Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 38

Панкратов, как всегда, был молчалив и серьёзен. Он тоже оглядывался, но через бинокль, забравшись на поваленное дерево.

— Основная часть Стылых — к югу от крепости, у реки, — ответил Феликс. — На севере видели лишь небольшие группы по несколько особей. Что-то вроде патрулей. Вот одну такую группу нам и надо перехватить. Перебить всех, кроме одного. Быстро проверить нашу теорию. И тут же вернуться к крепости. Лучше тем же ходом.

— Говорят, Стылые чуют друг дружку, как единое целое, — напомнил Смагин. — Что, если мы одних зацепим, а им на подмогу целая орда притащится?

— Вот поэтому и нужно всё сделать быстро и чётко, — вмешался, наконец, Панкратов, спрыгивая с дерева. — Предлагаю от подземного хода далеко не отходить, чтобы в случае чего можно было отступить.

— Но так мы можем раскрыть его местоположение для Стылых, — возразил Феликс. — Лучше, наоборот, запутать следы и провернуть всё на некотором расстоянии.

— Это дополнительный риск.

— Вся эта затея — сплошной риск. Но так мы, по крайней мере, не подставим под удар всю крепость. Давайте выдвигаться. Поднимемся во-он на тот холм. Оттуда должен быть неплохой обзор. Может, увидим какие-то следы…

Группа повиновалась, и вскоре они уже двигались вереницей, петляя между деревьями в поисках более удобного прохода. Снег был глубокий, так что продираться приходилось с большими усилиями.

Тоненький противный голосок сомнений всё настойчивее зудел в голове. Ну, и куда ты попёрся? Затея не просто рискованная — она дурацкая. Василевский вон хотя бы опытных проводников с собой взял. А вы-то на что надеетесь? Никто из группы, кажется, и в тайге сроду не бывал!

Хотя… Вон, Рокотов держится довольно уверенно. Как-то само собой получилось, что он вырвался вперёд, и теперь остальной отряд ориентируется на него. Панкратов следует за ним, напряженно оглядываясь по сторонам. За ним сам Феликс, потом Ланге, потом, с трудом поспевая за остальными, пыхтит коротконогий Ригер, еще и водрузивший на спину своё громоздкое изобретение. Смагин — замыкающий.

Переговариваться на ходу неудобно, да и тяжело, так что добрые полчаса они пёрли через сугробы лишь под хруст снега да звуки собственного сбивчивого дыхания. Солнца пока не было видно из-за деревьев, но само по себе небо становится всё светлее, и видимость была уже неплохая, почти как днём.

Феликс оказался прав — когда они поднялись на гребень холма, появилась возможность хорошенько оглядеться с высоты. Местность здесь была холмистая и каменистая, лес рос клочками, было много открытых пространств. Они надолго засели на одном месте с биноклями, осматривая буквально каждый куст.

— Ни-хре-на. Вот прямо ничегошеньки, — проворчал, наконец, Смагин.

— Ну, не совсем… — продолжая смотреть в бинокль, возразил Рокотов. — Следов много. Даже как-то слишком.

— Да где?

— Ну вон же. Правее во-он тех трех сосен, например. Там будто целая стая пробежала.

— Не вижу всё равно. Ну, снег и снег…

— Метель ночью была, картину смазала. Но всё равно неровности заметны. Ты приглядись. Сравни с местами, где сугробы совсем не тронуты. Видишь, какие они ровненькие, будто зализанные? А вон там их будто перебуровил кто. И вон там…

Феликс понял, о чём говорит Рокотов. Полноценных следов на снегу не осталось — они были запорошены сверху свежим снегом. Но в ложбине между холмами и правда отчётливо просматривалась широкая извилистая полоса, уходящая куда-то на восток.

И что делать? Идти по этому следу, всё больше отдаляясь от крепости? Сомнительная затея…

— Может, мы их просто не видим? — почему-то шёпотом спросил Ланге, тревожно оглядываясь. — А они уже знают, что мы здесь?

Вздохнув, Феликс достал револьвер и пальнул в воздух. От неожиданности все члены отряда вздрогнули и оглянулись на него. Звук выстрела прозвучал в безмолвной утренней тайге, как удар грома, далеко раскатился по окрестностям, отражаемый эхом.

— Вот сейчас — надеюсь, точно знают.

Однако они ещё довольно долго шатались по лесу без внятного результата. Старались не слишком удаляться от подземного хода, но сделали широкую дугу по окрестностям, отшагав не меньше трёх вёрст. Изрядно продрогли, хотя мороз был и не такой сильный, как вчера. В пути почти не разговаривали. Панкратов пару раз заводил разговор о том, чтобы вернуться в крепость, но Феликс довольно грубо отказывал. В воздухе в итоге повисло напряжение, нарастающее, кажется, с каждой минутой.

Уже давно было ясно, что вылазка пошла совсем не так, как задумывалось. Никаких Стылых к северу от крепости не было видно. И это, в общем-то, хорошие новости. Но только возвращаться с этим к Путилину — всё равно, что с пустыми руками. Решившись на эту авантюру, Феликс пошёл ва-банк — он либо переломит отношение к себе, добившись прорыва в борьбе со Стылыми, либо… Об этом даже думать не хотелось.

С нарастающим раздражением он рвался вперёд, обогнав остальных в отряде. Взбираясь по склону очередного холма, он с тоской вспомнил о Даре. Как же всё было проще, когда он умел летать! Расстояния воспринимались совершенно иначе. Но тогда он не ценил собственного Дара, принимал его как данность. Даже завидовал другим нефилимам.

Идиот! Выскочка! Избалованный мальчишка!

Вскарабкавшись на толстенный ствол вывороченного с корнем дерева, Феликс спрыгнул вниз, провалился в снег выше колен и выругался. Выбираться сразу не стал — замер, чтобы отдышаться. Взгляд при этом машинально скользил по дуге, оглядывая припорошенные снегом кусты.

По фигуре Стылого, стоящего буквально в двадцати шагах, он мазнул всё тем же беглым рассеянным взглядом. Осознание пришло с заметной задержкой — и по телу будто электрический разряд пробежал. Феликс раскрыл рот, но вскрикнуть не смог — горло будто перехватило удавкой, наружу вырвался лишь едва слышный хрип. Совсем как в детских ночных кошмарах, когда пытаешься позвать на помощь, но не можешь.

Стылых было двое. Один стоял, выпрямившись, второй — сидел прямо на земле, прислонившись спиной к стволу дерева. Но оба уже заметили его и устремились в его сторону — молча, без малейших эмоций на серых лицах. Однако от этого было ещё страшнее.

В горле по-прежнему стоял ком, и Феликс лишь бестолково хватал ртом воздух, как рыба. Правая рука сама собой шарила по правому боку в поисках оружия, но кобура с револьвером сдвинулась во время ходьбы. Он вспомнил про карабин за спиной и рванул за лямку, торопливо стягивая его и направляя в сторону Стылых. Те двигались всё так же молча, но быстро, разбрасывая высокий снег резкими движениями ног.

Онемевшие на морозе пальцы плохо слушались, он всё не мог как следует ухватиться за затвор, а Стылые уже были в нескольких шагах. Оба были вооружены лишь какими-то невнятными дубинами, но от этого было не легче. Один из них вырвался далеко вперёд от собрата и уже замахнулся для удара. Феликс явственно видел этот замах, будто время замедлилось. А сам в это время так и продолжал не глядя дергать за затвор карабина. Наконец, тот лязгнул в раме, загоняя патрон в ствол.

Сразу же грянул выстрел — Феликс жахнул прямо от живота, потому что вскинуть карабин к плечу времени не осталось. Но попал метко — в грудь, ближе к левому плечу. Правда, стоит ли целиться Стылым в сердце? Оно у них такое же, как у живых?

От попадания Стылый дёрнулся, будто получив тычок в плечо, но почти не сбавил шага. Феликс снова рванул на себя затвор. Выстрелить не успел — Стылый прыгнул. Отшатнувшись назад, Феликс завалился на спину, выставил перед собой ружьё — но уже параллельно груди, защищаясь. Невольно зажмурился, ожидая удара — сейчас эта тварь сиганёт, навалится всем весом…

Вместо этого раздалось какое-то злое, вибрирующее гудение, новые выстрелы, чьи-то крики — но всё это как-то приглушённо, словно сквозь толщу воды. Открыв глаза, Феликс увидел перед собой дрожащее марево, через которое все окружающие предметы выглядели искажённо, будто сквозь волнистое стекло.