Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 6

Я смотрю им вслед, пока те не скрываются за углом. Наступившая тишина кажется оглушительно громкой. Остальные мамочки уже успели разойтись, оставив меня в полном одиночестве со стаканчиком остывшего кофе у ног.

Я достаю телефон и набираю сообщение Лейтон. Нужно спросить, говорила ли она с другом-врачом. Я откладывала это слишком долго, и то, какими глазами Хейзел смотрела на Монро и Хейса, заставляет меня понять: план нужно немедленно приводить в действие.

Деккер

Захлопнув дверь, я сбегаю по последним ступеням бетонной наружной лестницы кондоминиума. Решетчатая калитка со скрипом поддается толчку и с глухим стуком встает на место. Обернувшись, я замечаю очередную картонку. Девчачим почерком с завитушками выведено: «Дагаут», а вокруг налеплен целый ворох записочек – фанатки крепят их на все, что подвернется под руку. По большей части на жевательную резинку.

Я даже не пытаюсь сорвать плакат и выбросить в урну: сорву сейчас – завтра на том же месте появится новый.

Вести счет посланиям я бросил недели через три. За ними стоят девушки, отчаянно пытающиеся пробиться сквозь единственную преграду, отделяющую от нашего мира. А вот Пенелопе Рипли уже много лет никакие двери не нужны.

До сих пор странно, что девицы тратят столько сил, пытаясь выйти на связь. Мы ведь ничем не отличаемся от парней, которых они могли бы подцепить в любом баре. Да, играем в профессиональный бейсбол, но почти уверен: они знать не знают ни о нашей жизни, ни о сумасшедшем графике. Впрочем, тут же я напоминаю себе, что постоянный парень им вряд ли нужен – скорее уж интрижка на одну ночь.

Никогда не думал, что стану одним из таких парней. Долгое время я оставался в тени, будучи «другим» близнецом Дэвис – тем самым, на которого никто не обращал внимания, к кому за сотни километров не мчались тренеры и скауты, мечтая вылепить будущую звезду. Тем, кому пробивать дорогу в жизнь приходилось в одиночку.

Если верить рассказам, Хейс и Истон блистали еще в школьных и университетских командах. Они с самого детства знали, что попадут в высшую лигу. Отец увез Фостера на юг, чтобы кровь из носу пропихнуть в профессионалы, а меня бросил глотать пыль в любительской лиге. Вечное сравнение нас, близнецов, в те годы выскребло какую-то важную часть души. Фостер обходил меня абсолютно во всем, и я принимал это слишком близко к сердцу – гораздо ближе, чем следовало.

И все же брошенные им на днях в дагауте слова звучат чертовски правдиво. За карьеру я взял четыре «Золотые Перчатки». Свою состоятельность доказал, так почему же словил ступор именно теперь, когда на кону стоит все?

Неудивительно, что Джаггер вызвал меня на разговор. Агенты всегда жаждут личной встречи, если подопечный лажает в год продления контракта. Газетчики трубят, будто возвращение Фостера выбило меня из колеи, но причина совсем в другом. Я люблю брата и искренне рад, что мы наконец-то восстанавливаем разрушенные мосты после стольких лет разлуки. Черт, да даже не пытаюсь вернуть единственную женщину, которую буду любить всегда, только ради того, чтобы сохранить мир между нами. Если подобный шаг не доказывает, чью сторону я выбираю, то уж и не знаю, что еще нужно.

В блинной, где Джаггер обычно собирает клиентов, в разгар рабочей недели совсем немноголюдно. Тем не менее за стеклянной перегородкой по-прежнему дежурит повар, выпекающий фигурные блины по заказам посетителей. Одна из официанток, должно быть, узнает меня: она молча указывает на дальний правый угол зала, где за столиком на двоих расположился Джаггер.

Галстук закинут за плечо, на носу очки для чтения, а большие пальцы летают по экрану смартфона с сосредоточенностью человека, проворачивающего сделку на миллион долларов. Стоит подойти, как он сверяется с часами.

— Я вовремя.

— Даже раньше срока, — улыбается он. — За то тебя и люблю, Деккер, — Джаггер гасит экран телефона и кладет его на стол дисплеем вниз.

Я проскальзываю на противоположный диванчик и выжидающе замираю.

— Не перестаю тебе удивляться, — со смешком качает он головой.

Я киваю, чувствуя, как внутри туго сворачивается раздражение. Этот его смешок. Моя манера заходить. Вот-вот начнется старая песня о том, что мы с Фостером абсолютно разные. Слышал уже добрую сотню раз. С меня довольно: сыт по горло тем, что нас вечно сравнивают. Конечно, репутация у меня куда завиднее, но оттого, пожалуй, разговоры и бесят сильнее всего. Фостер ведь человек неглупый и не плохой. Он выжал максимум из того воспитания, что ему дали, и, если уж на то пошло, с каждым днем мы все отчетливее меняемся.

Джаггер долго и пристально всматривается в мое лицо, но я и бровью не веду.

— Хотел бы я принести вести получше, — вздыхает он.

— Я так и думал, — слетает с губ тяжелый вздох.

— Ни в какую не уступают.

К столику подходит официантка, и я мысленно благодарю судьбу за паузу: появляется возможность подавить злость на команду, которой, как мне казалось, давным-давно доказал свою состоятельность.

— Привет, Хайди. Мне как обычно, пожалуйста. И еще просили в этот раз раздобыть лилию, если Эрику не в тягость, конечно.

— Он такие уже делал, справится, — с улыбкой качает головой белокурая официантка.

— Спасибо, — благодарно кивает и улыбается Джаггер. — У дочки сейчас цветочный период, всю плешь Куинн проела: умоляет обновить обстановку в комнате.

Джаггер с официанткой еще немного болтают о его дочурке, которая вечно диктует отцу, какой именно фигурный блин следует заказать.

— Твой черед, — Джаггер выдергивает меня из размышлений о том, в каком городе могу оказаться в следующем сезоне.

— Мне омлет из белков, перец, грибы и авокадо. И порцию тостов из хлеба на закваске, спасибо, — я протягиваю Хайди меню.

Стоит ей отойти, как Джаггер откидывается на спинку дивана.

— Понимаю, новости совсем не те, каких мы ждали, — произносит Джаггер. — Я надеялся, они дадут хоть какие-то обещания или хотя бы твердо подтвердят, что по-прежнему делают на тебя ставку. Но зарплатная ведомость и так трещит по швам. ДИКи в нынешнем году дошли до арбитража, и «Кольтс» одобрили повышенные оклады. К счастью, свободными агентами они стать не могут, однако... Харкинс обойдется команде куда дешевле, — я хмуро качаю головой. — Ты ведь парень неглупый, Дек. Сам прекрасно понимаешь здешние правила игры.

— ДИКи – аутфилдеры. Да и я лишнего не прошу, просто нужна уверенность, что останусь в команде.

Отхлебнув кофе, Джаггер опускает кружку на стол.

— Игроки-то они хорошие. Мы ведь еще со времен драфта знали, что Дрю – громкое имя. Да и не в них главная беда, а в Харкинсе. Рипли пока не спешит выпускать его на поле: знаю, к тебе он неравнодушен, — Джаггер снова прищуривается, разглядывая меня поверх кружки и намекая на общее прошлое с обоими Рипли – и с отцом, и с дочерью. — Не давай Харкинсу вытеснить тебя с поля, и под конец года точно получишь желаемый контракт, но мой долг – подготовить тебя ко всему. Если «Кольтс» не удержат, в следующем сезоне я хочу вывести тебя на рынок свободных агентов.

— Выход на рынок свободных агентов больше похож на аукцион холостяков.

— На рынке свободных агентов как раз и крутятся самые большие деньги, а спрос на тебя будет огромный, — возражает Джаггер. — Кстати, утром звонил Грэм Саттер, расспрашивал о тебе. У них дыра на третьей базе, и считают, что ты идеально подходишь на эту роль.

— Нью-Йорк?

Джаггер кивает, и в глазах вспыхивают значки долларов. При одной только мысли о таком куше у него, небось, аж дыхание перехватывает. Деньги на щедрые выплаты свободным агентам точно водятся.

— Да, вот только я за миллионами не гонюсь, — качаю головой я. — Мне нужна стабильность. Нравится Чикаго. Нравятся ребята по команде, нравится...

— Пенелопа Рипли?

Я отрицательно качаю головой, но челюсти невольно сжимаются, и от Джаггера это не укрывается. С агентом, который знает тебя с двадцати двух лет, иначе и быть не может: сохранять бесстрастное выражение лица бесполезно.