Красный код (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 47

На меня он тоже поглядел. Подошёл, встал сбоку, посмотрел, как я отжимаюсь, — я держал темп ровно, не частил и не отставал, — хмыкнул в никуда и пошёл дальше. Ничего не сказал. И это, пожалуй, была лучшая оценка, какую мне тут могли выдать.

Закончили турником. Перекладина стояла в углу двора, отполированная тысячами ладоней до блеска. Подходили по очереди, подтягивались, старшина считал вслух и объявлял результат, а строй слушал. Красноармейцы выдавали кто десять, кто двенадцать; один здоровяк вытянул все двадцать, да еще и потом сумел сделать подъем-переворот.

Строй одобрительно загудел.

— Товарищ командир? — старшина повернулся ко мне.

Я подошёл, взялся. Ладони легли на холодное железо.

И тут я сообразил, что понятия не имею, сколько раз смогу.

Подтянулся. Раз, два, три — легко, будто и не вешу ничего. На восьмом пошло тяжелее, на десятом руки начали гудеть, но я дожал ещё два и спрыгнул на двенадцатом, чувствуя, как горят плечи.

Строй посмотрел на меня уже иначе.

В углу зрения мягко проступило:

Физическая подготовка. Норматив выполнен в составе подразделения.

Прогресс: Сила 5 → 6

Примечание: регулярные занятия ускоряют рост физических характеристик. Пропуск занятий обнуляет накопленный прогресс за период.

Ага. Значит, качаться и физкультурить теперь придется регулярно. Дробный прогресс, накопительный. И, что характерно, прогорающий, если сачковать.

Хитро придумано, разрабы.

Только что же молчит куратор⁈

Глава 31

Через полчаса, отмывшись под ледяной водой и наскоро перекусив в штабной столовой — перловка с тушёнкой, после вчерашнего окуня что-то совсем не то — меня у лестницы поймал дежурный.

— Товарищ Ковалёв! Гуляев зовёт. Бегом, велел.

Бегом не бегом, но пошёл быстро, гадая по дороге, что на этот раз. «Вызывает срочно» в армии редко что-то хорошее значит.

Комната двенадцать встретила иначе, чем в прошлый раз. Суеты нет, Гуляев возле стола разглядывает большой серый ящик. С медными уголками по рёбрам, с ручкой сверху и двумя широкими брезентовыми лямками, продетыми в кольца, — точь-в-точь заплечный мешок, только великаний, вроде небольшого гроба, поставленного на попа.

— А, Ковалёв! Заходи, дверь прикрой. — Гуляев тронул крышку ящика ладонью, бережно, чуть ли не с нежностью. — Гляди, что тебе выписали.

— Радиостанция?

— Она родимая! ПР2. — Гуляев произнёс это с явным удовольствием, растягивая слова, как фокусник, готовый достать кролика. — Слыхал про такие? То-то. По штату она даже дивизии не положена, а у нас — есть. Мастерские Разведупра выпустили опытную партию, десяток штук на всю Красную Армию, половина осела в Москве, для показа начальству. Округу — три штуки. Ни в Киевском особом, ни в Белорусском ещё и не нюхали такого, а у нас — вот они, лежат. — Он хлопнул по крышке, что-то звякнуло внутри. — И одна из трёх — тебе. Взвод твой — первый в округе, кому такую в руки доверили. Гордись, да не задирай нос.

Гуляев откинул шпингалеты, поднял крышку. Внутри, в гнёздах, обшитых войлоком, лежало хозяйство: сама рация — тяжёлый металлический ящик с ручками настройки и шкалой, ключ на отдельной колодке, моток антенного провода, пара запасных ламп в открытой коробке, батареи — плоские, с чёрными наклейками, и что-то вроде ручной мельницы с рукояткой сбоку.

— Ты радиодело изучал, но на всякий случай напомню — начальник разведотдела штаба взял книжечку-инструкцию, начал показывать мне ПР2 — Диапазон — короткие волны, три поддиапазона, переключаешь вот этим. — Гуляев тыкал пальцем в шкалу. — Режим — только телеграфный, ключом работаешь. Про голос забудь, микрофона тут нет и не будет — конструкторы посчитали, что тяжести и питания на разговоры не напасёшься, а ключ и на слабой батареей тянет далеко. На ключе работать умеешь?

— Учили, товарищ командир.

Он ткнул в батареи:

— Питание — анодная и накальная, комплект, да про запас ещё столько же. Сядут — не беда, вот этим крутишь, — постучал по «мельнице», — индуктор ручной, солдатская механика, не подведёт, были бы руки да сила. Крутить, правда, придётся долго и упорно.

В интерфейсе звякнула, всплыла бесплатная справка от ачивки:

Накальное питание («накал») — низкое напряжение (единицы вольт), которое разогревает нить накала внутри лампы, как спираль в лампочке. Пока нить не раскалится, лампа не работает вообще. На накал ставили толстую батарею (или аккумулятор).

Анодное питание («анод») — высокое напряжение (десятки, а то и сотни вольт), которое подаётся на анод лампы и заставляет через неё идти рабочий ток — то есть собственно усиливать и генерировать сигнал. Ток здесь маленький, но напряжение высокое, поэтому анодная батарея — это набор из множества последовательных элементов.

Грубая аналогия: накал — это «розжиг», разогрев лампы, чтобы она вообще ожила; анод — «рабочее» высокое напряжение, на котором она делает свою работу. Без накала лампа холодная и мёртвая; без анода — тёплая, но бесполезная.

— А по весу как, товарищ командир?

— Со всем хозяйством, с батареями, с антенной — двадцать шесть кило с гаком.

Да… Тащить эту гробину будет сложно…

Гуляев усмехнулся в усы, поняв мои сомнения.

— Мощность десять ватт, Дальность — днем до 100 километров, ночью, когда эфир чище, до тысячи километров, если антенну на дерево повыше закинешь. Тут написано, что такая дальность достигается через отражение ионосферы — командир разведчасти поводил пальцем в книжечке-инструкции — Нет, ну надо же до чего прогресс дошел… Скоро будем звонить голосом на другой континент!

В углу зрения бесшумно всплыло:

Получен предмет: радиостанция переносная (обр. 1935 г., мастерские Разведупра).

Диапазон: коротковолновый, три поддиапазона. Режим: только телеграфный (ключ), голосовая связь не предусмотрена.

Питание: сухие батареи (комплект + резерв), ручной индуктор.

Дальность связи: до 1000 км (ночь), до 100 км (день) — при благоприятных условиях.

Вес комплекта: 26,4 кг.

Статус: секретно, единичный образец. Учтено по описи войсковой части.

— Теперь — к делу, самому скучному. — Гуляев потянулся к папке, выложил на стол несколько разлинованных книг и официальных бумаг. — Тут распишись — журнал учёта секретной техники по отделу. Тут — акт приёма-передачи, в двух экземплярах, один тебе, один мне в дело. И вот здесь ещё, у особиста отдельная роспись потребуется: проинструктирован, головой отвечаешь за сохранность и неразглашение.

— А где особист? — поинтересовался я, внутренне холодея

— В полку. Приедешь, как раз познакомишься с ним.

Гуляев тяжело вздохнул. Видимо, ничего хорошего от знакомства он не ждал. Поди этот товарищ поучаствовал в «карьерном росте» начальника разведотдела. Арестовав предыдущего….

Расписался четыре раза, с той же завитушкой — «Ковалёв», — которой уже начинала обрастать чужая фамилия, будто своя.

Закрыв последнюю книгу, Гуляев поднялся, кивнул на ящик:

— Бери, неси аккуратно. И вот что, Ковалёв. — Он вдруг стал совсем серьезным, ткнул пальцем в крышку. — Я не для красного словца распинался. Уронишь по дороге, утопишь на переправе или ещё как — пойдёшь под трибунал, и меня следом потащишь. Так что смотри в оба!

— Есть не утопить, товарищ командир.

Поднял ящик за лямки, прикинул вес на плечах, шагнул к двери.

— В дороге глаз с неё не спускай, — уже вдогонку сказал Гуляев.

Какой же он нервный!

— Ни на минуту не оставляй, хоть до ветру пойдёшь — с собой бери, рядом ставь. Секретное оборудование, как я уже сказал, головой отвечаешь. До полка доберёшься — сразу, на узел связи, к их начальнику. Сдашь под роспись, они опечатают, оприходуют по всей форме. Сам не крути, не балуйся — команду на работу дадут отдельно, когда шифры пришлют. Всё ясно?