Нарушитель правил (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 10

Торрес пропускает два мяча, и я снова отхожу от базы.

— Должно быть, соблазн велик, если она такая горячая штучка, как все говорят.

Я игнорирую его с мыслью о том, что если он скажет что-то похуже, я просто повалю его на землю. Мне совершенно ни к чему выглядеть неандертальцем, который не может совладать с гневом. И уж тем более мне не нужно, чтобы имя Пенелопы всплыло в качестве причины.

Торрес делает замах и отбивает мяч глубоко в центр. Я смотрю на тренера на третьей базе, Пакстона, и он дает отмашку бежать. Я касаюсь базы и рву когти на третью. Вкатываюсь туда прямо из-под осаливания, поднимаюсь на ноги и, не отрывая ступни от базы, отбиваю кулачок Пакстону.

— Для тебя это, наверное, рекорд, — Пакстон быстро сжимает мое плечо.

— Нужно было свалить от Портера. Этот чувак меня выбешивает.

Он смеется.

— Ну, давай, отходи от базы и позволь Хейсу довести тебя до дома.

Летит первая подача. Обычно Хейс не отбивает первый мяч, но сейчас делает замах, и звонкий треск столкнувшихся биты и мяча говорит мне все, что нужно, еще до того, как я поднимаю голову. Наш дагаут взрывается. Я бегу, мышцы ног горят, и я не думаю ни о контрактах, ни о Пенелопе – вообще ни о чем. Я проскальзываю по домашней базе и вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда на джамботроне загорается хоум-ран, а Хейс трусцой бежит ко второй.

Он не только сравнял счет, но и вывел нас вперед на одно очко.

Я жду его, и когда он наступает на дом, обнимаю и хлопаю по спине. Мы направляемся в дагаут, где все отбивают кулачки.

Все, кроме Дрю, который надулся на скамейке.

— Расслабься, приятель. У тебя еще есть время подкопить на ужин, который ты нам задолжаешь, — Истон подмигивает.

Клянусь, эти двое подерутся еще до конца сезона.

Но это круто. Чертовски круто. Главное, чтобы этот настрой перенесся на мою игру в защите.

Я сажусь на скамейку, пытаясь отдышаться и ожидая, сможет ли Йен увеличить отрыв. Хейс наклоняется ко мне.

— Напомни в автобусе по пути в отель – хочу тебя кое о чем предупредить.

Я хмурюсь.

— Говори.

Он качает головой и косится на Рипли в углу дагаута.

Черт. Это как-то связано с Пенелопой. Как раз тогда, когда она перестала поглощать все мои мысли. Это, конечно, ложь, но врать себе я научился отлично.

Пенелопа

Насмотревшись в видеороликах подсказок от ребят лет на двадцать моложе, я все-таки умудряюсь вывести видео с телефона на экран телевизора.

Хейзел стоит посреди гостиной с обручем на талии, а на губах застыла испуганная полуулыбка. Уверена, дочка вовсю заражается моим беспокойством. Нас ждет грандиозный провал, и тут уж никаких сомнений нет.

Всю мебель я заранее сдвинула к стенам, чтобы освободить побольше места. Тем более что вечером Лейтон с детьми, Келли и крошка Эллис собираются на ужин и посиделки. Эту традицию мы завели на время долгих разъездов команды.

— Мы точно справимся, — я нажимаю кнопку воспроизведения на экране телефона и подбираю обруч, лежащий рядом с хулахупом.

— Мам, может, лучше вообще этого не делать? — вздыхает она.

— Тебе нужно немного потренироваться, да и мне не терпится попробовать.

Делая одолжение, Хейзел поднимает обруч до уровня талии; я послушно повторяю движение.

Видео запускается, и на экране появляется женщина в кричаще яркой одежде и с пышным хвостом на макушке, чьи уроки явно рассчитаны на малышей. Стоит она посреди игровой площадки, пестротой ничуть не уступающей собственному наряду.

Искренне надеюсь, что именно этот ролик поможет Хейзел, ведь при одной мысли о том, чтобы попросить о помощи Деккера, кожа начинает зудеть, будто от крапивницы. Вполне естественная реакция, когда адресатом просьбы оказывается мужчина, к которому ты питаешь крайне запутанные и до сих пор не угасшие чувства.

Женщина на экране, Рия, рассказывает о правильной постановке рук, объясняя, как нужно прижать обруч к спине, запустить и начать покачивать бедрами.

Мы честно пытаемся повторить движения. Результаты у обеих, прямо скажем, плачевные.

К счастью, Рия быстро меняет тему, и мы переходим к другим трюкам с хулахупом. Совсем не то, на что я рассчитывала, судя по названию ролика: «Крутить обруч может каждый, сейчас я научу, как».

По крайней мере, Хейзел нравится прыгать сквозь него, точно через скакалку.

— А здорово получается, мамочка!

Я уже тянусь к телефону в поисках другого ролика, но замираю, видя, как дочка улыбается и искренне радуется процессу. Возможно, все сложится и без обязательного кручения на бедрах. И ровно в тот миг, когда во мне расцветает надежда, Хейзел спотыкается.

Хейзел летит вперед; я выпускаю из рук телефон и бросаюсь через всю комнату, пытаясь ее перехватить. Дочка успевает сгруппироваться, но колено с размаху врезается в угол журнального столика, и по дому разносится пронзительный рев.

Великолепное начало, ничего не сказать.

Я прижимаю ее к себе, опускаюсь на пол и усаживаю на колени. Я не тороплю события. Теперь, с уже подросшей Хейзел, минуты, когда позволяет себя утешить, случаются все реже. Я научилась ловить мгновения и задерживаться в них до тех пор, пока она позволяет.

Приподняв штанину, я замечаю уже проступающий синяк, но ни царапин, ни крови нет.

И на том спасибо.

— А вдруг не получится? — шепчет она мне в шею, заливая слезами воротник футболки.

Я глажу ее по спине.

— Все получится. Я лично за этим прослежу.

Даже если придется нанять личного тренера по хулахупу.

Раздается звонок в дверь, и Хейзел вскакивает так резко, что с размаху бьет меня головой в подбородок до лязга зубов. Я тихонько стону, но дочь не слышит: ее маленькие ножки уже шлепают к двери.

— Погоди, — я опускаюсь на четвереньки и, оперевшись о стул, заставляю себя подняться.

— Там Монро! — кричит она, выглядывая в боковое окно.

— Открывай, — разрешаю я, когда подхожу ближе.

Хейзел распахивает дверь, и Монро, не дожидаясь приглашения, шагает через порог.

— Монро, — одергивает Лейтон, удерживая в руках две коробки с пиццей, — мы в гостях. Дождись приглашения.

Однако та и ухом не ведет. Они с Хейзел дружно несутся в гостиную, откуда тут же доносится грохот пластиковых обручей.

— Прости, с хорошими манерами, судя по всему, пока туговато, — виновато морщится Лейтон.

Следом заходят Линкольн и Лейк. Махнув рукой и бросив мимолетное «привет», они сбрасывают обувь и устремляются к дивану, на ходу уткнувшись в телефоны.

— Пиццу-то зачем купила? Я как раз собиралась что-нибудь заказать, — я забираю у Лейтон коробки.

— Да по дороге захватили. Келли прибудет с минуты на минуту.

Как раз в этот момент у обочины притормаживает такси, и из него выбирается Келли, аккуратно извлекая с заднего сиденья автокресло с Эллис. Келли всегда выглядит сногсшибательно, и на мать шестимесячного ребенка она похожа меньше всего.

— Придется поговорить с Фостером: нам срочно нужно жилье попросторнее, чтобы устраивать посиделки и не приходилось никуда ездить! — смеется она, лавируя автокреслом и сумкой – судя по всему, с подгузниками – между двумя припаркованными перед домом машинами.

Лейтон спускается по ступенькам крыльца и перехватывает автокресло с Эллис.

— Но вообще, тут очень уютно, — Келли улыбается вслед Лейтон, поднимающейся по ступенькам. — Девочки, скажу положа руку на сердце: мне позарез нужна передышка, а у парней до возвращения домой еще целая серия игр.

Мы заходим в дом, и я прикрываю дверь.

Лейтон хлопочет в гостиной, пристраивая автокресло и расстегивая ремни Эллис. Лейк уже воркует над малышкой, и обе принимаются сюсюкаться, уверяя кроху, что прекраснее младенца на всем белом свете не сыскать.

Линкольн страдальчески стонет.

— Обруч крутите? — интересуется Келли, бросая сумку с подгузниками в угол. — А ведь когда-то я была в этом деле мастером.