Красный код (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 51

Я кивнул, но не двинулся. Оставалось главное — то, за что Гуляев обещал трибунал.

— Есть ещё дело. Со мной секретное имущество из разведотдела дивизии, под личную ответственность — я ткнул пальцем в ПР2 — Приказано по прибытии немедленно сдать на узел связи, под роспись.

Начштаба оживился ровно настолько, чтобы приподнять бровь.

— Секретное… а. Рация, что ль, ихняя новая? Слыхал, слыхал, шумели про неё. — Он тяжело поднялся, кряхтя, оправил гимнастёрку на животе. — Ну идём, свожу. Узел тут рядом. Заодно разомнусь, а то сижу, как сыч, спина уже хуже, чем у Олейникова.

Узел связи занимал отдельную комнату в торце штабного здания — за обитой дверью, с табличкой. Внутри было тесно, на стеллажах стояли аппараты, вился провод, что-то попискивало морзянкой под наушниками у дежурного телефониста. За столом над раскрытым журналом сидел начальник узла — совсем молодой краском, младше меня, тонкошеий, с оттопыренными ушами и старательным лицом отличника. При виде начштаба он вскочил так, что уронил табурет.

Начальник узла связи полка, младший командир. Уровень 6. Роль: связь, шифровальное хозяйство, учёт секретной техники.

— Товарищ начштаба! Дежурный по узлу…

— Вольно, вольно, не гори. — Начштаба махнул платком. — Вот, принимай гостя с гостинцем. Из дивизии, секретное, по описи. Оформь как след, чтоб комар носа не подточил. Я пошёл, у меня еще дела — И, кивнув мне, выплыл за дверь, промакивая череп.

Молодой краском засуетился, выправил табурет, представился — Мэлс Зарубин.

— Мэлс? — удивился я странному имени

— Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин! — с гордостью произнес лопоухий

— Николай Ковалев — представился я, затаскивая на стеллаж ПР2. Потом вспомнил про папиросы, достал «Беломорканал», предложил угощаться. Этот тут же сломало лед, краском взял две, одну сразу заложил за ухо. Телефонист тоже не постеснялся, 4 штуки вытащил.

— Мне бы позвонить в дивизию, доложиться Гуляеву — я кивнул на телефонный аппарат

— Ступин, дай связь! — тут же распорядился тезка. И началось шоу. Телефонист хрипел в трубку, коммутатор был занят, потом не отвечал… Наконец, связь появилась, я поговорил с Гуляевым. Прибыл, начальству доложился, технику сдал, приступаю к службе…

Тем временем Мэлс открыл рацию, с почти детским восторгом стал сверять комплектность по акту: рация, ключ, лампы запасные, батареи, индуктор. Всё сошлось. Он выписал квитанцию, пришлёпнул сургучную печать, дал мне расписаться, расписался сам, занёс в журнал секретного учёта.

— Шифры, — сказал я, закончив разговор с дивизией и вспомнив наставления Гуляева. — К ней шифры отдельно придут, из разведотдела.

Краском вдруг заморгал, полез в другой ящик стола, порылся.

— Так пришли уже. Пакет с фельдъегерем на прошлой неделе. Лежит вон, опечатанный, за мной числится. Я думал — под что, а оно вон под что, под твою станцию, стало быть…

Ну понятно. Бардак был, бардак есть и дальше будет. Армия без этого никак.

— Слушай, Мэлс, а на городской комутатор у вас выход есть? — я снова кивнул на телефонный аппарат — Знакомой позвонить хочу.

— Ну ты и ходок! — удивился Зарубин — Только в округ прибыл, уже подружку завел? Ступин, дай связь с городом. Номер телефона есть?

Я достал бумажку, продиктовал номер Зои.

Телефонист забубнил «барышня, барышня», дозвонился. Деликатный Мэлс, кивнул Ступину на выход, предложил перекурить.

— Это Ковалев — сказал я в трубку, после того, как закрылась дверь за связистами

— Ой, как хорошо, что ты позвонил — образовалась девушка — Как доехал?

— С небольшими приключениями. Колесо пробили. Мать за вчерашнее не ругала?

Зоя тяжело вздохнула — Ругала. И сказала, что краском это плохая идея.

В трубке шипело, слышно было плохо, а Тихославская еще и голос понизила.

— У вас две минуты! — вклинился в разговор женский голос. Телефонистка? — Не занимайте линию

Ничего себе детализация у игры…

— Ало, ало… — Зоя повысила голос — Ты меня слышишь?

— Слышу. Краском плохая идея, одна извилина и та от фуражки.

— Коль, ты не обижайся, она и флотских тоже не любит. Вообще всех военных.

— Странно, что она родила тебя от поручика.

— Именно поэтому. Наплакалась. Мужа постоянно нет дома, то учения, то война…

Какая же она все-таки прямая. Лупит правду-матку. Ольга была поделикатнее. Хотя казалось бы врач, в этой профессии быстро становишься циником.

Мы еще немного поболтали с Зоей, потом телефонистка потребовала заканчивать разговор и я начал прощаться.

— Напишешь мне? — поинтересовалась Тихославская

— Лучше получу увольнительную и приеду в Одессу

— Буду ждать!

А дочка то идет по стопам матери…

* * *

Лазарет стоял в глубине военного городка, в тени старых акаций, — беленькое одноэтажное здание, попрохладнее прочих, с марлей на окнах от мух и запахом карболки, йода и кипячёного белья, что шибанул в нос ещё на крыльце. Внутри было чисто, тихо, гулко. И — неожиданно весело.

В коридоре, у шкафа с бинтами, две медсестры, смеясь и подшучивая, разбирали стопку простыней. Обе разом обернулись на стук моих сапог, оценивающе посмотрели. Молдаванки, обе как на подбор — кровь с молоком, чернобровые, румяные, грудастые, в белых косынках и халатах, туго перехваченных в талии. Одна, постарше, повыше, глянула на меня смеющимися чёрными глазами и что-то сказала другой вполголоса по-молдавски, отчего та прыснула в ладонь.

Медсестра лазарета. Уровень 6. Роль: уход, перевязки, младший медперсонал.

Медсестра лазарета. Уровень 5. Роль: уход, перевязки, младший медперсонал.

— Новенький командир, — протянула старшая, оглядев меня без всякого смущения, с ног до головы, по-хозяйски. — Гляди-ка, Домника, только приехал — уже к нам. Что, товарищ командир, захворали с дороги? Так у нас быстро на ноги поставим. — И, стрельнув глазами: — Или сразу слегли, как нас увидели?

— Сражен, — вздохнул я, прижав руку к груди. — Наповал. Вы меня, товарищи медики, ранили в самое сердце, прямо с порога. Готовьте койку. Срочная операция!

Обе так и покатились.

— Ой, а резвый! — всплеснула руками младшая, Домника. — Только приехал, а уже… — она махнула рукой, подбирая русское слово, не нашла, засмеялась опять.

— И без кольца, гляди, — подхватила старшая — Опасный, значит. Такому только волю дай. — Она подбоченилась, качнула головой. — Ну, сердечный вы наш, идёмте уж, пока не померли от любви. Вам к Олейникову небось? Представляться? — Она разом посерьёзнела, хотя в глазах ещё плясали чертенята. — Идёмте. Только он нынче лютый, спина мучает. Вы с ним поласковей.

Она провела меня по коридору, стукнула в дверь палаты, заглянула:

— Товарищ командир, к вам тут. Новенький, краском из дивизии. Представиться просится.

Изнутри донеслось что-то среднее между рыком и стоном — низкое, сиплое, скрипучее.

— Пущай.

Я вошёл. На койке, поверх одеяла, полусидя-полулёжа, привалившись к горе подушек, располагался командир полка Олейников. Немолодой, жилистый, с длинным породистым лицом, глубокими складками у рта, залысинами и цепким, насмешливо-колючим взглядом из-под густых бровей. Что-то в этом лице было знакомое до странности — и я не сразу сообразил, что он до дрожи похож на одного актёра. Гармаша! И голос такой же. Хриплый, скрипучий, с надтреснутой сипотцой, каким хорошо играть и работяг, и генералов, и уголовников.

Командир Кировского полка Олейников. Уровень 24. Роль: командование полком. Гражданская война, Польский поход. Ранения. Особые качества: воля, авторитет, жёсткость.

— Ну? — проскрипел он, разглядывая меня из-под бровей. — Что встал? Докладывай.

— Товарищ командир полка! Краском Ковалёв, прибыл из штаба дивизии для дальнейшего прохождения службы. Назначен командиром сапёрно-маскировочного взвода. — Я вытянулся, отчеканил как по уставу.

— Маскировочного… — Олейников хмыкнул, и хмык перешёл в шипение сквозь зубы — спину, видно, стрельнуло. — С-с-с… Явился. Ну наконец-то. А то сидит у меня во взводе орава дармоедов, а командира на них полгода найти не могут. Всё Москва мудрит, всё пишет. — Он смерил меня взглядом ещё раз, придирчиво, невесело. — Молод ты для них, вот что скажу. Съедят и не подавятся, если слабину дашь.