Воевода (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич - Страница 19

Я прикрыл глаза, переключаясь на Аспект Ткача. Два Ока, установленных на южной стене, я потерял, но смог взглянуть на крепость со стороны реки. И картина открылась впечатляющая.

Всё-таки Аспект Разрушителя — страшная штука. Поле перед стенами было перебуровлено так, будто какой-то обезумевший великан бороздил землю огромным ножом — кое-где следы от луча были такие глубокие, что в них можно было укрыться, как в траншее. Повсюду валялись останки Стылых. Особенно много их было рядом со стеной — местами под их телами едва можно было разглядеть землю.

Судя по количеству трупов, пожалуй, половину отряда мы у Стылых перебили, а то и больше. Остатки отошли метров на триста-четыреста к югу, к самой реке. И сейчас там клубилось облако морозной маскировки вроде того, которое их маги применили при штурме. Туман этот расползался на сотни метров, ветер относил его вниз по реке, так что толком непонятно было, ни сколько Стылых осталось, ни чем они заняты. Лишь иногда там мелькали какие-то вспышки.

Можно, конечно, попробовать пообстреливать этот участок из пушек — пусть и вслепую. Но пока нашим было не до этого.

В общем, мощь Разрушителя за считанные секунды переломила ход битвы. Но вот с прицельностью у Рады, конечно, беда. Или, точнее сказать, сама сила, которая из неё вырывается, не приспособлена для аккуратных воздействий. Сбивая штурмующих со стены острога, она здорово её повредила. Пожара, к счастью, не началось, и каменный фундамент тоже остался цел. Но на довольно обширном участке верхняя часть стены обрушилась. И часть пушек, установленных там, мы тоже потеряли — штуки три я точно разглядел валяющимися внизу.

Впрочем, пока я отлучался, подлечивая Раду, наши тут времени не теряли. Раненых и погибших оттащили внутрь крепости, но на стенах по-прежнему суетились десятки бойцов — и из Священной Дружины, и из банды Кречета. Приметные тулупы гарнизонной формы я тоже заметил, хоть и стало заметно меньше.

Тряхнув головой, я поморгал, переходя к обычному зрению.

— Да не похоже, что они сунутся. По крайней мере, в ближайшее время.

— Хорошо, если так, — крякнул Кабанов. — Хоть немного успеем зализать раны. Эй, Жак, ты чего? Брось каку!

Пока мы разговаривали, Полиньяк уже где-то раздобыл бледную оторванную кисть руки, явно принадлежавшей Стылому — с угольно-чёрными когтями и какими-то письменами на тыльной стороне ладони. Как она очутилась по эту сторону стены — загадка. Но француз обрадовался этой находке, как ребёнок. Правда, не знал, куда её деть — никакой сумки он с собой не прихватил. Тоже мне, исследователь.

— Да всё в порядке. Это он образцы собирает, по просьбе профессора Коржинской.

— А, ну раз так…

— Кстати, Борис Георгиевич, — добавил Жак. — Если вам попадутся ещё фрагменты тел Стылых, а лучше целый экземпляр — то сообщите, пожалуйста. Мы постараемся их все тщательно изучить.

Боцман отреагировал скептически, но всё же указал на открытый навес справа от ворот.

— Всю подобную пакость я распорядился вон туда оттаскивать. Так что сможешь глянуть. Но поторопись — к вечеру мы собирались это всё в яму сбросать и сжечь.

— Нет, нет, ни в коем случае! Вдруг пропустим что-то интересное!

— Давай уже наверх, вивисектор, — проворчал я, поторапливая француза.

На стену вела добротная деревянная лестница с перилами. Сами косоуры — из длиннющих стволов камнедрева, ступени тоже толстые, прочные, из распущенных повдоль брёвен. Но сейчас она обрывалась почти в пропасть — вместо широкой площадки, на которой в начале боя размещались две пушки, в стене зияла изрядная пробоина.

Когда мы с Жаком поднялись, и я разглядел повреждения поближе, стало понятнее, в чём дело. Стена была толстая — даже в самых узких частях, где были только проходы от одной площадки к другой, на ней свободно могли разминуться двое человек. Но внутри она была не монолитна. Бревенчатый каркас из стволов камнедрева был заполнен очень грубым раствором из крупных камней, а кое-где, кажется, и вовсе из песка и щебня. Судя по всему, кое-где были и пустоты — возможно, какие-то потайные ходы. Рада лучом своего Дара сковырнула кое-где внешнюю сторону стены. И ладно бы разнесла в щепки несколько зубцов — это было бы не страшно. Но бревна камнедрева прочные, как гранит, и уложены были хитрым способом, цепляясь друг за друга. В итоге, когда вышибло несколько — те потянули за собой другие, выворачивая наружу целые участки каркаса. Кое-где из-за этого обвалилась и внутренняя кладка, оказавшаяся недостаточно крепкой.

Сильнее всего пострадала верхняя треть стены Полным обрушением это точно не грозило — удар пришёлся очень вскользь. Плохо то, что нарушилась целостность самой линии обороны — кое-где внешних зубцов не осталось вовсе, а для прохода годились лишь узенькие неровные мостики, обрывающиеся в пропасть.

Но наши люди не сидели без дела — наверху кипела работа. Раненых уже всех переправили вниз, а теперь казаки пытались хоть как-то залатать бреши, и в первую очередь — проложить по верху что-то вроде строительных лесов, чтобы восстановить сквозной проход. Я даже удивился, насколько быстро это было организовано. Ну сколько я пробыл с Радой? Минут двадцать? Ну, полчаса от силы.

Но всё же повреждения оказались более обширными, чем я успел разглядеть в разгар боя. Впрочем, в те секунды я был сосредоточен только на Раде. Если бы я не успел её вовремя поймать… Ай, даже думать об этом не хочется.

— Да уж, хреново… — пробормотал я вслух.

— Не то слово, — вдруг раздался позади голос Кречета. — Но главное, что мы им хорошенько дали по зубам.

Да что у него за привычка подкрадываться!

— «Мы»? — проворчал я, оборачиваясь через плечо. — Что-то я тебя на стене не видел.

— Зато я много чего интересного наблюдал, — невозмутимо отозвался атаман, догоняя нас с Жаком. — Ты и сам парень не промах, но невеста у тебя, оказывается — вообще огонь. Что ж ты её прятал до последнего? Она ведь могла сразу всю орду сжечь, не подпуская к стенам.

— Не всё так просто, — буркнул я.

— Но она хоть в порядке? Мне показалось, что…

— Не суй нос не в своё дело, ладно? — огрызнулся я.

— Да как скажешь, князь, — рассмеялся Кречет, выставляя перед собой ладони. — Что ты злой-то такой?

Мы все втроём, лавируя между торчащими как попало брёвнами, прошлись по верху стены к ближайшей уцелевшей площадке с пушками. Тут стояло две трёхдюймовки, артиллерийский расчёт тоже дежурил рядом, поглядывая на юг. Здесь же оказался и Путилин с Погребняком. Оба стояли у края стены, наблюдая за противником через бинокли и переговариваясь. Рядом отирался и Феликс Орлов. Телохранителей его не было видно поблизости.

Увидев меня, катехонец заметно обрадовался.

— А, Богдан! Ты куда запропастился? Как Рада?

— Уже лучше. Но, боюсь, в следующий раз свой фокус покажет не скоро.

Он сокрушённо покачал головой и снова взглянул в бинокль.

— Что ж, ну по крайней мере, мы их отбросили. Они явно не ожидали такого отпора.

— А я так и сказал, — вклинился Кречет. — Вряд ли они сегодня повторят штурм. Скорее всего, будут ждать подкрепления.

— Похоже на то, — согласился и Погребняк. — И судя по всему, они растягиваются. Вон, полукольцом выстраиваются вдоль всей излучины.

— И… похоже, что-то строят, — добавил Орлов, вглядываясь вдаль. Он обходился без всякого бинокля. — Вон там уже больше десятка деревьев повалили. Вон, видите? Опять!

Одна из высоченных сосен на опушке леса медленно накренилась, а потом и повалилась наземь.

— Укрепляются, сволочи, — вздохнул Кречет. — Готов об заклад биться — к северу от крепости в лесах тоже их отряды рыщут. Можно сказать, мы уже в кольце.

— Ну, это как раз было ожидаемо, — проворчал Погребняк. Он был ещё мрачнее, чем обычно, и здорово потрёпан. На правой щеке запеклась огромная ссадина. — Чего я не ожидал — что они на нас так с ходу попрут. И ведь у них почти получилось!

В голосе его промелькнула горечь и едва сдерживаемое отчаяние. Это было так непохоже на толстокожего грубияна, каким я его видел все эти дни, что я невольно присмотрелся к нему внимательнее. Даже без Аспекта Морока было понятно, что он в полном раздрае.