Корсаков. Тетралогия (СИ) - Кощеев Владимир - Страница 85

Заместитель заведующей кивнул. Я видел всё ещё не выключенным взором, что он находится под впечатлением. Это было странно, конечно, он должен был сталкиваться с тем, как работают целители. Как по мне, рак в IV стадии – самое то, чтобы вызвать одарённого на помощь. Должны же они отрабатывать своё жалованье. Или я чего‑то не понимаю?

– Спасибо, ваше благородие, – произнёс Лаврентий Константинович. – Я сейчас отдам все необходимые распоряжения. Вы пока отдохните…

Я покачал головой.

– Скажите мне номер палаты, и я пойду, – ответил я. – Её императорское высочество может освободиться в любой момент, и я сразу же уйду. Так что времени у нас не так много, да и сил у меня ещё достаточно.

Видимо, я опять сломал ему шаблон. И это уже вызывало серьёзные вопросы, которые я задам не заместителю заведующей госпиталем. Судя по тому, что я уже неоднократно видел, в ведомстве Ильи Григорьевича Ларионова совсем не всё так хорошо, как выглядит снаружи.

– Шестнадцатая палата, – справившись с удивлением, ответил Лаврентий Константинович. – Ишемическая болезнь сердца.

Кивнув ему, я покинул палату и, оглядевшись, сразу же направился к нужной двери. Внутри оказалась женщина лет семидесяти. Рядом с ней на стульчике сидела, наверное, внучка. По крайней мере, некоторое сходство с пациенткой просматривалось.

– Простите, что потревожил, – проговорил я. – Корсаков Иван Владимирович, целитель. Попрошу мне не мешать.

Женщина на стуле подскочила, её лицо исказила неприкрытая злость, но разбираться с ней я не стал. У меня нет времени на выяснение неких пикантных подробностей. Так что родственница покачнулась, её глаза закрылись, и я усадил её обратно на стул. Поспит, отдохнёт, никто от этого не умрёт.

Хрустнув шеей, я встряхнул руками и, глубоко вздохнув, приступил к новому лечению. Здесь, к счастью, всё не так запущено, как у первого. Но потрудиться тоже придётся. Налицо хроническая сердечная недостаточность, постинфарктное состояние.

Так что когда дверь приоткрылась, и в палату прошёл Лаврентий Константинович, я уже заканчивал. Вот теперь я уже расходовал силы, восстанавливать их было толком неоткуда пока что. Однако, как и обещал в самом начале, я был способен, не напрягаясь, вытащить ещё с десяток таких, как лежащая на койке старушка.

– Готово, Лаврентий Константинович, – проговорил я, после чего указала на «внучку». – А эта женщина спит и скоро проснётся. Сообщите ей потом радостные новости. А мне дайте следующий номер палаты.

Теперь он уже был куда увереннее, в целительском взоре я видел, какое воодушевление испытывает пожилой мужчина. Я стал для него, конечно, не чудом, но какую‑то надежду на лучшее однозначно подарил. Приятное ощущение.

– Конечно, ваше благородие, – отозвался он. – Двадцать восьмая палата, рассеянный склероз с тяжёлой параплегией.

Он остался заниматься делами, а я двинулся по указанному адресу.

– Иван Владимирович, – коснувшись моего плеча, обратилась ко мне Дарья Михайловна.

Я обернулся к наследнице престола и улыбнулся.

– Ваше императорское высочество, – чуть наклонив голову, отозвался я. – Мы уже едем?

– Вы закончили? – вместо ответа уточнила она, кивнув в сторону пациентки на койке.

– Пять минут, и всё будет готово.

– Тогда приступайте. Мне нравится смотреть, как вы работаете.

Что ж, почему бы и нет? Главное, чтобы под руку не лезла и вопросов не задавала. Но, в отличие от других жителей Российской империи, Дарья Михайловна уж точно должна знать, как работают целители.

Это был уже двадцать шестой пациент, которым я занимался. Время, проведённое наследницей престола в кабинете заведующей, я тратил с толком. Самых тяжёлых мы вытащили всех, и теперь я стоял над молодой женщиной с миомой, которую опасались оперировать местные хирурги, а потому готовили к транспортировке в Москву.

Приступив к лечению, я не следил за тем, что происходит в палате. Однако чувствовал, что Дарья Михайловна не сводит с меня взгляда. И она не соврала, ей действительно нравилось, как я тружусь. А стоило по моему виску скатиться капельке пота, будущая государыня закусила губу.

Отмечал я это краем сознания, просто как факт. Но, признаться честно, это нисколько мне не мешало, как‑то даже наоборот – придавало уверенности. Почувствовал себя настоящей рок‑звездой, за которой следит из‑за кулис фанатка.

Как бы там ни было, а процесс я закончил даже раньше, чем обещал. И, опустив руки, ещё несколько секунд стоял с закрытыми глазами.

– Всё в порядке, Иван Владимирович? – уточнила Долгорукова.

– Да, ваше императорское высочество, – отозвался я, гася целительский взор и поднимая веки. – Я закончил и готов сопровождать вас дальше.

Она чуть посмеялась.

– Мы возвращаемся в гостиницу, Иван Владимирович, – сообщила наследница престола. – Если вы не заметили, уже вечер. Мне сказали, вы отказались от перерыва на обед. А здешняя заведующая распорядилась организовать нам настоящее застолье. Я понимаю, что вы, как все целители, заложник собственного дара. Но постарайтесь впредь не забывать о самом себе. Или мне придётся вам об этом напоминать.

Последнее звучало совсем не тем тоном, которого ждёшь от этих слов. Скорее за ними пряталось желание действительно проявить такую заботу.

– Прошу простить, ваше императорское высочество, – поклонившись, произнёс я. – Приложу все усилия, чтобы исполнить вашу волю.

На лице Дарьи Михайловны мелькнуло удовлетворение, и она первой направилась к выходу. А когда мы добрались до автомобиля, я задал вопрос, который уже давно у меня назревал.

– Скажите, ваше императорское высочество, а служба корпуса целителей везде налажена так отвратительно, или это только мне не везёт на особые случаи?

Долгорукова заметно напряглась, после чего замедленно повернула голову ко мне. И вот теперь я, пожалуй, впервые увидел не красивую девчонку, которую волей судьбы закинуло на самый верх, а будущую государыню. Жёсткую, требовательную и не терпящую возражений.

– С этого момента, Иван Владимирович, подробнее.

– Сегодня я обратил внимание на то, как отнёсся заместитель заведующей на мои действия, – начал пояснения я. – Вы, полагаю, знаете, что целителю солгать невозможно?

Её императорское высочество замедленно кивнула.

– Так вот, – продолжил я, – Лаврентий Константинович ожидал, что я буду пренебрегать обязанностями. Он не верил, что я действительно помогу. А после первого же, пусть и тяжёлого по состоянию, но всё же не такого уж и сложного случая предполагал, что мне потребуется отдых. Я не могу сказать, что он специально затягивал процесс, но было заметно, что для него целитель корпуса, который действительно исполняет свой долг – это что‑то вроде восьмого чуда света.

Будущая императрица нахмурила брови, но пока не прерывала меня. Машина плавно двигалась по Выборгу. Я взял из бара бутылку с негазированной водой и, отвинтив крышку, сделал глоток. Действительно ведь пропустил обед, а если мы так плестись будем медленно, то и до ужина ещё не скоро.

– Когда я только пришёл на службу в корпус целителей, прошу заметить, по личному указанию её императорского величества, – сказал я, – Илья Григорьевич назначил мне в кураторы человека, который отбывал номер. Егоров Александр Тимофеевич, как я узнал впоследствии, был чертовски неподходящим специалистом, который опаздывал к пациентам, относился наплевательски к своим обязанностям и при первом же удобном случае избегал ответственности.

Дарья Михайловна внимательно меня слушала, не сводя взгляда с моего лица.

– Только после того, как Егорова убили при весьма сомнительных обстоятельствах, мне назначили действительно толкового куратора, – продолжил я. – О Метёлкине Всеволоде Серафимовиче я не могу ничего плохого сказать, вот уж точно пример, когда человек находится на своём месте. Однако всё, что касается административной нагрузки, как будто специально делается для того, чтобы корпус работал кое‑как.