Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М. - Страница 16

Город вмиг ожил, выпустив на улицу своих обитателей. Те стекались к центральной замковой площади, вырастая из-под земли, появляясь из-за углов, из низких дверей, из-под арочных проёмов. Сперва я даже подумал, что это дети в возрасте семи-восьми лет из-за их маленького роста. Но очень скоро понял, что оказался не прав. Обитателями оплота были существа в одинаковых серых курточках и укороченных штанишках, из-под которых алели ярко-красные чулки и столь же яркого цвета башмаки. Но лица «детишек» я смог разглядеть чуть позже.

Возглавляли эту необычную процессию два силуэта. Один я узнал сразу же. Эсрай выделялась среди всех окружающих ростом, будучи едва ли не в два раза выше, чем все остальные жители этого странного места. Она шла легко, словно танцуя, и даже на расстоянии я чувствовал, как от неё исходит тёплое, серебряное сияние, смешивающееся с лунным светом. Её распущенные волосы струились по плечам, перехваченные лишь тонкой нитью жемчуга, и каждый её шаг был исполнен той особенной грации, что свойственна лишь существам, не принадлежащим миру смертных. А рядом с ней степенно шёл такого же невысокого роста, как и все остальные, человечек. В левой руке он держал посох, украшенный серебряным вихрем, а в правой сжимал что-то маленькое, блестящее, что я пока не мог рассмотреть. Почему-то мне он напомнил мухомор. Важный до невозможности, но при этом неимоверно милый.

Мы с Гором приземлились у входа в широкую парадную лестницу, ведущую к замку. Ступени были выложены тёмным гранитом, отшлифованным до зеркального блеска, и в каждой из них плясал отсвет огней, зажжённых в городе. Где-то вдалеке играла тихая музыка — напевная, древняя, с переливами струнных и едва слышным боем барабанов. И пока моя супруга с сопровождающим спускались по ступеням вниз, я увидел, что кругом стояли не дети, а некий странный народ с лицами старичков. Кажется, в скандинавских сагах его называли ниссе — духи домашнего очага, которые содержали дома в чистоте, могли даже присматривать за младенцами, а в крайней нужде даже защищали усадьбы и их хозяев.

Они смотрели на меня с любопытством и без страха, но почему-то мне казалось, что столько духов в одном месте — это не совсем правильная ситуация, нарушающая естественную расстановку сил.

Часы на надвратной башне пробили полночь. С каждым ударом моя тень деформировалась, теряла собственные чёткие очертания. Ниссе, разглядывающие меня с любопытством, отступили на крохотный шажок назад. Первый, второй, третий удар — тень моя вытягивалась, расползалась, словно живая, и на глазах у маленьких духов начинала обретать очертания огромной крылатой твари. К шестому удару я увидел тень от раскрытых крыльев, что накрывала вокруг меня всё большее пространство. К девятому удару проявилась огромная голова рептилии на шипастой шее с полной пастью зубов. Одиннадцатый и двенадцатый удары утонули в рёве, от которого маленький народец едва ли не присел, втягивая голову в плечи.

Звук был низким, горловым. Он родился где-то в глубине моего существа и вырвался наружу, когда тень достигла своего пика, накрыв собой почти половину прилегающих кварталов. Эхо драконьего рёва ещё блуждало по улочкам городка, когда моя тень кратно уменьшилась в размерах и вновь приобрела человеческие очертания.

К этому моменту Эсрай как раз спустилась вместе со своим сопровождающим и с улыбкой произнесла:

— Как видите, Томте, ваш ярл тоже необычный человек, что не отменяет у него наличие понятий чести.

При этом ребёнок с лицом старичка, которого альбионка назвала Томте, разглядывал меня с некоторой опаской и сжимал в руках серебряный ключик небольшого размера. Раньше такие символические ключи главы магистратов вручали победителям, передавая право владения городом. Я же пришёл не по праву завоевателя, а по праву владения и крови. Потому дух-старичок степенно сделал шаг вперёд и преклонил передо мной колено, удерживая на раскрытых ладонях ключ.

— Добро пожаловать домой, господин.

Я взял ключ, чувствуя его тепло, и на мгновение мне показалось, что весь город выдохнул вместе со мной — словно какая-то давняя, томительная боль отпустила это место, освобождая его для новой жизни.

Я принял ключ и ответил так, как мне подсказала в этот момент интуиция:

— Я рад вернуться домой, Томте. И от лица всех ярлов Утгарда хочу поблагодарить духов рода за исправную службу и за то, что вы сберегли сердце, очаг рода Утгардов, несмотря ни на что.

Окружающие духи расплылись в улыбках, более уверенно взирая на меня — чужака, явившегося в полночь в Йоль и вступившего в права владения родовыми землями. Кто-то одобрительно закивал, кто-то хлопнул в ладоши, издав тихий, звенящий звук, похожий на перезвон хрусталя.

Маленький народец разом пришёл в движение.

На площади, вспыхнул большой костёр, вокруг которого в пляс пустились ниссе, кружась в хороводе и оставляя на снегу причудливые узоры следов. Всюду играла заводная музыка, слышался смех, разговоры. Город будто встрепенулся и ожил от спячки. Духи праздновали, заставив оцепенение, поглотившее это место, отступить.

Томте не отправился нас сопровождать, он лишь с поклоном произнёс, встав с колена и оправив и без того идеально чистую одежду:

— Если господину или госпоже будет что-то угодно, позовите Томте, и он тут же выполнит ваше пожелание.

После этого маленький старичок едва ли не вприпрыжку пересёк последнюю ступень лестницы и растворился в толпе духов, вступив тут же в пляску и всецело отдаваясь веселью.

Я проводил его взглядом и невольно улыбнулся, в его стремительной походке было столько жизни, что казалось, он не старше любого из нас. Я же предложил руку Эсрай и принялся медленно подниматься в замок, то и дело цепляя взглядом незначительные детали: реющий на ветру флаг с изображением горгульи и вихря Хаоса, ледяную фигурку застывшего фонтана, идеально подметённые чистые улицы, отсутствие скрипа несмазанных петель на уличных фонарях.

— Ты знаешь, у меня ощущение, будто бы я провалился в сон. Всё это настолько необычно, но при этом зыбко и эфемерно, что, кажется, стоит себя ущипнуть — и иллюзия рассеется.

Эсрай мягко коснулась моей руки. Её пальцы были холодными, но это касание было успокаивающим, словно она удерживала меня в реальности, не давая уйти в грёзы.

— Но я абсолютно точно уверен, что это место, как и его жители, реально. Ведь я вижу, как через замок, через дома, сквозь улицы и даже под мостовыми проходят энергетические линии, подпитывающие сохранность этого места магией из Источника Хаоса. Пусть она проходит иногда пылью, иногда тоньше волоса, а иногда словно вспышкой, подобной толчку сердца, прогоняющему кровь по сосудам человека. Но это место реально, как и его жители.

Эсрай остановилась на верхней площадке лестницы, повернулась ко мне, и в её глазах, мерцающих как два лунных камня, я прочёл тихую радость.

— Ещё когда ты заметил дриаду на коронации, у меня была надежда, что ты сможешь увидеть это место во всей его красоте и великолепии. Я даже не представляю, скольких трудов стоило твоим предкам, чтобы создать всё это, до сих пор живущее как единый организм.

— Поправь меня, если я не прав, — осторожно высказал я то, что меня тревожило. — Такое количество духов ниссе… Кажется, я читал о них в сагах и в скандинавских преданиях. Их ведь не должно быть столько в одном месте.

— Всё так, — кивнула Эсрай. — Их здесь без малого что-то около десяти тысяч.

Я присвистнул.

— Это души тех людей, которые создавали это место и навсегда привязали своё сердце к источнику и к Утгардам, согласившись служить им не только при жизни, но и при смерти.

— Это какая-то некромантская практика? Как закладные покойники в замках? — нахмурился я.

— О нет. Твои предки были гораздо разумнее в этом вопросе. У закладного покойника никто не спрашивал согласия. А все эти люди принесли себя, по сути, в жертву добровольно. Они трудились ради будущих поколений не только Утгардов, но и своих семей. Одна душа была равна одному спасённому человеку из их рода. Этот равноценный обмен позволил очень многим выжить. Твои предки во время какого-то катаклизма спасли своих людей и при этом никого не обманули, будучи верными и духу клятвы, и букве. Именно поэтому души перерождённых ниссе до сих пор служат вам верой и правдой. И даже когда твоя семья покидала родную землю, они позаботились о своих духах, оставив им всё необходимое для поддержания жизни.