Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший (СИ) - Солейн Анна - Страница 30

— То я могу на тебя рассчитывать? — расплылся в улыбке он.

— То про меня можешь даже не вспоминать! Счастливо оставаться.

— Знаешь что, Уэйн, — предсказуемо взвился Метьюз, — ты бы характер свой подальше запихала и подумала головой! Часики-то тикают!

И этот туда же.

— А ты глаза не закатывай, я тебе правду говорю. Что ты себе думаешь? Вот Марика, умница! Взяла и нашла жениха.

— Я пойду.

— Нет, ты дослушай! Жених — хороший, работящий! В столицу ее хочет увезти! Теперь как сыр в масле будет кататься, и никакой работы. А ты что? Так и будешь гроши считать? До пенсии у нас в больнице горбатится? У тебя мама на руках, сын! Ты о них думаешь? С одним мужем развелась — а нового когда будешь искать? Ты не вино, с годами лучше не становишься! А характер вообще — хуже с каждым днем!

Я дернула головой и не стала ничего отвечать. Потому что Метьюз был прав. И не только по поводу моего характера. Заработать в этом мире женщине, причем заработать достаточно, чтобы обеспечить семью, было практически нереально. В больнице и так платили немного, а уж женщине — вообще копейки.

Конечно, было бы намного проще, если бы род Грейсов не обеднел лет за десять до моего рождения, или если бы все полученные от Ашера деньги не ушли на оплату залога, но имеем то, что имеем.

Ничего. Я справлюсь. Придумаю что-нибудь. И смены Марики, как ни крути, весьма кстати.

— Амелия, — позвал Метьюз, когда я уже оказалась в коридоре.

— Ты мне еще что-то хочешь сказать? — изумилась я.

— Тебе из фонда по поводу сына не ответили пока? — совсем другим тоном, серьезным и мягким, спросил Метьюз.

Закусив губу, я покачала головой.

— Ничего. Но у них есть три месяца на ответ, прошло только два.

Повисла пауза.

— Ну ничего, ответят еще. — Метьюз откашлялся. — Наверняка по всем инстанциям хотят заявки прогнать, сама понимаешь, бумага должна отлежаться. И… Иди отсюда! У меня дел — по горло, некогда с тобой лясы точить. Завтра можешь не приходить, я сам за тебя поработаю.

Моя челюсть отвисла.

— Что? Ты возьмешь мою смену? Скажи еще, что без оплаты!

— Иди, пока не передумал! С сыном время проведи. Ну, кыш отсюда! И своего этого Томаса проведай, завтра его выписываем. Дольше двух недель — нельзя держать, сама знаешь. А он и так тут три недели, узнает кто-то — штраф впаяют.

Кивнув, я рванула в палату к Томасу, предвкушая завтрашний свободный вечер.

Но планам не суждено было сбыться. Потому что на следующий день, вернувшись из Воронового холма, я обнаружила в гостиной нашего дома того, кого ожидала увидеть в последнюю очередь.

— Это что? — пробормотала я, пока мама снимала с меня медицинскую шапочку и распускала собранные в пучок волосы.

Ноги и спина болели так сильно, что хотелось рухнуть спать прямо на пороге — но, судя по всему, такого счастья мне сегодня не светит.

— Не что, а кто! Мистер Хиггинс сегодня у нас ужинает!

Я округлила глаза.

— Правда?

Этого еще не хватало! Я думала, мама оставила мысль о том, чтобы выдать меня замуж за мистера Хиггинса, но, кажется, я рано обрадовалась.

У Амелии и ее мамы была одна общая черта: они обе никогда не сдавались.

Оттуда-то все мои проблемы.

Нет, как вообще у этого мистера Хиггинса хватило наглости сюда прийти? Когда-то, когда мне нужны были деньги для обследования Джесси, я решилась продать золотые сережки — едва ли не единственную драгоценность, которая со мной осталась после того, как я сбежала от Уэйна.

А у мистера Хиггинса, владельца единственного в городе ломбарда, хватило наглости оценить их в пятьдесят медяков!

А сейчас он еще и ужинать пришел?

— Да! — радостным шепотом подтвердила мама. Глаза ее сияли, как звезды. — Конечно, мистер Хиггинс расстроился, когда я перенесла назначенный в прошлый раз обед, но сейчас — он все-таки решил принять мое приглашение и выкроил время на встречу! Представляешь, чего мне это стоило?

Видимо, я должна была восхититься.

— Есть одна проблема, мама, — серьезно сказала я.

Она попятилась и закрыла ладонью рот.

Только в этот момент я заметила, что она достала свое лучшее платье: лазурно-голубое, атласное и перешитое по последней моде, так чтобы юбка мягко спускалась вниз, а не стояла колом на проволочном каркасе.

Да она серьезно подготовилась. Раньше, чем я успела что-то сказать на этот счет, мама выпалила:

— Герцог Ашер сделал тебе предложение! Неужели! А он…

— Что? Нет! Никакого предложения не было, он просто… просто мой пациент. Какое предложение вообще?!

Щеки загорелись, и я изо всех сил понадеялась на то, что мама этого не заметит. Да я сама не хотела бы этого замечать! Между мной и Ашером ничего не было. Я просто его лечила. Никто не виноват в том, что лечение предполагало телесный контакт.

А еще вечные подколки Ашера, которые, я сама не заметила когда, начали меня забавлять.

Но… но уж точно я не собиралась думать об Ашере иначе, как о пациенте. Потому что — что дальше? Открою на него охоту, как Амелия? Письмо с признанием напишу? Или буду зелье вожделения искать, чтобы подлить его Ашеру в вино или в лекарство?

Интересно все-таки, как так вышло, что Ашеру начисто отбило память о том, что Амелия его все-таки, как бы помягче, обесчестила?

Нет, мне это только на руку, конечно, но… хотелось бы иметь гарантии, что он не вспомнит об этом и дальше.

— Раз нет предложения — то приведи себя в порядок и спускайся! — отбрила мама. — Мистер Хиггинс уже ждет! И давай… без этого твоего.

— Без чего?

— Без вот этого! — она быстрым жестом указала на всю меня целиком. — Характер свой после свадьбы будешь показывать!

Нет, ну так не интересно. А как тогда мистер Хиггинс поймет, что за счастье идет к нему в руки?

Я открыла рот, чтобы поспорить, но не успела ничего сказать.

Старый паркет тяжело заскрипел, и в дверях гостиной показалась тучная фигура мистера Хиггинса.

Он был одет в серый костюм-тройку, который делал его похожим на огромный гранитный шар, разве что пенсне на крошечном носу выбивалось из образа. Мне показалось, что я даже с такого расстояния чувствую зловонный запах его дыхания.

— Мистер Хиггинс! — расплылась в улыбке мама. — А мы как раз о вас говорили! Амелия так рада, что вы решили нас навестить!

Кто, я? Клевета! Но, кажется, какие-то манеры за прошедшее время матушке Амелии удалось в меня вдолбить, так что я почти против своей воли произнесла:

— Доброго вечера, мистер Хиггинс. Как поживаете?

Я собой очень гордилась. Ровно до того момента, как мистер Хиггинс скривил губы и проскрежетал:

— А ты не торопитесь. И когда наконец подадут ужин? В этом доме можно умереть с голоду!

Что?

— Знаете что, мистер Хи…

Договорить я не успела, потому что мама от всей души толкнула меня локтем в бок и пропела:

— Конечно, мистер Хиггинс! Скоро все будет готово! Вы не поверите — я готовила все сама! Служанка как раз отлучилась, там такая история…

Ага, такая история, что служанки у нас не было: мы просто не могли ее себе позволить.

Семья Амелии подрастеряла лоск уже довольно давно, но, пока был жив ее отец, неплохой законник, как я поняла из доставшихся мне воспоминаний, жили они вполне сносно. Как минимум смогли сначала пристроить дочь в военную академию.

После смерти мужа мама Амелии спокойно жила некоторое время на накопления и находилась в блаженной иллюзии, что в будущем ее будет содержать зять.

Эту иллюзию подпитывали письма Амелии, которая надеялась вскоре выйти замуж за Ашера и зажить вместе с ним припеваючи.

Увы, этим прекрасным планам не суждено было сбыться. Мама Амелии вместо почтенной старости получила оскандаленную разведенную дочь, немого внука и необходимость каждый месяц строго планировать бюджет.

— У нас сегодня ягненок! — торжественно объявила мама.

Ничего себе! А у Хиггинса не треснет?

В этот раз я даже рта не успела открыть, а мама уже предусмотрительно врезала локтем мне в бок. Больно!