Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 33

— А вот и ты, — Лейтон заходит в дом с грязной посудой. — Как раз вовремя жарить зефирки.

Пенелопа дарит мне легкую улыбку и проходит на кухню, оставляя одного в дверях.

Как и следовало.

Пенелопа

О такой кухне, как у Лейтон, я всегда мечтала.

Здесь тепло, пахнет тем, что недавно жарилось на гриле, а на столе вечно красуется какое-нибудь недоделанное блюдо. Весь холодильник облеплен календарями, рисунками и расписаниями, да и на самой столешнице то тут, то там громоздятся кучки чьих-то вещей.

Келли устроилась на высоком стуле перед тарелкой с двумя сморами.

Лейтон закидывает капсулу в посудомоечную машину, запускает цикл и пристраивается на соседний стул рядом с Келли, чтобы съесть сморы, только что принесенные Хейсом.

В платье, на каблуках и при полном макияже я чувствую себя жутко неуместно: ведь так старалась ради мужчины, напротив которого просидела весь вечер, думая при этом совершенно о другом.

Сморы выглядят невероятно аппетитно, особенно когда Келли откусывает кусочек, но поход на улицу за собственной порцией грозит новой встречей с Деккером.

— Попрошу Хейса сделать тебе порцию, — словно читая мои мысли, говорит Лейтон.

Но не успевает она подняться со стула, как задняя дверь распахивается.

В кухню с тарелкой в руках входит Истон.

— Для дам, — произносит он, пододвигая ее по столешнице. На тарелке красуются четыре далеко не идеальных смора.

— Неужели дети стряпали? — доедая свой, спрашивает Келли.

Истон картинно прижимает руку к сердцу.

— Намекаешь, что я не джентльмен?

— Ты? Исключено. Будь за этим столом одинокие красотки, ты бы точно включил обаяние на полную мощность, к гадалке не ходи, — Келли расплывается в притворно-сладкой улыбке.

— Вообще-то, за стойкой сидит одна горячая и совершенно одинокая женщина, — Лейтон многозначительно косится в мою сторону, направляясь к холодильнику, чтобы достать оттуда начатую бутылку белого вина и два бокала.

— А точно ли одинокая? — Истон с любопытством склоняет голову.

Я словно подавилась куском смора. Он ведь едва меня знает, а уже умудрился нащупать самый корень главной проблемы взрослой жизни.

Разливая вино, Лейтон косится в мою сторону.

— Пенелопа одинока. И только что была на свидании.

Истон заливается смехом и, еще не успев толком выйти за дверь, выкрикивает:

— Золотой, а твоя-то барышня ходила на свидание! Кончай тормозить, вытаскивай уже голову из задницы.

Мужчины хором напоминают, что рядом дети, но кого мы обманываем? Детвора во дворе наверняка слышала словечки куда похлеще какой-то там «задницы».

К тому моменту, как я оборачиваюсь, внимание Келли и Лейтон приковано ко мне.

— Что? — я придвигаю бокал. На меня устремляются два абсолютно одинаковых взгляда, красноречиво требующих немедленных откровений. Я же просто указываю на лицо Келли. — У тебя шоколад в уголке рта.

Лейтон протягивает Келли салфетку, и та утирает рот, проглатывая последний кусочек второго смора.

— Без шуток, я постоянно что-то жую, — вздыхает Келли. — Все отлично, но что со мной будет, когда перестану кормить Эллис грудью?

— Все будет нормально, — заверяю я. Отлично помню, как завязала с грудным вскармливанием: аппетит тогда наконец-то пришел в норму и стал хоть сколько-то умеренным. Настоящей проблемой оказалась скорее скука, стоило Хейзел перейти на двухразовый дневной сон и начать рано ложиться на ночь. С ней вообще не возникало хлопот.

— Так, мы собрались не ради этого, — Лейтон делает глоток вина. — Выкладывай. Как прошло свидание с Элиасом?

— О да, кого вообще волнует, что я ежедневно объедаюсь, будто на конкурсе едоков? Пожалуйста, Пен, расскажи про свое горячее свидание с доктором, — подхватывает Келли.

От того, как Келли сокращает мое имя, я невольно улыбаюсь. В такие моменты кажется, будто обрела настоящую дружбу – вот только есть одна загвоздка: все они связаны с Деккером. Стоит признаться, как тяжело находиться с ним рядом и как отчаянно хочется дать отношениям шанс, я рискую их потерять. Ведь они встречаются с товарищами Деккера по команде.

— Он приятный.

Келли неопределенно мычит и тянется за следующим смором.

— Мой гинеколог тоже приятный. Звучит не слишком многообещающе.

Улыбка сползает с лица Лейтон.

— Он веселый, добрый и внешне очень даже ничего. Расспрашивал про Хейзел, и его, похоже, ничуть не смутило, что я мама. Но...

Лейтон понимающе кивает.

— Просто не твой человек?

Я отрицательно качаю головой и тянусь к тарелке за смором.

— И все? — уточняет Келли.

— В каком смысле?

— В смысле, не сравнивала ли ты его весь вечер с кем-то другим? — ее брови ползут вверх.

Я прихожу к выводу: раз уж мы собираемся стать подругами и построить что-то по-настоящему искреннее, то скрывать нечего – пора выкладывать правду.

— Я весь вечер сравнивала его с Деккером, — я плашмя падаю грудью на прохладную каменную столешницу. — Я жалкая.

Лейтон бросает взгляд на заднюю дверь, затем снова смотрит на меня.

— Вовсе нет.

— Ага, Лейтон вон годами сохла по моему брату, — Келли качает головой.

Лейтон награждает ее взглядом, красноречиво приказывающим заткнуться.

— А сама-то из чистой ненависти переспала с Фостером и забеременела.

Я примирительно вскидываю руки и смеюсь.

— Так, девочки. Мы не соревнуемся, да и что бы там ни мешало вам быть со своими парнями, разобрались довольно быстро.

Келли иронично кривит губы.

— Ну, если считать десятилетия «быстро».

Лейтон подбирает кусочек крекера и запускает им в Келли. Обе покатываются со смеху. Но вот веселье утихает, атмосфера в комнате снова становится серьезной, и я мысленно готовлюсь к очередному раунду «Исповеди Пенелопы».

— Ты все время думала о Деккере? — Лейтон хмурится.

Я разламываю крекер.

— В общем-то да. Элиас рассказывал про роды, которые пошли наперекосяк. История была отличная, я согласно кивала, но мысленно представляла, как Деккер преподнес бы все иначе: он бы обязательно изобразил чей-нибудь голос. В тот момент я прямо возненавидела себя за эти мысли и попыталась слушать повнимательнее.

— И как, помогло? — интересуется Келли.

— Минуты на две от силы.

Из груди Лейтон вырывается странный звук: судя по всему, она отчаянно пытается не рассмеяться.

— Вообще-то ничего смешного, — замечаю я.

— Ну, самую малость.

— Настоящий кошмар, не иначе, — вздыхаю я, откладывая крекер, так и не откусив ни кусочка. — Элиас – замечательный мужчина. Красивый, добрый, да он, черт возьми, младенцев на свет приводить помогает! И что делаю я? Все первое свидание мысленно сравниваю его с бейсболистом, который меня ни разу в жизни не выбрал.

— Справедливости ради... — начинает Келли и тут же осекается.

Лейтон переводит взгляд с меня на нее.

— Так, чего я не знаю?

— Не моя это тайна, чтобы раскрывать, — Келли примирительно поднимает ладони. — Но стоит рассказать Лейтон о вашем прошлом. Она ведь кожей чувствует висящее напряжение. Да что там, его, по-моему, даже на другом конце земли отчетливо ощущают.

Я запускаю в нее кусочком шоколада, а та ловко его подбирает и отправляет в рот.

Я перевожу взгляд на Лейтон: на ее лице написано отчаянное – и совершенно провальное – стремление казаться непринужденной.

— И много ты уже знаешь?

— Только то, что вас связывает прошлое. Что все там запутанно. И что к этому как-то причастен Фостер, — она подливает вина. — Все остальное досочиняла сама, так что половину наверняка переврала.

— Разгадывание тайн – не конек Лейтон, — хмыкает Келли.

Лейтон резко разворачивается.

— А тебе, разговорчивая моя, не пора младенца кормить?

Обе на мгновение прыскают, и многолетняя дружба выглядит со стороны невероятно тепло. Насладившись моментом, они снова серьезнеют и одновременно поворачиваются ко мне.