Инженер. Система против монстров 12 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 6

Скорость проведения импульса по моторным нервам: 512 м/с (норма: 80–120 м/с).

Латентность простой двигательной реакции: 22 мс (норма: 200–250 мс; тренированный спортсмен: 120 мс).

— Пятьсот двенадцать⁈

— Что это значит? — спросил Костоправ от двери.

— Это значит, что его рефлексы теперь быстрее, чем у любого человека на планете, — ответил Олег Петрович. — Его тело будет реагировать на опасность раньше, чем сознание успеет сформулировать мысль. Впрочем, с учётом общей перестройки мозга… Думаю, у него будет эффект замедленного времени.

— Удобно, — одобрил Костоправ.

В головном мозге тоже происходили перемены, хотя голограмма показывала их менее наглядно. Эту часть тела Алексей и без того успел неплохо прокачать. Плотность синаптических связей в лобных долях возрастала. Гиппокамп — центр памяти — чуть увеличивался в объёме. Мозжечок, отвечающий за координацию, обрастал дополнительной сетью нейронов.

Олег Петрович присмотрелся. Зрачки Алексея на голограмме слегка изменили геометрию. Сетчатка обрастала новым слоем палочек. Пробежали цифры:

Расширение видимого спектра: −12%/+18% (захват ближнего ИК-диапазона).

Острота зрения в сумерках: ×2,4.

Аккомодация: автоматическая, нейроконтролируемая.

— Он теперь видит почти в полной темноте, — констатировал Олег Петрович. — И, кажется, читает тепловые следы. Не как тепловизор, но что-то близкое.

Нейрооптимизация: 100%.

Плотность синапсов в префронтальной коре: +94%.

Объём рабочей памяти: ×2,8 от верхней биологической границы.

— Что-то ещё? — произнесла Рейн. — Или он уже закончил?

Не закончил.

Артефактный процесс: фаза 5 — «Адаптация висцеральных систем».

Печень. Лёгкие. Почки. Связки. Сухожилия. Мышечные волокна. Всё тело Алексея проходило финальную перенастройку — тише, мягче, без структурных потрясений первых фаз, но с не меньшей глубиной. Гепатоциты перестраивались, увеличивая детоксикационную ёмкость. Альвеолярная поверхность лёгких разрасталась — на голограмме лёгочное дерево набухало новыми ветками, как кадр из ускоренного видео о весеннем цветении.

Связки и сухожилия. Олег Петрович наблюдал, как коллагеновые волокна — обычно хаотично переплетённые — выстраивались в строгие параллельные пучки, как стальные тросы в канате. Каждый пучок одевался оболочкой из эластина, которого в человеческих сухожилиях обычно почти нет.

— Ахилл не порвётся, — прокомментировал Костоправ профессионально. — И ничего не порвётся. Этот парень теперь гибче гимнастки и прочнее штангиста одновременно.

Адаптация висцеральных систем: 100%.

Олег Петрович подумал, что это конец. Что больше преображать уже нечего. И ошибся.

Артефактный процесс: фаза 6 — «Развёртывание регенеративного комплекса».

Над голограммой расцвело новое свечение — золотисто-жёлтое, не похожее ни на одно из предыдущих. Сначала вспыхнул костный мозг во всех длинных костях разом. Потом лимфатические узлы по шее, в подмышках, в паху, в брыжейке. Затем небольшие, прежде малозаметные структуры в селезёнке, тимусе и стенках кишечника.

— Это что ещё за иллюминация? — подался ближе Костоправ.

— Думаю, — произнёс Олег Петрович, — мы видим, как у нашего парня запускается то, что есть только у боссов.

Развёртывание регенеративного комплекса: 100%.

Восстановление мягких тканей: 0,5–3 секунды на 1 куб. см

Восстановление сухожилий и связок: 30–90 секунд.

Восстановление крупных сосудов: 5–10 секунд.

Восстановление костной ткани: 1–15 минут.

Восстановление паренхиматозных органов: 10–20 минут.

Восстановление утраченной конечности: до 7 часов при условии достаточного питания и энергопотребления.

Триггер активации: тканевое повреждение, тревожные сигналы нейроэндокринной системы.

— Олег Петрович, — тихо позвала Вера. — А Лёша всё ещё человек?

— Все мы люди, — отмахнулся врач, не собираясь впадать в философию. — Просто некоторые с приставкой «сверх».

Сопутствующая модернизация иммунной системы:

Скорость иммунного ответа: ×6 от нормы.

Универсальные клетки-фагоциты (модифицированные макрофаги): способны распознавать неизвестные патогены без сенсибилизации.

Резистентность к биологическим агентам Бесформенного: +200%.

Иммунитет к большинству вирусов и бактерий: абсолютный.

— Не болеть — это здорово, — хмыкнул Костоправ.

Олег Петрович почти позавидовал невозмутимости этого мужика. То, что сейчас происходило с организмом Алексея, — биологическое чудо. Но да, совершенно верно. Не болеть — очень хорошо.

Идёт пересчёт статистических данных в соответствии с изменившейся физиологией…

Петрович увидел то, от чего мороз продрал по загривку. Над головой Алексея висела плашка. Стандартная системная идентификация, которую видели все.

Алексей Иванов — Уровень 30

Цифра «30» мигнула. Как перегоревшая лампочка, дёрнулась, потухла. И зажглась снова.

Алексей Иванов — Уровень 31

Олег Петрович моргнул, но не успел ничего сказать.

— Он вырос, — произнесла Рейн. — Уровень. Он только что… вырос? Без опыта? Просто лёжа на столе?

— Тише, — отрезал Олег Петрович. — Опыта тут завались. Всё это и есть чистый опыт, просто уже применённый к улучшению характеристик.

Тело Алексея вздрогнуло, по мышцам прокатилась судорога. Голограмма моргнула.

Суммарная мутагенная энергия, конвертированная артефактом «Кайрос», классифицирована Системой как эмпирический ресурс.

Начисление опыта произведено автоматически. Распределение по характеристикам соответствует реальным изменениям.

Судорога отступила, на лице Алексея разгладились морщины боли. Дыхание стало глубже, ровнее. Грудная клетка поднималась и опадала с размеренностью океанского прибоя. Кожные покровы порозовели. Температура тела ползла вверх: 35,2… 35,8… 36,4.

Алексей Иванов — Уровень 32

— Тридцать второй, — прошептала Вера. — Олег Петрович…

— Вижу, вижу.

Алексей Иванов — Уровень 33

— Тридцать три, — голос Рейн стал неузнаваемо тихим. — Это же в полтора раза больше, чем… — она осеклась.

Олег Петрович знал, что она хотела сказать. Двадцать второй уровень Рейн был одним из самых высоких во фракции, если не считать Алексея и Варягина. Тридцать третий — разрыв, который сложно представить.

Пульс ровный, как маятник. Давление: 130/80 — идеальное, словно из медицинского учебника. Насыщение кислородом — стопроцентное.

Алексей Иванов — Уровень 34

— Ну, — сказал Олег Петрович, снимая маску, — думаю, можно выдохнуть и…

Стены дрогнули.

Не сильно. Едва ощутимо, как при далёком подземном толчке, но лампы на штативах качнулись, склянки на стеллаже звякнули.

И в ту же секунду по всем динамикам отеля прорезался голос Прометея — уже не ровный, не бесстрастный. В синтетическом голосе звенел приоритетный протокол тревоги.

— Внимание всем! Красный код! Зафиксировано приближение враждебного объекта к периметру. Направление — юго-запад. Оценочная масса: шесть тысяч тонн. Масса продолжает расти. Природа объекта: биологическая.

Олег Петрович схватился за край стола. Ему стало нехорошо.

Далеко, за крышами спального района, что-то двигалось. Что-то очень, очень большое.

А цифры над головой Алексея продолжали сменяться.

— Эвакуация! Немедленная!

Первым вернулся звук.

Далёкий, утробный гул, похожий на рёв метро, когда стоишь на платформе и вагон ещё не виден, но уже давит на уши волной сжатого воздуха. Гул нарастал, заполнял черепную коробку, потом схлынул и оставил после себя разрозненные осколки: капает вода, жужжит лампа, кто-то тяжело дышит совсем рядом.

Потом проклюнулся свет. Мутный, красноватый.