно”.

Это Ашер сказал мне почти месяц назад, когда мы только-только начали лечение.

И я даже не могла обвинить его в излишнем скепсисе: в этом мире привычные мне методы восстановления двигательных функций и правда выглядели еще более экзотично, чем окуривание комнаты больного травами.

Сейчас я тоже ожидала чего-то подобного, но Ашер только дернул головой.

— Как скажете, целительница.

Не обращая внимания на ехидство в его голосе, я присела на корточки. В целом — новые упражнения можно делать, даже сидя в кресле. Возможно, это будет даже с какой-то стороны эффективнее: если Ашер будет сидеть, к работе подключатся мышцы корпуса, отвечающие за удержание тела в балансе. Они нам пригодятся, когда нужно будет учиться стоять, опираясь на брусья.

— Выйди, Уэйн. Я позову Мортимера и…

— Генерал Ашер, вы не в армии, так что не нужно командовать.

— Может, тогда прекратишь называть меня генералом?

Я покраснела и в очередной раз тряхнула головой.

Как идиотка, честное слово.

Подняв ступню Ашера, я заглянула ему в лицо и тут же отвернулась.

— Сгибайте ногу.

— Уэйн, если ты вдруг не заметила…

— Просто делайте, как я говорю! — рявкнула я. — Когда я сгибаю вам ногу, помогайте мне. Выпрямляю — аналогично.

Ашер, кажется, послушался, а я продолжила проговаривать каждое свое действие, чтобы незрячий Ашер успел подстроиться.

Сколько времени займет восстановление? Никак не меньше нескольких месяцев до того, как появятся видимые результаты, и я смогу оставить Ашера наедине с Мортимером, выдав ему программу тренировок.

Иногда восстановление может затянуться на годы.

Похолодев от такой перспективы, я от души дернула на себя ногу Ашера, и он зашипел от боли.

— А все потому, что вы слишком много сидите! — мстительно рявкнула я. — Сгибайте.

— Тлетворное влияние того, что я не могу гулять.

— Тлетворное влияние того, что, если бы вы меньше язвили и больше занимались, поправлялись бы быстрее! Разгибайте.

У меня заурчало в животе, но я не обратила на это внимание.

— Целительница Уэйн, ты бы поела. Злая даже по твоим меркам. Попроси Мортимера тебя покормить.

Ах, и ему мой характер не нравится! Вы посмотрите, какой нежный нынче мужик пошел!

— Сгибайте.

— Уэйн…

— Сгибайте, говорю! Напрягите мышцы! Потому что если вас устраивает всю жизнь провести в кресле — то меня нет! Я целительница, мне дорога репутация и мое время! Если здесь с вами я занимаюсь ерундой, то не могу в это время помогать другим пациентам, которые…

— Уэйн!

— Которые… — Я запнулась, потому что вдруг поняла, что глаза печет от слез. — Которые в этом нуждаются, вот!

Согнув в очередной раз, последний, ногу Ашера, я опустила ее на пол.

Хорошо хоть не видит, как по моим глазам побежали слезы, хотя он наверняка догадался, с его-то каким-то сверхъестественным чутьем.

Отлично. Сейчас начнет упражняться в остроумии. Такой отличный повод. Помнится, рыдающую от любви Амелию он раз за разом отправлял мыть кухню и выносить помои, чтобы "в жизни появились реальные поводы лить слезы".

— Целительница Уэйн…