После развода. Лучше одной (СИ) - Мосар Яна - Страница 23

- Я же говорю, я только учусь. Энергообмен, все дела. Короче, пока мы тут поживем с Ярой. На офис денег нет. Клиенты будут сюда ходить. Ты не волнуйся. Они только по вечерам будут приходить, после работы. Окей?

- Нет. Не окей. Не надо мне никого тут, дома.

- Ну, Лех, выручай. А куда я?

- Куда хочешь, но сюда нет. Я тут живу.

- Никто не будет тебе мешать, не боись. Я все у нас в комнате буду делать.

- Знаешь что?

- Все знаю. Разуваемся, не шумим.

- Нет, ты не понял…

- Все, я спать. Ты это… Смотри сам. Я никого не уговариваю. Но если тебе надо будет куда-то вложиться, какие-то сомнения будут - обращайся. Есть фишечки разные. Как входить. Как заходить так, чтобы у тебя потом отбилось. Не x2, не x3. А x100.

- Буду знать, что у нас в доме теперь живет финансовый шаман.

- Ты сейчас ржешь, а потом сам придешь.

- Не приду. У меня другое.

- Да? И что?

- Да так… - снова виляет, как уж.

- Да говори, все свои.

- Играю я, - понижает голос.

- Во что?

Давай-давай, Леха, выкладывай.

- В покер.

- Так закрыто ж все.

- Ну… как закрыто. Для всех закрыто, для некоторых открыто.

- И что? Много там поднимаешь?

- По разному. Для души.

Вот оно что. Ясно.

- И где?

- Не могу рассказать, нельзя.

- Я тебя умоляю. Я их всех знаю. Арсен, Мактуб, Жорик, - называю из своих, кого знаю.

У Лехи глаза на лоб лезут.

- А ты откуда их знаешь.

- Ты думаешь, они просто так все держат казино и деньги к ним рекой текут?

- Ну так.…

- Ну так… все учатся, потому что на денежном потоке.

- Так ты у кого?

- У Жорика.

- Нормальный чувак.

Леха-Леха…

- Давай, Лех, я спать. А-то поздно уже.

Поднимаюсь, захожу к себе в комнату, закрываю дверь и затыкаю рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Слышал бы меня кто про денежные потоки… Пахать надо и будут тебе денежные потоки.

Балкон приоткрыт, оттуда тянет прохладой. Закрываю створку до конца. В комнате сразу становится тише.

Ложусь на свою сторону кровати. Натягиваю на себя одеяло.

Яра спит как мертвая царевна, не шевелится.

Дурак, может, но протягиваю руку, касаюсь шеи. Кожа у нее ледяная, но пульс есть. Как кусок зимы в сорочке лежит.

Осторожно притягиваю ее к себе вместе с одеялом. Закутываю, как могу.

Она тут же, не просыпаясь, поворачивается ко мне лицом. Утыкается носом в шею. Дышит туда горячо. Голову сонно укладывает мне на грудь.

И меня опять ведет.

Плыву.

Снова.

Да что ж такое, Яра.

Ты днем проблема, вечером беда, а ночью вообще запрещённый прием.

Лежу, не шевелясь. И все равно чувствую каждую точку, где она меня касается. Ее колено у моего бедра. Ее дыхание. Ее волосы под подбородком.

Думал, беседа с Лехой поможет отвлечься, но что-то слабо сработало.

- Ох, Яра, Яра, - выдыхаю ей в макушку. - Знала бы ты, каких мне усилий сейчас стоит не воспользоваться ситуацией.

Она, конечно, не отвечает.

Только ещё глубже прячется носом мне в шею.

И вот попробуй тут усни.

Так, покер завтра. Суббота. Воспользоваться надо ситуацией.

Мммм…

Где я вообще?

Шею ломит, будто на ней черти плясали всю ночь. Голова чугунная или там ещё варили зелье какое-то. И во рту сухо, будто меня этим зельем и опоили.

Но при этом мне тепло.

Очень тепло.

И уютно.

Так.

Даже как-то… правильно.

Просыпаться не хочется.

Под ухом слышу равномерный стук, тук-тук, тук-тук. Сердце, что ли? И пахнет как…

Вот если бы безопасность можно было разлить по флакону, она бы, наверное, пахла так.

Не хочу это ощущение терять и открывать глаза.

Я на море. Солнце. тепло. Вода. вода.

Я обнимаю дельфина.

Большого, теплого, очень надежного дельфина.

Щека чешется и колется о спину дельфина.

И тут дельфин откашливается. Громко. по мужски.

Резко просыпаюсь и распахиваю глаза.

В комнате утренний полумрак.

И я не одна.

Медленно поднимаю взгляд вверх, боясь увидеть кого-то незнакомого.

Марат.

Без футболки.

Одной рукой прижимает меня к себе так спокойно, как будто я там и должна быть - под боком, на его груди, носом ему в шею.

Каменею. И еле заметно дышу, чтобы не разбудить.

Не шевелюсь вообще.

Так.

Я у себя в квартире. Мы у меня в квартире.

В одной постели.

Что в принципе неудивительно, потому что спим тут уже неделю. Но только под разными одеялами, а не вот так.

Я не у него в руках.

Опускаю взгляд.

Я в ночнушке своей.

Но убей, не помню как переодевалась.

А раз не помню, то не переодевалась. Лифчика нет. Трусики вроде есть.

Твою.

Ж.

Мать.

Сердце сначала ухает вниз, потом взлетает обратно куда-то в горло.

Мы что… переспали?

Нет...

Нет-нет-нет!

Ну, не надо этого. Пожалуйста.

Я бы запомнила.

Точно бы запомнила.

Или нет?

Господи, Ярослава, поздравляю. Первый раз в жизни, когда тебе, возможно, попался нормальный мужик, а ты что? Взяла и, возможно, проспала весь процесс. Буквально.

Зажмуриваюсь.

Память, давай. Работай.

Ресторан. Музыка. Танцы. Я ему что-то говорю. Много. Очень много, кажется. Слишком много.

Ой.

Потом машина. Я, по-моему, хвалила его. Бред разный несла. Про колеса.

Романтика уровня СТО и шиномонтаж.

Потом подъезд.

Леха.

Я, кажется, пыталась танцевать в прихожей.

Господи.

Стыдно как…

А дальше - туман.

Черный, густой, как бухгалтерия Марата до появления меня в ней.

Ничего не помню.

Вообще.

Зачем я пила?! Вот зачем?

Взрослая женщина. Серьёзная. Разведенная. Которая вообще больше ни с кем ни-ни и с мужиками завязала.

И что делает эта взрослая женщина?

Правильно.

Идет в ресторан с опасно привлекательным мужчиной, пьет, танцует лезгинку, теряет контроль, приезжает домой и теперь просыпается у него под боком в одних трусах.

Блестяще, Ярослава.

Просто блестяще.

Коллектив бы тобой гордился.

Осторожно, почти не дыша, снова поднимаю глаза на Марата.

Спит себе спокойно.

Лицо расслабленное. Без его обычной усмешки, без этой колючей уверенности, без вечной готовности сказать что-нибудь такое, от чего у меня то кровь кипит, то щеки горят.

Сейчас он другой. Ресницы темные. Веки тяжелые.

Черты жесткие, но во сне мягче.

Губы… вот эти его губы, между прочим, я очень даже помню.

И очень зря помню.

Щетина немного колет мне лоб.

Рука его лежит у меня на талии поверх одеяла. Не лапает. Не шарит. Просто держит.

Так, как будто всю ночь охранял, а не… не знаю что.

И вот это “не знаю что” бесит меня сильнее всего. Потому что тело мое, между прочим, вовсе не орет: “Караул, нас использовали!”

Нет. Оно лежит и греется.

И, если уж совсем честно, прижимается к нему с таким уютом, будто знает этого мужчину сто лет и давно выбрало своим личным обогревателем.

Предатель. Просто предатель, а не тело.

Вслушиваюсь в ощущения внутри.

Ничего не болит. Не тянет. Не ломит.

А должно вообще? Я уже и забыла, что там должно быть.

Странно мне?

Да.

Плохо мне?

Ну, кроме головы, нет.

Если бы что-то прям случилось, я бы, наверное… заметила.

Наверное.

Господи, какое унизительное слово - “наверное”.

Может, он просто… Переодел меня?

Ой. Ой нет. Это тоже ужасно.

Это даже, пожалуй, в чем-то хуже.

То есть он меня раздевал. Спящую.

Думал, какая я ненадежная работница. Как там… несмотря на милое личико - алкоголичка.

Вот прям с меня песню писали.

Будет все как во сне, просто доверься мне.

И что, он меня рассматривал? Трогал? Несовершенства все зафиксировал?