Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М. - Страница 12

Окинув взглядом место своего пребывания, душа с удивлением поняла, что в нём не было окон. Сплошная тёмная комната, мрак которой разгоняли лишь артефактные светильники — шары молочного стекла, парящие под потолком и источающие мягкое, приглушённое сияние, — да несколько самых настоящих горящих свечей в медных подсвечниках, расставленных по низким столикам.

Одна из девушек — совсем юная, с любопытными глазами и проворными пальцами, — раскладывала на низких тахтах со множеством парчовых подушечек наряды смутно знакомого кроя. Выглядели они значительно дороже тех, что были надеты на незнакомках. Возле каждого наряда выставляли шкатулку из тёмного дерева. Одна из шкатулок то ли случайно, то ли от намеренного желания служанки открылась. Внутри оказались драгоценности с крупными огранёнными камнями. Свет от артефактных светильников бликовал на гранях, ослепив. Безымянная душа невольно дёрнула рукой, чтобы прикрыть глаза, но движение вышло настолько слабым, что вышло лишь слегка шевельнуть пальцами. Но даже его заметили.

— Карагёз-гёзде проснулась! — тут же защебетала девица, всплеснув руками.

А более взрослая служанка, видимо управляющая ими, тут же засуетилась, склоняясь в почтительном поклоне:

— Карагёз-гёзде, как вы себя чувствуете? Я сейчас позову лекарку, чтобы она обследовала вас. Может быть, вы чего-то хотите?

Душа же пробовала на вкус имя. Карагёз… «Кара» — тёмная, чёрная, «гёз» — поцелуй? Нет, не то. Глаза, что-то в этом роде. «Гёзде» — статус в гареме, подбросила объяснения память. Наличие собственных служанок, выделенных комнат, украшений, дорогих нарядов не вызывало отторжения. Скорее, все эти статусные вещи были ей привычны. А это значит, что она явно имела отношение к знати.

«Что ж… Карагёз ничем не лучше и не хуже остальных имен. За неимением воспоминаний о своём настоящем имени и это сойдёт», — решила беспамятная душа.

— Карагёз-гёзде?.. — напомнила о себе старшая служанка.

— Пить и чего-то сладкого, — ответила Карагёз, стоило прислушаться к себе. — В идеале, гранатового сока.

Правда, произнести свои желания на том языке, которым с ней общалась старшая служанка, получилось не сразу. Мозг как будто отказывался формулировать слова в предложения. Но всё же стоило начать — и дело пошло гораздо быстрее.

Судя по скорости, с которой служанки выполняли все её пожелания, она действительно была аристократкой знатного рода. Но в то же время старшая служанка поднесла ей кубок сама, пока все остальные разбежались выполнять поручения.

— Как ваше имя? — утолив жажду, задала первый вопрос Карагёз.

— Фатьма-калфа, госпожа, — тут ответила служанка.

— Фатьма, я отчего-то совершенно ничего не помню. Что со мной случилось и почему я в таком состоянии, будто долго и тяжело болею? — осторожно принялась за распросы Карагёз, откинувшись на подушки. —

Служанка на мгновение замялась, но ответила ровно и спокойно, словно повторяя заученный урок:

— Госпожа, Великий султан и Повелитель Тьмы избрал вас для хальвета. Но для вас та ночь стала вдвойне счастливой. У вас случилась инициация магии Тьмы. Именно поэтому вы себя чувствуете так разбито.

Карагёз обдумывала полученную информацию. Мысли текли лениво, будто дурман болезни не желал отпускать её. Инициация — это хорошо. Магия — это всегда хорошо. Ведь так?

— А где мы? И почему здесь нет окон? Это какая-то темница? Я что кого-то… — Карагёз делано испугалась. — Неужто султана?..

Фатьма-калфа улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Нет, госпожа. Это не темница и никто не пострадал. Повелитель сдержал всплеск Тьмы. А окон нет, ведь по рекомендации магов после инициации любого тенеманта минимум неделю ему необходимо находиться в темноте, избегая солнечных лучей и упрочняя связь с своей силой. Солнце причиняет вам боль, вплоть до того, что может оставить ожоги на коже.

Калфа перевела дыхание и продолжила:

— А поскольку вы, госпожа, пленили сердце султана, он приказал позаботиться о вас. Поэтому же на вас сейчас надет блокиратор магии, ибо первое время после инициации могут происходить вспышки Тьмы. Вспышки эти вполне могут причинить вред вам и окружающим. Это стандартная процедура. Далее вам предстоит обучаться магии Тьмы.

Всё, что говорила Фатьма, не находило внутри Карагёз внутреннего отторжения. Во всех мерах предосторожности присутствовала логика. Карагёз интуитивно чувствовала, что всё делается правильно.

— Сколько я находилась в беспамятстве?

— Три дня, госпожа. Поэтому вы столь слабы. Вам необходимо будет восстанавливаться как обычному человеку, ведь магия нынче заперта в вашем теле и не может способствовать регенерации.

— Калфа, — Карагёз осторожно подбирала слова, пытаясь сформулировать мысль, — эти покои… и девушки… наряды и украшения… Это не слишком? Всего один хальвет…

Фатьма воровато оглянулась по сторонам и чуть ниже склонилась к Карагёз, понизив голос до шёпота:

— Вы правы, госпожа. Вы удостоились великой чести, оказавшись после инициации во Дворце Ночи, построенном специально для проживания инициировавшихся Тьмой султанш из рода Баязедов.

Калфа сделала паузу и с предостережением добавила:

— А великая честь одновременно означает и большую зависть со стороны остальных наложниц. Поэтому я вас очень прошу: в ваших же интересах не покидать выделенных вам покоев. Во-первых, для того, чтобы не получить ожогов от солнца. Несмотря на зимний декабрь, солнца предостаточно. А, во-вторых, в гареме порядки таковы, что любую девицу, привлёкшую внимание султана и получившую соответствующее отношение к себе, остальные наложницы и султанши воспринимают как соперницу. А соперниц здесь безжалостно устраняют. Вам же пока никто не может снять блокиратор магии, а посему и защититься вы не сможете.

Оказаться беззащитной в серпентарии гарема было прямой дорогой на перерождение. Но откуда-то пришло знание, что уж совсем беззубой без магии Карагёз не будет, особенно, если раздобудет хотя бы какое-то подобие клинка или ножа на худой конец.

— Фатьма, а когда я смогу встретиться с султаном? — каждый следующий вопрос высасывал из Карагёз всё больше сил. На теле выступила испарина, а руки, удерживающие кубок с гранатовым соком, начали подрагивать.

— Повелитель в отъезде, госпожа. Как только вернётся, думаю, он найдёт время посетить вас.

— И что же, не побоится инициировавшейся страшной тенемантки? — Карагёз приподняла бровь, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония.

— Повелитель сам сильный маг Тьмы. Ему нечего бояться, — с гордостью ответила калфа.

Карагёз уже натурально бил озноб, а глаза закрывались, но она всё же не смогла не задать последний и самый главный вопрос.

— Фатьма… Хальвет… он состоялся?

Служанка смутилась, на её щеках проступил лёгкий румянец, заметный даже в приглушённом свете артефактных ламп, но всё же ответила:

— Насколько я знаю, нет. Но можете уточнить у лекарки, которая сейчас придёт проводить осмотр.

Вместе с лекаркой вошли и служанки рангом пониже. Они несли на подносах кушанья для восстановления сил: лёгкие бульоны, истекающие мёдом сладости, свежие фрукты — инжир, гранаты, виноград, — и кувшины с прохладительными напитками. Фатьма же поклонилась и напоследок сообщила:

— Если лекарка разрешит, то через час я приду за вами, чтобы помочь совершить омовение.

Больше всего в своей жизни Григорий Павлович Савельев ненавидел чувство беспомощности при имеющихся у него власти и ресурсах. В вопросе похищения Алисы Тенишевой он был беспомощен. А ведь поначалу им показалось, что Каюмова взяла след и они вот-вот нагонят похитителей. Динара Фаритовна уверенно взяла след до Ильменя. А после, будто похитители знали, что по их следу идут, след расслоился. Одна оперативная группа шерстила все затоки, всё великое множество островков в устье Великой и даже смогла отыскать окровавленные вещи, принадлежавшие Алисе. Вторая группа отправилась по северному тракту в сторону Невограда, что тоже было вполне ожидаемым решением: в северной столице затеряться было проще простого. И как бы ни петляли преследователи, группа их настигла, но и тот след оказался ложным.