Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 22

— А из крепости как незаметно выбраться? — поддержал его Погребняк. — Через южные ворота точно не сунешься — тут даже маленький отряд сразу заметят. Но и за малыми воротами на севере наверняка тоже следят.

— Дождёмся темноты, — вдруг подала голос Карагай. — А там… Отец-ветер укроет.

Она так и сидела на стене чуть поодаль, не вмешиваясь и даже, кажется, не шевелясь, так что про неё все невольно забыли. Кречет, смерив охотницу изучающим взглядом, насмешливо хмыкнул.

— Отец-ветер, говоришь… Да нет, у меня есть идея получше.

— Какая? — насторожился я.

— Не хочу портить сюрприз. Но… заодно поймёшь, на что я потратил свои силы.

— Ну, а насчёт Резонатора-то что? — не унимался Путилин, которого, кажется, всерьёз задело, что его мнение игнорируют. И к тому же он, видимо, понимал, что сам в этой вылазке будет лишь обузой. При всём уважении к прославленному охотнику на вампиров, нынешнее дело даже не всякому нефилиму под силу.

— А вот тут уже у меня есть кое-какая идея, — сказал я. — И тоже благодаря мсье Кречету.

— Серьёзно? — поднял бровь атаман. — Поделишься?

— Не хочу портить сюрприз, — парировал я, повторив его фразу его же тоном. — Да и вообще, пока не уверен, что получится. Для начала мне надо увидеть этот их Резонатор своими глазами.

— Как скажешь. И когда выступаем?

Я взглянул на Путилина, но тот нахмурился и даже отвернулся, делая вид, что дальнейшее его не касается. Ну и ладно. Я его, конечно, уважаю, но мы не в армии, и он мне не командир. И сейчас я намерен действовать по-своему.

— Для начала — давайте-ка спустимся вниз и отогреемся, — сказал я, бросив напоследок взгляд на лагерь Стылых. — А ещё — послушаем, что скажет Шестипалый.

— Богдан! Богдан!

Илья Колыванов бросился нам наперерез, когда мы уже спустились со стены. Бежал он через весь двор, и в голосе его сквозила такая тревога, что я напрягся.

— Скорее… — выдохнул оборотень. — Он ещё живой! Вроде бы…

Он полез за пазуху, бережно вытаскивая оттуда свою ручную сову, Пухляша. Птица едва трепыхалась и вся была покрыта коркой инея.

— Сможешь спасти?

Илью было не узнать. Всегда ехидный, насмешливый, из-за острого носа и рыжеватых волос похожий на лиса, он казался самым циничным из троих братьев. Но сейчас он был не на шутку взволнован за своего пернатого питомца, и вся эта его бравада слетела.

Я положил ладонь на Пухляша, прощупал его через Аспект Исцеления. Крохотное птичье сердце едва трепыхалось, но мне удалось его подбодрить несколькими волнами целительной энергии. Но в целом дело было худо — сова была серьёзно ранена. Тяжелая травма правого крыла, плюс сильное обморожение. Правая сторона тела, особенно лапа — вообще почти ледышка, сосуды так сжались, что кровоснабжение почти остановилось.

Но глаза он приоткрыл. Илья тут же радостно вскрикнул.

— Вроде получается. Но пойдём в тепло, — сказал я, забирая у него птицу.

До ковчегов идти было далеко, поэтому мы укрылись в караулке рядом с воротами. Тут было тесновато, но зато тепло — в центре помещения располагалась здоровенная решётчатая жаровня с крупными кристаллами жар-камня. Путилин, Погребняк и остальные тоже последовали за нами — на стене мы все успели изрядно продрогнуть.

— Кто это его так? — спросил я, осматривая птицу и первым делом занявшись внешними повреждениями.

Это оказалось проще, чем исправить последствия обморожения. Перелом я залечил, перед этим расправив крыло так, чтобы кости срослись, как надо. Открытую колотую рану тоже исцелил быстро. Но вот правая лапа Пухляша так и не двигалась, хотя в целом он заметно ожил — открыл глаза и даже начал ворочать головой.

— Да шут его знает. Я пустил его полетать, оглядеться, — объяснил Илья. — Через него смотрел. И вдруг — как будто ломом по башке шарахнуло! И холод по всему телу. Сам чуть не ослеп, меня Нестор вон еле откачал.

— А сейчас как?

— Да оклемался уже. Просто я, когда через зверей смотрю — всё через них чую. Как будто это я там, в их шкуре. Так что… больно было.

— А где летал? Что видел? — вмешался Кречет.

— Да пару кругов сделал по-над крепостью. Стылых видал. Не только возле реки, но и в лесу, к северу. Мелкими шайками, по трое-четверо. И ещё какие-то волчары там рыскают с костяными башками. Похожую Богдан на совет притащил.

— Много их?

— Две стаи видел, штук по пять. Одна прям на опушке, напротив северных ворот. Вот тут-то Пухляша и сшибли. Хорошо хоть, над самой крепостью. Во двор упал.

— А кто сшиб-то, не успел разглядеть? — спросил я. — Рана какая-то странная. Будто сверху что-то ударило.

— Так и есть. Я потом глянул — а в небе птицы какие-то кружат. Высоко, как ястребы. Один из них, похоже, в спину и долбанул.

— Может, тоже разведчики Стылых? — предположил Жак.

— Ну, а кто ж ещё? — проворчал Илья. — Ещё и холодом бьют. Видишь, обледенел весь.

— Этого ещё не хватало! — выругался Погребняк. — Если эти твари постоянно там кружить будут — из крепости вообще носа не сможем высунуть.

Карагай после этих слов молча вышла, снимая с плеча лук. Я не успел её окликнуть — был всё ещё занят птицей. Пухляш, наконец, окончательно ожил, и Илья даже смог посадить его себе на плечо. Правда, правая лапа у него всё ещё плохо слушалась, и хватка была слишком слабой. Но то, что пальцы на лапе вообще двигались — хороший знак.

— Потерпи, братишка, — Илья погладил его согнутым пальцем. — Я уж думал всё, отлетался.

— Да оклемается, я думаю, — усмехнулся я. — И летать будет. Кости вроде ровно срослись.

Будто подтверждая мои слова, неясыть, перебирая ногами, чтобы устроиться поудобнее, на мгновение расправил крылья.

— Спасибо, князь, — сжал мою руку Колыванов. — Сочтёмся.

— Да брось. Мне не сложно. И за сегодня я уже не в первый раз Айболитом заделался. Вон, у Карагай тоже её рысь вылечил.

Сам Илья усмехнулся с немного непонимающим видом. Я спохватился — словечко «Айболит» было явно из моей прошлой жизни, и вырвалось у меня на автомате. Со мной такое частенько бывало, особенно поначалу. Я даже не всегда сам мог вспомнить контекст подобных слов или выражений — они просто всплывали в памяти, к месту и не к месту.

Но в этот раз я успел поймать на себе мимолётный, но цепкий взгляд Кречета, стоящего как раз напротив меня, по другую сторону жаровни. И от этого взгляда меня будто электрическим разрядом прошило.

Он… понял! В отличие от остальных людей в комнате, он понял, о чём я! И эта проброшенная вскользь фраза его удивила, потому что он не ожидал её услышать. Мало того — я и сам сейчас припомнил пару моментов, когда меня самого что-то так же царапало в его речи. Да вот же, недавно совсем, когда я с ним эдрой поделился — он что-то ляпнул про заряженную батарейку. Теоретически, так мог сказать и человек из этого мира — с электричеством здесь уже хорошо знакомы. Но… Нет, ни от кого я здесь за несколько месяцев не слышал ничего подобного.

— Значит, у Стылых ещё и летучие разведчики имеются? — задумчиво пробормотал Путилин, растирая озябшие руки и вытягивая их над жаровней. — Но птицы, как я полагаю — лишь инструмент? Ими ведь, наверное, кто-то управляет?

— Думаю, да, — подхватил я его мысль. — Как и теми войхулами, с которыми я сцепился утром. Тут нужен Дар, похожий на тот, что у Ильи.

— А Резонатор тут не при чём? — нахмурился Погребняк. — Я что-то ни хрена не понимаю. Та шаманка рассказывала, что вроде как через глыбу Чёрного льда вся орда Стылых управляется. Но глыбы этой что-то и не видно…

— Я думаю, что есть и что-то вроде малых Резонаторов, — вмешался Жак. — Которые связаны с основным и образуют с ним целую сеть. Ну, знаете, как… станции телеграфа, например.

— А что, кучерявый дело говорит, — одобрительно кивнул Кречет. — Раз орда разделена на несколько отрядов, то у каждого такого осколка должен быть и какой-то свой главарь и свой Резонатор для управления.