Мятежный Инопланетянин (ЛП) - Тайден Милли - Страница 2

Сагестар почувствовал руку между лопатками, затем шагнул вперед, едва ловя себя от толчка. Сагестар нахмурился.

— Давайте не будем спешить ни с чем, Ваше Высочество. — Сагестар был готов расправиться с этим придурком королем. — Я один из ваших жителей.

Король высоко поднял руку и сказал:

— Иди с моим благословением, сын мой.

У Сагестара челюсть отвисла. Этот мужик был большой кучей дерьма. Спасите деревню от внезапной атаки, и король добровольно отправит героя.

— Еще одна вещь, король, — сказал Оле. — Мне нужна капля крови от каждой женщины в деревне.

В комплексе Оле на планете Чинкот Циррус Мунмист поспешила по коридору главного дома за женщиной, которая давала указания для уборки. Циррус раздраженно произнесла:

— Госпожа, Этч…

— Зови меня Бэй, — сказала она.

Углы губ Циррус приподнялись. Серьезно? Эту женщину звали Бэй Этч? Черт возьми. Ее матери бы понравился этот фрагмент. Если бы она была жива. Циррус отбросила эти мысли в сторону. Не время. Бэй спросила:

— Как лучше всего чистить мрамор короллон?

Черт, это был хороший вопрос. Не то чтобы у нее и у кого-либо в ее семье никогда не было денег, чтобы позволить себе такую расточительность. Э-э… Война все равно бы разрушила все это на части.

— Не бери в голову, — ответил Бэй Этч. — Как насчет лучшего способа удалить кровь с материала сташио?

Циррус знала, как удалить кровь из полиэстера, который был всем, что можно было купить на Земле. Со всеми этими битвами кровь была ее второй натурой.

— Ну... я не уверена…

Бэй открыла дверь и включила свет. Циррус последовала за ней в кладовую с полками, заставленными бутылками, коробками и всякой всячиной.

— Ты знаешь, как пользоваться шваброй? — спросила Бэй, швыряя сумку в руки Циррус.

— Да, Бэй, — ответила она.

Женщина положила бутылку с чистящим средством в сумку.

— Вытирать пыль?

Она положила в контейнер несколько тряпок и чистящих средств, держа его обеими руками.

— Да, Бэй.

Циррус остановилась позади женщины, которая открыла контейнер с аптечкой. Бэй вынула маленькую трубку, откинула крышку, затем выдвинула то, что выглядело как булавка.

Прежде чем Циррус успела спросить, для чего это нужно, женщина уколола ее палец, собрала несколько капель и снова взяла трубку. Циррус собиралась возразить, думая, что это было очень подло для получения образца крови, когда ее руки были полны и недееспособны. Сука.

Что она вообще хотела? Циррус уже сказала женщине, что она ничем не больна.

Бэй продолжила свои вопросы.

— Ты можешь заправить кровать?

Бэй схватила метлу и вышла из комнаты.

С тихим вздохом и пытаясь не отставать, Циррус ответила:

— Да, Бэй.

Циррус не была специалистом по уборке, для которой предназначалось объявление о работе. Но это была возможность, которую она не могла упустить. Ответ на ее величайшие заботы и страхи жили в этом доме. Она сделает все, чтобы получить это. Что угодно.

— Бэй Этч, я хотела бы задать вопрос, если можно.

Циррус едва не споткнулась с тяжелым грузом, который несла. Кроме того, ее шикарное тело не должно было двигаться так быстро. Если бы она хотела пробежать десять метров, она бы присоединилась к бегунам со склада вместо того, чтобы подать заявление сюда.

Они подошли к окну, где сидели несколько симпатичных певчих птиц. Существа были прекрасны. В некотором роде напоминал ей фотографии, которые она видела до того, как война убила всю дикую природу на Земле.

— Говори, девочка, — сказала Бэй Этч хриплым голосом.

Затем кулак Бэй метнулся в сторону, ударив по оконному стеклу. Циррус была удивлена, что оно не сломалось. Птицы, сидевшие там, издали леденящий душу визг. Можно было подумать, что их медленно убивают или что-то в этом роде. И черт побери, это было громко.

— Почему предыдущий уборщик ушел? — спросила Циррус сквозь крики смерти.

— Он не ушел, как таковой, — ответила Бэй.

Повернув за угол, птицы оказались вне пределов слышимости. Слава Богу.

— Уборщик пролил суп на Хасса, и ему отрезали голову.

Сердце Циррус замерло. Правильно ли она услышала?

— Как насчет того, что был до этого? — спросила Циррус, не уверенная, хочет ли знать.

— Эта больная женщина постоянно пела или напевала. Она никогда не могла молчать, поэтому Хасс разорвал ей горло.

Циррус застыла на месте. Хорошо, что Бэй тоже остановилась.

— И, если тебе любопытно, та, что была до этого, не могла вернуть вещи на место. Хасс не любит перемен, — сказала Бэй.

Бэй схватила ее за руку и пододвинула ближе к закрытой двери.

— Клади вещи обратно туда, где ты их нашла, не шуми и ничего не проливай.

С этими словами Бэй приоткрыла дверь и толкнула ее в комнату, затем тихо закрыла дверь.

Стоя лицом к двери, Циррус не двигалась, ожидая, пока кто-нибудь заговорит, но на подоконнике не было ничего, кроме птиц. Затем она услышала скрип, похожий на туфли, когда-то создаваемые на определенных этажах.

Циррус обернулась и увидела кучу мужчин, спиной к ней. Они медленно скользили руками и ногами по воздуху. На Земле это называлось Тайцзи. Затем она заметила что-то еще.

Все они были обнажены.

Когда Циррус повернулась, чтобы хлопнуть рукой по глазам, ее локоть наткнулся на что-то твердое. Хрупкое на вид произведение искусства наклонилось и стало падать на пол. Циррус вспомнила, как Этч говорила, что шумная горничная была убита. В этой тихой комнате авария будет звучать как взрыв.

Циррус протянула руку, чтобы поймать вещь, и обернулась вокруг стойки, а в руках у нее все еще лежало чистящее средство. Потеряв равновесие, Циррус упала на бок, искусство тихо улеглось в ее руке. Благодаря ее пышности не было слышно ни звука, когда она приземлилась. Затем Циррус заметила, что пьедестал качается в другом направлении.

О боже. Она собиралась умереть еще до того, как начала работать. Это божественное наказание, которое она заслужила за этот злой заговор, в который вступила. Но Циррус сделала бы это снова.

Когда колонна наклонилась, Циррус подняла ногу, поймав подставку лодыжкой. Глубоко вздохнув, она готова была расцеловать все, что спасло ей жизнь. Осторожно, Циррус поправила произведение искусства, затем почистила его. Оглядываясь на мужчин, они все еще молча двигались спиной к ней.

Из бутылок для очистки Циррус взяла желтый баллончик, надеясь, что это полироль и тряпку, и принялась за деревянную мебель вокруг стула. Там стояло несколько обитых тканью стульев с потертыми сиденьями и боковые столики с пепельницами заполненными окурками сигар. Она бросила эти отвратительные окурки в свой мешок для мусора, и ей тоже хотелось бросить пепельницы.

Циррус посмотрела на мужчину в передней части группы. Это был Хасса Оле. Парню действительно нужно было подстричься, но, черт возьми, у него была великолепная задница.

Человек был самым прекрасным произведением искусства. Икры и бедра выгравированы из известной глины. Пухленькая попка, сделанная, чтобы поместиться и сжаться в ее руках. Как может кто-то настолько ужасный быть таким великолепным?

Циррус стояла, уставившись на него, ее разум представлял его ягодицы в ее руке, ее пальцы делали захватывающие движения, когда мужчины кряхтя, подняли ногу, повернулись, затем опустили ногу вниз, лицом к ней. Было довольно странно видеть тридцать комплектов вялых членов и свисающих яиц в унисон.

Пораженная, Циррус не знала, что делать. Все взгляды устремились на нее, ее глаза поднялись с уровня паха. Если бы она могла выбрать момент, чтобы умереть, это был бы он.

Кровь хлынула к ее лицу, разогревая до глубины души. Циррус отступила назад, желая исчезнуть, исполнив свое желание, споткнулась о скамеечку для ног и упав перед кофейным столиком.

Циррус лежала на спине, глядя на милых птичек в окне потолка. Откровенно говоря, которое придется отмывать из шланга из-за птичьего помета.