Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 5

— Ну, пока всё, что я точно могу сказать — это то, что Стылые движутся по Чулыму, в нашу сторону. Но это вообще самый удобный путь через тайгу, даже если не по льду идти, а по берегу.

— Хочешь сказать, они могут свернуть куда-то, не доходя до крепости?

— Да кто ж их знает! — фыркнул атаман. — Хотя… сам острог они наверняка пощупают, раз уж здесь оказались. Но не надейтесь, что они будут наваливаться всей толпой под залпы ваших пушек. Они, конечно, ребята отмороженные, но не тупые. И помимо острога, им здесь есть, чем поживиться.

— Допустим, — сухо отозвался Путилин. — Но к чему ты ведёшь? И причём здесь чулымцы?

— У них где-то здесь, в окрестностях, есть какое-то жутко важное место. Ин-Хазыр, или Хазыр-Ин. В общем, Мать-берёза, если по-нашему.

— Да, слышали о таком, — кивнул я. — Помню, даже примерное место нам указывали — верст двадцать от крепости. Как я понял, какое-то их главное святилище?

— Не совсем. Местные племена храмов не строят. Точнее, они выглядят совсем не так, как мы привыкли. Да и местоположение вам наверняка указывали не самой Ин-Хазыр, а ближайшего к ней улуса, где шаманы гнездятся. Само же священное место, скорее всего, где-то неподалёку. Но в такой непролазной перди, что самим сроду не найти.

— И если чулымцы так его берегут и почитают… — проговорил Путилин, задумчиво приглаживая пальцами бакенбарды. — Значит, это реальное место силы? Какая-нибудь аномалия с повышенной концентрацией эдры?

— Соображаете, Аркадий Францевич. Вам бы в сыщики, — усмехнулся Кречет, придвигая к себе вазочку с мёдом.

Он щедро зачерпнул мёд прямо сухарём, да так, что выгреб полчашки, и отправил в рот. Меня аж передёрнуло, как представил, как это приторно. А этому хоть бы хны — хрустит довольный, да чаем запивает.

Нам с Путилиным пришлось подождать, пока атаман прожуёт. Наконец, он продолжил.

— Всё верно. Туда они нацелились, почти наверняка. Та ваша шаманка вчера правильно ухватила — скорее всего, орда не зря притащила эту чёрную глыбу в такую даль. Им нужно особое место, чтобы её угнездить. Это не единственная их цель. Но, похоже, самая главная.

Путилин, задумчиво разглядывая собеседника, кивнул.

— Что ж, версия хорошая…

— Даже слишком хорошая, — проворчал я. — Раз уж начал — выкладывай всё.

— Ты это о чём? — сделав удивлённое лицо, переспросил Кречет, зачёрпывая из вазочки остатки мёда. Сухари уже кончились, и он залез туда прямо пальцем.

Вот ведь жук! И без Морока его хрень раскусишь — вон, спокойный, как удав, и выглядит хозяином положения. Однако под этой маскировкой я нащупал всё сильнее вибрирующую струну тревоги. Он действительно что-то скрывает. И сомневается, стоит ли нам доверять.

— Что ты ещё знаешь о планах Стылых? И самое главное — откуда?

Кречет обсосал палец, оставил почти пустую вазочку и с тоскливым видом огляделся.

— Раз уж такой разговор серьёзный пошёл — может, чего-нибудь покрепче чая тяпнем?

— В десять часов утра? — мрачно переспросил я.

— Ах, ну простите, джентльмены. Я как-то не подумал.

Мы с Путилиным продолжали молча смотреть на него с выжидающим видом. Наконец, он сдался.

— Ладно, чёрт с вами. Сам напросился. К тому же, думаю, действительно будет лучше, если вы будете знать. Но — только вы. На общий совет это выносить не будем, лады?

— Договорились, — почти одновременно отозвались мы с Путилиным.

Кречет бросил взгляд в сторону Рады, но та сидела спиной к нам — из-за спинки сиденья был виден только краешек ее локтя.

— В общем, так… Вы не задумывались, а что я здесь вообще делаю? Я имею в виду —вообще здесь, на Чулыме? Я ведь сбежал вместе с остальными выжившими из Чунгарского стана ещё осенью. И знал, что Стылые со временем доберутся сюда. Любой на моём месте давно бы уже свалил, куда глаза глядят. В Томск или вообще за Урал.

— Задумывались, — ответил я. — Есть подозрения, что ты не зря избегаешь обжитых мест. Скорее всего, ты там в розыске. Беглый каторжанин или что-то вроде того.

Кречет, откинувшись на спинку сиденья, покачал головой.

— Мимо, князь. Хотя, не скрываю, пришлось последние годы водиться с очень разной публикой.

— Учитывая твой редкий Дар, могу предположить, что в бега ты подался, потому что насолил кому-то из нефилимских кланов, — добавил Путилин.

— А вот это уже ближе к истине. Ну, не то, чтобы насолил… Скорее просто не нашли общий язык с Демидовым. Позже к Вяземскому сунулся, но…

— С ним тоже не сошлись? — усмехнулся я.

— Тяжелый он тип, — нехотя ответил Кречет. — На первый взгляд-то даже располагает — основательный такой, солидный, вежливый. Но для него человека раздавить — всё равно, что муху прихлопнуть. А мне он не доверял. Похоже, думал, что Демидов специально меня в Томск подослал, и все наши с ним размолвки — это так, спектакль. Так что оказался я между молотом и наковальней. И решил двинуть сюда, на восток. Здесь как-то полегче дышится. Но!…

Он резко поднял вверх палец, акцентируя внимание.

— … Всё это было давно. Больше пяти лет уже по тайге валандаюсь. Не думаю, что Вяземский вообще обо мне помнит. А в полицейском ведомстве и в Охранке на меня и вовсе ничего нет. Так что остаюсь я здесь не потому, что мне некуда бежать.

— А почему? Говори уже толком, не люблю лишней болтовни, — поторопил его Путилин.

— Без лишней болтовни? — хмыкнул Кречет. — Да если коротко рассказать — звучит как какая-то небылица… Впрочем, извольте. Слышали ведь про Золотую бабу?

— Языческий идол? — кивнул Путилин. — Да, конечно. Многие его искали.

— Искали многие. А я нашёл. Причём не очень далеко. В дне пути от Чунгарского стана. Собственно, поэтому я там надолго и засел.

— Вот как? — со сдержанным любопытством отозвался Аркадий Францевич и подался вперёд, ставя локти на столешницу. — Так значит, она всё-таки существует?

— Своими глазами видел. Золотая глыба с человека размером. Не сказать, чтобы красивая. Грубоватая, явно древняя. Но силища в ней невероятная. Говорят, она многое может. Видеть прошлое и будущее. Исполнять желания…

По тому, как Кречет говорил об идоле, мне стало ясно, что охотился он за ним вовсе не из-за золота. Он грезил именно обретением силы. Хотел ещё больше укрепить свой Дар? Или раскрыть тайну своего происхождения? Он ведь тоже байстрюк, раз воспитывался под фамилией Сибирский…

— Вот только подобраться к ней человеку со стороны, конечно, тяжело, — вздохнул атаман. — Я постепенно клинья подбивал к местным, изучал их обычаи, постарался стать у них своим…

— Там тоже чулымцы? — уточнил Путилин.

— Нет, чулымцы вдоль реки живут. А там в основном ханты и вогулы. Сами себя они иногда называют мансы. Или манси… В общем, не суть. Земли их севернее, в сотнях верст отсюда. Говорят, они раньше на Урале селились, но их потом вытеснили на восток. И свою Золотую бабу они с собой увезли. Культ вокруг неё древний, немного жутковатый. Но хоть людей не режут в жертву, и то хорошо. А для того, чтобы говорить с идолом, избирают Одарённую шаманку. Либо она становится Одарённой, когда получает это место — тут я не совсем понял. Но имя ей дают новое. Даже, скорее, титул. Сорни-Най, Солнечная невеста. И вот тут-то я и нашёл лазейку.

Кречет заговорил ещё тише, почти заговорщическим тоном.

— Прежняя шаманка уже стара была, и должна была вот-вот передать свой пост новой кандидатке. И вот как раз с ней-то мне и удалось сблизиться. С будущей Невестой. Её звали Алтана…

Я продолжал постоянно держать Кречета под прицелом своего Дара, считывая в Аспекте Морока его эмоциональный фон, а заодно стараясь мягко подталкивать его к тому, чтобы он продолжал говорить. И на этом месте у него снова промелькнули яркие, как вспышки, воспоминания. Та же смесь, что и во время разговора на кладбище. Острое чувство потери, вины, досада и…

То, как он произнёс это имя… Тут даже без телепатии было понятно, что она ему не безразлична.

Кречет замолчал, задумчиво покручивая перед собой опустевший стакан.