Демон играет на нервах. Долго и дорого (СИ) - Туле Афина - Страница 2

Мама ворчала, бабушка шипела, тётушки закатывали глаза, но пока я не переходил определённую черту — меня терпели. Давали деньги, закрывали глаза на мои ночные похождения, на долги в тавернах и на то, что вместо изучения родовых архивов я учил новые куплеты для аккордеона.

Кстати, получалось у меня просто прекрасно, все друзья были в полном восторге.

«Мальчик просто бесится», — говорила мама гостям.

«Этот мальчик нас всех в могилу сведёт», — добавляла бабушка.

И я бесился. С удовольствием и размахом, которое позволяло состояние моей семьи.

Я спустился в столовую, когда завтрак уже подходил к концу. За длинным столом сидела почти вся семейная верхушка. Мама во главе — идеальная осанка, строгий взгляд. Рядом — бабушка, которая даже есть умудрялась с видом королевы в изгнании. Тётушка Маргарита что-то шептала кузине Лиане, а та делала вид, что внимательно слушает, хотя явно мечтала оказаться где-нибудь подальше.

— Ксавий, — произнесла мама холодно, но без гнева. Пока без. — Рада, что ты всё-таки решил почтить нас своим присутствием.

— Я всегда рад видеть любимую семью, — ответил я с самой обаятельной улыбкой и плюхнулся на своё место. — Особенно по утрам.

Бабушка фыркнула.

— По утрам? Сейчас уже почти полдень, оболтус.

— Для меня утро, бабушка. Внутренние часы демона — тонкая штука и требует к себе соответствующего отношения.

Мама отложила вилку.

— Сегодня вечером у нас важный ужин. Будут Гримстоуны. Ты знаешь, что это значит.

Я знал. Это значило, что мама опять пытается меня пристроить. Найти «подходящую партию». Чтобы я наконец-то стал «полезным» для рода.

— Буду вести себя прилично, — пообещал я, накладывая себе яичницу с вкраплениями магических трав. — Даже улыбаться буду. Зубы почищу.

— Ксавий, — голос мамы стал на тон ниже. Опасный знак. — Я серьёзно. Если ты сегодня опять выкинешь что-нибудь…

Она не договорила. Но все и так поняли.

Я улыбнулся шире.

— Мама, доверься мне. Я же твой любимый третий сын.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Тем самым, от которого у меня в детстве сразу хотелось спрятаться под стол. К счастью, я уже давно не был маленьким мальчиком и научился выдерживать этот взгляд.

— Именно поэтому я и переживаю, — тихо сказала она.

Я улыбнулся в ответ как можно обаятельнее, но внутри уже начинало медленно закипать. Ужин с Гримстоунами был сродни какой-то особенно изощрённой пытке. Эта семейка была весьма влиятельной и очень большой. Они буквально специализировались на том, чтобы поставлять демониц всем более-менее приличным родам. Иногда я даже не понимал, откуда у них столько демониц. Хотя не исключал, что у них был какой-то особенный семейный артефакт размножения невест.

Одним словом, вечер обещал быть просто ужасным, и что ещё хуже — он наступил слишком быстро. Парадный зал сиял так, будто его готовили к приёму самого короля: хрустальные люстры заливали пространство тёплым золотым светом, серебряные приборы сверкали, тяжёлые бордовые портьеры создавали атмосферу дорогой торжественности, а воздух был пропитан запахом дорогих благовоний и напряжения. За длинным столом собрался цвет высшего демонического общества: сам лорд Гримстоун с супругой и их очередная кандидатка в невесты — леди Селеста. Идеальная кандидатура во всех смыслах. Красивая, с безупречной осанкой, воспитанная, с родословной длиной в несколько веков и холодным, оценивающим взглядом, который ясно давал понять: в браке с ней веселья будет примерно столько же, сколько в ежегодном отчёте налоговой службы.

Я сидел, улыбался, кивал в нужных местах и старательно изображал примерного сына. Пока мама не произнесла ту самую фразу, которую я ждал и одновременно боялся:

— Мы подробно обсудили вопрос союза наших родов. И пришли к единому выводу, что Ксавий и Селеста — прекрасная, взаимовыгодная пара.

По залу прокатился одобрительный гул. Селеста скромно опустила глаза, хотя я заметил, как она быстро оценивающе скользнула по мне взглядом. Бабушка довольно кивнула. Тётушки заулыбались так сладко, будто сами примеряли свадебные платья. Даже отец, обычно молчаливый, слегка наклонил голову в знак одобрения.

А у меня внутри что-то резко щёлкнуло. Как струна аккордеона, которую слишком сильно натянули.

Я медленно отложил вилку. Все взгляды тут же обратились ко мне.

— Мама, — начал я спокойно, хотя голос уже начал предательски набирать высоту, — а вы не подумали хотя бы для приличия спросить моё мнение по этому вопросу?

Мама приподняла одну бровь. Это был её фирменный опасный сигнал, который обычно предвещал бурю.

— Твоё мнение мы уже слышали неоднократно, Ксавий. «Я ещё молод», «мне нужно время», «я не готов к серьёзным обязательствам»… Ты уже давно не мальчик. Пора начинать отвечать за свой род и выполнять долг.

— Отвечать? — Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается настоящий пожар. — Или выполнять план по производству сильных наследников под твоим чётким руководством?

В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина. Кто-то из гостей неловко кашлянул. Лорд Гримстоун начал медленно багроветь, но я понимал, что отступать мне поздно и стоит сейчас проявить хотя бы минуту слабости, как меня всё же женят и свободы мне уже не видать как своих рогов. Так что действовать надо было быстро, жёстко и решительно.

Я как мог сладко улыбнулся.

— Ну что же, раз уж все решено, то думаю, никто не будет сильно возражать, если я последую традициям рода и спою своей невесте серенаду в честь такого прекрасного события?

Бабушка одобрительно улыбнулась, видимо решив, что я наконец взялся за ум. Лицо мамы нервно дёрнулось, но она не стала меня останавливать.

Видимо, подумала, что даже я не осмелюсь устроить скандал при таком количестве гостей.

Зря подумала.

Я взял аккордеон, удобно устроил его на колене и провёл пальцами по клавишам. Инструмент отозвался глубоким, чуть хрипловатым звуком — как будто тоже понимал, что сейчас будет.

— Леди Селеста, — громко и торжественно начал я, глядя прямо на неё. — Позвольте мне спеть вам серенаду. В честь нашего прекрасного будущего союза.

Селеста слегка наклонила голову, явно польщённая. Гости замерли в ожидании. А я улыбнулся самой своей обаятельной, самой опасной улыбкой и заиграл.

Песня полилась легко, почти нежно. Сначала.

— О Селеста, моя ледяная роза,

Красоты идеал, а внутри — морозы!

Губки бантиком, взгляд — как приговор,

С тобой даже в постели будет строгий надзор!

По залу пробежал смешок. Селеста моргнула, но ещё улыбалась.

Я продолжал, постепенно наращивая темп и наглость:

— Ты родишь мне наследников — ровных, как строй,

С идеальными рогами и пустой головой.

Будешь вести учёт, считать каждый грош,

Мне говорить, на кого я похож!

Я уже стоял на столе, размахивая аккордеоном. Голос звучал громко, дерзко, с откровенным наслаждением:

— Селеста, милая, ты чудо, ты прелесть,

Но рядом с тобою пропала вся смелость,

Чем каждую ночь видеть твой идеальный лик

Я лучше сдохну — вот мой последний крик!

Последние строки я почти выкрикнул под бурный аккомпанемент. Зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то смеялся в голос, кто-то в шоке прикрывал рот. Лорд Гримстоун стал похож на перезрелый помидор, готовый лопнуть. Селеста сидела белая, как полотно.

Мама медленно поднялась. Тишина наступила мгновенно.

— Ксавий Вельдмар, — произнесла она ровным, ледяным голосом, от которого у меня по спине пробежали мурашки. — Ты только что публично оскорбил нашу гостью, её семью и весь наш род. Ты перешёл все границы, которые я тебе когда-либо позволяла.

Она повернулась к дворецкому, который стоял бледный, как мел:

— Соберите его вещи. Всё, до последней рубашки. С этого момента он не имеет права носить фамилию Вельдмар, он лишается содержания, имени и крыши над головой.

Бабушка добавила ядовито-сладко:

— И аккордеон ему оставьте. Пусть теперь поёт свои серенады на улице. Может, хоть там найдёт себе достойную невесту.