Проблемный игрок (ЛП) - Рейн Пайпер - Страница 3

— Она была категорична, — Эдмунд Миллс откладывает бумаги и откидывается на спинку кресла. — Я пытался переубедить вашу матушку: объяснял, что подобное требование устарело и не имеет никакого отношения к способности Хедли управлять книжным магазином.

— И на том спасибо, — бормочу я себе под нос.

— Но она уперлась, — он пододвигает через стол конверт. — И оставила письмо.

— А больше никто писем не удостоился? — встревает Слоун.

Ответом ей служит тишина.

Я неотрывно смотрю на бабушкин почерк: безупречную, витиеватую вязь, которую та сохранила до конца своих дней, свято веря, что каллиграфия – высшая форма самоуважения.

Мать, Уит и Слоун сбились в кучку, перешептываясь вполголоса.

Я едва различаю слова.

Она из ума выжила.

Я, конечно, безумно люблю бабушку, но это уже полнейший, феерический маразм.

Я поднимаю глаза к люминесцентным лампам на потолке переговорной Эдмунда Миллса и медленно, очень медленно втягиваю ртом воздух.

Выбор, откровенно говоря, очевиден.

Я извернусь и выполню любые прихоти, лишь бы магазин в итоге достался мне.

Возникает лишь один крохотный вопросик: где, черт возьми, прикажете искать мужа?

Глава 3Истон

— Подожди, дай-ка я еще раз перечитаю письмо, — произносит Келли и выхватывает бумажку у меня из рук, шагаю по ряду с подгузниками.

Я слишком занят тем, что смотрю по сторонам, пытаясь понять, как, черт возьми, выбрать подгузники для малыша. Я могу за долю секунды предугадать бросок питчера и отбить фастбол, летящий на скорости девяносто пять миль в час, но совершенно не способен сделать выбор между «максимальной сухостью», «защитой от раздражения» и «надежным барьером от протеканий». Твою же мать.

Слава богу, мы усадили Таннера в коляску, из которой Эллис, дочка Келли и Фостера, уже выросла.

Келли откашливается и зачитывает:

— Ист, это Таннер. Он твой сын. Я не в состоянии заботиться о нем так, как он того заслуживает, но знаю, что ты сможешь. Прошу, стань малышу достойным родителем.

С чего она вообще взяла, что я способен растить ребенка? И кто она, черт возьми, такая?

— То, что она называет тебя Истом, говорит о том, что вы были близки, — замечает Лейтон. Она хватает упаковку подгузников и швыряет ее в тележку, которую везет Фостер. Тот лишь улыбается и смеется, глядя на Эллис, сидящую в детском кресле.

Естественно, вся наша дружеская братия сочла своим долгом увязаться за нами. Видимо, обнаружение внезапного младенца на пороге теперь приравнивается к командному виду спорта. И я этому даже рад. Иначе бы мой кошелек уже опустел, а молил о помощи любую проходящую мимо мамашу.

Единственное спасение – Монро и Хейзел подкупили Хейса с Деккером, чтобы те отвели их в отдел игрушек, а Линкольн в последнее время таскается за Хейсом, как игрок второй базы при попытке кражи.

— Потише, не хватало еще, чтобы это слили в желтую прессу, — говорю я, забирая письмо у Келли и запихивая его в карман. — Одно размытое фото, и мы станем главной новостью еще до открытия сезона.

— Думаешь, у тебя получится утаить это от журналистов? — Фостер переглядывается с Келли, и они откровенно посмеиваются надо мной.

— Именно поэтому коляску везу я, верно? — отзывается Пенелопа, разглядывая Таннера так, словно это ее собственный ребенок. Она сама вызвалась помочь и выглядит при этом настолько гармонично, что я не испытывал такой зависти с тех самых пор, как Кейда Рестона задрафтовали раньше меня.

Осознание того, что мы всей толпой торчим в гипермаркете и закупаемся детскими вещами для ребенка, который, судя по всему, является моим, обрушивается на меня с новой силой. Грудь сдавливает, выбивая весь воздух из легких. Я вцепляюсь в край металлического стеллажа и сгибаюсь пополам, отчаянно пытаясь сделать вдох.

— Эй, расслабься, — произносит Фостер, кладя руку мне на плечо.

Но по краям зрения уже сгущается тьма.

Клянусь, я всегда пользовался презервативами. Ни разу не отступал от этого правила, чтобы никогда не оказаться в подобной ситуации, но почему-то все равно оказался. Я внимательно слушал каждую лекцию о безопасном сексе на уроках здоровья. Соблюдал эти чертовы правила как религиозные заповеди. Так как же вышло, что я стою здесь с ребенком, который вроде как мой, но это не точно, хотя скорее всего так и есть? А его мать просто взяла и бросила его? Какой же это пиздец.

— Девчонки, почему бы вам не сходить за смесью и всем остальным? — предлагает Фостер.

Женщины, тележка и все малыши скрываются в конце прохода.

Я сползаю на пол, прислонившись спиной к стеллажам, и подтягиваю колени к груди.

— Понимаю. Это совершенно другой мир. Мир, в котором ты даже не думал оказаться, — говорит Фостер, присаживаясь рядом со мной.

Слава богу, уже поздно, и вокруг почти нет лишних глаз. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы кто-то заснял это на телефон и выложил в сеть с заголовком: «Шорт-стоп Главной лиги бейсбола словил паническую атаку в отделе памперсов». Представляю, какие тогда поползут слухи.

— В том-то и дело, что я хотел этого, но думал, что буду женат и просто позволю жене взять все в свои руки. А теперь все это дерьмо свалилось на меня одного.

Фостер с минуту молчит – в этом весь он. Честно говоря, я вообще удивлен, что именно он сейчас сидит здесь и раздает мне советы.

— Если честно, даже женщины понятия не имеют, что делать в первый раз. Для них это тоже в новинку. Мы с Келли до сих пор каждый день учимся обращаться с Эллис методом тыка. И как только мы понимаем, что работает, Эллис переходит на новый этап, и мы снова возвращаемся к исходной точке.

Я поворачиваю к нему голову.

— Скоро начало сезона. Как я, черт возьми, со всем этим справлюсь?

Сезон еще даже не начался, а я уже чувствую, что проигрываю в счете в игре, на участие в которой даже не подписывался.

Обычно я не из тех, кто ноет: «Помогите мне все исправить». Я привык решать свои проблемы сам. И помогать другим решать их проблемы. Может, это потому, что я вырос в огромной семье, где все обожают совать нос в чужие драмы. А может, потому, что я старший.

Фостер смотрит на меня с сочувствием.

— Не буду врать, момент не самый подходящий. Но для начала тебе нужно убедиться, что ребенок твой.

Я склоняю голову, вспоминая, что у малыша в волосах проскакивает тот же рыжевато-каштановый оттенок, что и у нас с отцом. Это не ярко-рыжий, но отлив вполне характерный. Когда я впервые его увидел, от этой маленькой детали у меня все внутри перевернулось. Шестое чувство подсказывает, что он и правда может быть моим.

Но Фостер прав. Есть вероятность, что та, кто его подкинула, сама не до конца уверена в моем отцовстве. Что, если это просто попытка стрясти денег или прославиться?

— Шанс есть всегда, — продолжаю я вслух. — На вид ему... месяцев шесть, наверное. Давай отмотаем время назад.

У меня вырывается глухой смешок.

— Да ты издеваешься, что ли? Вот с кем ты спал полтора года назад?

Его брови ползут вверх.

— Глупый вопрос, — отмахиваюсь я. — Но вспомни время до Келли – хрен бы ты ответил. Полтора года назад... Это было межсезонье.

Я на мгновение задумываюсь. Как бы стыдно ни было в этом признаваться, в межсезонье я веду самую активную половую жизнь. Мне просто не сидится на месте. Появляется слишком много свободного времени. Я одинокий профессиональный спортсмен, засудите меня за это.

— Это могло случиться, когда я летал в Кабо на мальчишник брата.

— Но шанс, что он не твой, все равно остается, — говорит Фостер. — Тебе нужно сделать тест на отцовство.

— О, братцы, вот вы где, — заявляет Деккер, шагая по проходу. За ним, уже без детей, плетется Хейс.

— Слышал, у тебя тут очередная истерика, — усмехается Хейс и садится напротив меня.

Деккер устраивается рядом с ним и вытягивает ноги.

— Если вдуматься, ты у нас самый подготовленный... по крайней мере, был, пока эти двое не обзавелись собственными детьми. В любом случае, опыта у тебя больше, чем у меня.