Упс! Я призвала демонического тритона (ЛП) - Лукас Наоми - Страница 11

Мы оба замираем одновременно.

Тяжелее, чем должен быть, его орган, твердый и гладкий, ложится среди собранных складок маминого платья. Я смотрю вниз на линии собственного тела, пораженная вспышкой возбуждения, которую чувствую. Маслянисто-черный на фоне темно-синего хлопка, он в ширину как мое бедро, а его черная мошонка частично прижата к голой коже моей ноги.

Внутри всё скручивается. Я резко выдергиваю ноги из-под него и вскакиваю, поворачиваясь, чтобы выбежать из круга, но его щупальца снова хватают меня и тащат назад. Развернув, он заставляет меня упасть на колени, но, к счастью, на этот раз не притягивает к груди и не укладывает под себя.

— Почему я так на тебя реагирую? Ты наложила на меня заклятие? Это из-за лимона? — рычит он мне в лицо.

— Нет, — выпаливаю я, а затем повторяю громче. — Нет! Я не накладывала и ничего с тобой не делала. Я не знаю, почему ты так реагируешь, но ты не можешь просто так каждый раз валить меня под себя и целовать!

Его глаза сужаются.

— Так вот что это было? Поцелуй?

— Нет… — я вырываю руку из одного из его щупалец. — Это было что-то другое, что превратилось в поцелуй.

Его глаза сужаются еще сильнее, и на мгновение ледяная зелень его зрачков ловит меня в свою завораживающую ловушку.

Я мельком смотрю на его рога, затем снова в глаза, гадая, не так ли он заманивает свою добычу. В темноте, порожденной изумрудным блеском его глаз…

— Я хочу пить из тебя, но я хочу большего. Чего именно… я еще не уверен.

— Прекрати, — говорю я, боясь того, что он может попытаться выторговать в следующий раз. Я уже совершила ошибку, предложив свою… воду.

Он поднимается, и, не имея возможности освободить вторую руку, я борюсь в его хватке, внезапно вспомнив, что щупальца, удерживающие меня на месте, растут вокруг его члена.

— Не вздумай указывать мне, когда прекращать, — рычит он. — Я демон и…

— Тритон, — перебиваю я.

Он снова рычит.

— Демон-тритон, который принимает приказы только от одного, и это не ты.

— Так скажи мне, чего ты хочешь, чтобы я могла сказать тебе «нет»! Потому что мы не будем заключать еще одну сделку, — я извиваюсь сильнее, пытаясь вырваться, но он не шевелится, и я внезапно осознаю, что мы боремся на белом ковре. Он находится на том участке, который был дважды обработан паром.

Я совершила роковую ошибку. Почему он не уходит, если может покинуть то, что осталось от круга? У меня перехватывает дыхание.

— Мое тело хочет спариться с твоим, и у него никогда раньше не возникало желания ни к одному существу. Что ты со мной сделала? Я не должен хотеть тебя, и все же я возбужден. Ты наверняка что-то сделала.

Опешив от его обвинения, слова, которые я собиралась сказать, исчезают, а на их месте строятся новые.

— Может, это не то, чего хочет твое тело, а то, чего хочешь ты. Я не делала с тобой ничего, чего бы ты ни сделал с собой сам. Я… не так сильна, как ты думаешь…

Он отпускает меня и практически отшвыривает от себя.

Я удерживаю равновесие и вскакиваю на ноги. Не оглядываясь, я выбегаю из комнаты и захлопываю за собой дверь.

Достойный противник

Сефер

Будь проклята эта человечка, пусть горит в моем Аду и во всех остальных. Я ругаюсь себе под нос, встревоженный последними событиями.

Я хочу секса с этой маленькой ведьмой. Хочу вогнать свой член в нее, между ее стройных ног. По крайней мере, мой член этого хочет, особенно когда ее вкус еще свеж на моих губах и на языке. Я никогда раньше не желал спариваться. Это желание лишило меня покоя. Я иссох.

Это правда, она нужна мне, чтобы достать больше воды, но теперь это нужно нам обоим. Она должна оставаться такой же увлажненной, как и я, если не больше, чтобы я мог брать от нее всё, что захочу, в оставшееся нам время.

Но она так и не вернулась с тех пор, как я по глупости оттолкнул ее в порыве чувств, а небо за окном становится всё темнее и золотистее.

Снова — и уже второй раз за день — я гадаю, куда делась моя человечка, и почему такое существо, как я, чувствует потребность ждать ее возвращения.

Если она не появится в ближайшее время, у меня не будет выбора, кроме как выйти и найти ее.

Хотя я могу быть весьма терпеливым, когда пожелаю, у людей короткий век, они легко умирают от любого количества нелепых вещей. Если я не увижу ее скоро, мне придется предположить, что ее нужно спасать — или что она уже мертва. Альтернатива — она сбежала, что не имеет смысла для ведьмы, у которой есть собственная защита, пусть даже слабая. Теперь она знает, что у нее нет причин меня бояться. Хотя она могла сбежать по другим причинам, ведь с момента ее исчезновения я не слышал ни звука за дверью.

С этими мыслями я, не теряя времени, проверяю, насколько ослабли границы, выпуская плавники и щупальца, чтобы прощупать их. Я работаю над тем, чтобы сделать остатки этого хилого барьера нежизнеспособными, изнуряя остатки магии волевыми ударами, пока не остается ничего, что могло бы удержать рыбу, не говоря уже о демоне.

К моему полному огорчению, единственный способ следовать за ней — бесцеремонно тащить свое тело по полу. Я рад, по крайней мере, возможности спастись от слишком резкого запаха лимона в воздухе, который не смог полностью разогнать даже ветерок. Я не поклонник запахов, и уж точно человеческая химия — из худших. В будущем я буду их избегать. Это не составит труда, я и так избегаю всего остального.

Я едва вышел из комнаты, но уже мучаюсь от жажды, всё сильнее желая снова оказаться в во влаге. Выпитой воды достаточно, чтобы удовлетворить меня на время, но это никогда не сравнится с полным погружением. Вода — мой дом.

Как и Грейс. Держать ее в своих руках приятно на первобытном уровне, но будет гораздо лучше погрузиться в нее — и в воду, и в ее тело, в мои родные стихии…

Да, технически я мог бы уйти. Вернуться в свой океан. Но я еще не закончил с Грейс, даже если она думает, что закончила со мной.

И если она или кто-то другой не изгнали меня, я вообще не обязан уходить. Я могу внедриться в этот мир и заняться тем, чтобы заполучить ее душу. Мне просто нужно следить за тем, чтобы не причинить ей вреда, даже случайно. Я мог бы прервать ее жизнь одним испепеляющим взглядом, если бы позволил своим способностям развернуться в полную силу.

Хорошо, что я так привязался к ней и нашим сделкам.

Моя сестра брала людей в любовники и супруги. В конце концов, она всегда оставляла их в живых, заходя так далеко, что сама поддерживала в них жизнь, а затем отпускала, когда была готова. Она любит их так же сильно, как и истязает. Теперь я понимаю.

Я впиваюсь когтями в пол и тяну себя вперед, волоча свою огромную массу по сухому грубому ковру, стоная от усилий. Волокна вытягивают влагу из моей кожи и чешуи. Ткань натирает плоть. Перекатываясь с боку на бок, я то и дело прижимаюсь членом к земле, стараясь не стереть в кровь свою незащищенную кожу.

К тому времени, как я добираюсь до верха лестницы — и моя тревога усиливается перед лицом такого препятствия, — я возношу свою первую молитву Великому Люциферу: чтобы никто и никогда не узнал, что Сефер, герцог Ада, пал так низко ради внимания смертной женщины. Уважение было бы утрачено в одночасье, и моя добыча стремилась бы выторговать свои жизни вместо того, чтобы сдаться без боя. Это была бы катастрофа.

Я вглядываюсь вниз, на ступени, затем смотрю на свой длинный мускулистый хвост. В этом мире он для меня скорее помеха, чем оружие.

Опустив верхнюю часть тела ближе к полу, я тянусь через первые ступеньки, чтобы медленно сползти вниз.

Каждый сентиметр отдается ударом по моему члену, заставляя меня стонать от дискомфорта и разочарования. Поразительно, как быстро потребность спариться с Грейс овладела мной. Прошло много времени с тех пор, как меня вообще что-то удивляло, не говоря уже о двух сюрпризах за столь короткий срок.