Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ) - Борзых М. - Страница 10

— Так чего тянуть? — прохрипел из-за спины Олафа властный голос на архаичном наречии, древнем, как сами катакомбы Исборга. — Льдинка, дорогая, поужинай!

А в следующий миг из зеркала портала, сотканного из чистого льда и переливающегося сапфировыми всполохами, высунулась голова ледяного дракона. Огромная, покрытая сверкающей чешуёй, с глазами, горящими потусторонним синим светом, она распахнула пасть, усеянную клыками размером с хороший меч, и одним движением поглотила герцога. Олаф даже вскрикнуть не успел, только хрустнули кости, многократно усиленный акустикой пещеры, и дракон, сомкнув челюсти, втянул голову обратно в портал.

Портал схлопнулся с тихим звоном. На каменном полу, там, где только что стоял герцог Таны, остались лишь несколько капель крови, тут же замёрзших на холодном граните, да откатившийся в сторону кубок.

Тишина стояла такая, что было слышно, как у девицы с седыми прядями зуб на зуб не попадает.

А от входа в пещеру, из тёмного проёма, ведущего в верхние ярусы катакомб, раздался спокойный, почти будничный голос:

— Ещё есть желающие претендовать на корону Скандинавии или готовые оспорить права Исдракенов на престол?

В зал шагнул Юрий Утгард. Он был всё в том же парадном княжеском наряде. Рядом с ним, положив руку на эфес меча, стоял молодой воин с седыми волосами в древних доспехах. Его глаза, такие же синие, как у дракона, только что сожравшего герцога, обводили зал с холодным, оценивающим прищуром.

— А на манеже всё те же… — пробормотал коброид.

Юрий обвёл взглядом притихших ярлов, задержавшись на мгновение на пустующем кресле с гербом Утгардов с горгульями и вихрями хаоса, и, усмехнувшись краешком губ, произнёс:

— Нет? Ну, тогда давайте перейдём к знакомству. Позвольте представить: основатель династии Исдракенов, Сьёрд Ледяной Всадник.

Сьёрд шагнул вперёд, и его голос прозвучал под сводами катакомб, точно раскат далёкого грома, отражаясь от гранитных стен:

— Я смотрю, кто-то тут говорил о правах крови? Что ж, я слушаю. У кого ещё есть что предъявить?

Умные люди говорят, что у человека никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление. И что касается Сейордана — первое впечатление среди своих скандинавских подданных он произвёл просто неизгладимое.

О самой большой сосульке в заднице среди ярлов в лице герцога Таны я предупреждал Варсуса заблаговременно, пересказывая все те сводки, которыми меня в своё время снабдил Григорий Павлович Савельев, и разбавляя их краткими собственными ремарками после личного знакомства. Посему политинформацией в персоналиях я занимался всю дорогу, пока оживляли Варсуса, облачали его в аутентичный скандинавский доспех и по дороге на Готланд.

О том, что нас, оказывается, будут терпеливо ждать, я узнал от самого Варсуса, к которому вернулся для того, чтобы препроводить его на живительно-омолаживающие процедуры в Источнике. После моей ретировки вёльва, оказывается, не отправилась восвояси, а пересилила себя, ступив на берег острова, и пошла за разъяснениями к основателю династии Исдракенов. О чём они разговаривали, я не в курсе. Варсус особо не распространялся, но просьбу вёльвы явиться на совет ярлов хоть с Исдракеном, хоть в одиночку передал.

Вот интересно, вёльва удерживала всех ярлов, не выпуская из зала заседаний несколько часов, явно веря в меня гораздо больше, чем я сам. А вдруг бы я к жене отправился вместо Источника? Ярлы бы так и ждали меня, пока я не соизволю явиться? Да вёльву бы на вилы подняли за такие фокусы.

Я-то как раз после получения согласия от аватары на использования её могилы в качестве магического трансформатора совсем не был уверен, что та заодно согласится ещё и оживить коброида в качестве бонуса. Но, кажется, аватара решила, что терять ей уже нечего, и согласилась даже на подобную расточительную помощь.

Но заручившись принципиальным согласием аватары я не побежал сломя голову за коброидом. Перемещению саркофага и пирамидки к источнику предшествовал обмен клятвами братания. Пришлось пускать кровь коброиду, жизнь в котором и так едва теплилась, чтобы обменяться клятвами по всем правилам. Услышав формулировку, Варсус только хмыкнул, но сопротивляться не стал. Правда, сделал и одну ремарку от себя:

— Я, Сьёрд Исдракен, в прошлой жизни Сейордан Варсус, признаю долг жизни перед Юрием Викторовичем Утгардом, в прошлой жизни Юрданом Эсфесом и клянусь, где прольется его кровь — там прольется и моя. Где пресечется его род — там я стану стеной, чтобы его корень пустился вглубь, а ствол ушел в небо. Клянусь выходить и защищать его потомство, как свое собственное, ибо отныне наша кровь — одна река, и я не дам ей пересохнуть, даже если лягу на дно ее русла своим телом. Призываю в свидетели клятве Великую Мать Кровь и Первостихию Рассвета.

— И почему у меня ощущение, что эта клятва не союзная, и не братания, а нечто… — я даже не мог подобрать слов, видя, как Рассвет добавляет на мой браслет с татуировками фигурку двух змей, образовавших сплетением своих тел венок, внутри которого проявилась…кладка яиц?

Заметив моё удивление формулировке, тот добавил:

— Мы задолжали вашему роду ещё в прошлом, поправ законы чести и все законы аспидов. Хоть в этой жизни отдам долг потомкам Эсфесов.

Но лимит удивлений на один день я явно не вычерпал, ибо при встрече Варсуса с аватарой оказалось, что те заочно знакомы. В прошлой жизни и в другом мире представители наших видов даже имели дипломатические отношения. Аватара относилась к народу воды, океанидам, в то время как аспиды — к терианцам, народу земли. Существовали ещё аэры, народы неба, но те на момент смерти Варсуса уже не выходили на контакт.

Мне же оставалось только удивляться, кого только не забрасывало в местный отстойник на перерождение.

Что же касалось герцога Таны, первоначальный план предполагал, что Льдинка его слегка пожует, припугнув. Но судя по хрусту костей, Льдинка решила проблему кардинально, произведя более яркое первое впечатление, чем предполагалось.

Я занял своё место за столом в зале заседаний и наблюдал за тем, с какой виртуозностью асфальтового катка Варсус проходится по ожиданиям скандинавских ярлов. Но чего-чего, а системности ему было не занимать. Он за несколько часов успел выяснить недостающий для него лично массив информации: и по суммарному количеству магов и их ранжировке, доступной для совместных дальнейших действий — как военных, так и мирных; и имеющийся совокупный объём финансовых ресурсов; и критические проблемы, имеющиеся у присутствующих здесь ярлов с актуальными нынче сюзеренами. Ведь одно дело — собирать разрозненных феодалов, бывших князьками и царьками в своих землях и никому не подчинявшихся ранее, и совсем другое — объединить в единое государство бывших подданных трёх империй так, чтобы они при этом не сыграли тризну за нарушение вассальных клятв. Та ещё задачка со звёздочкой.

Себе же я сделал зарубку в памяти. Если с голландцами и Священной Римской империей возникнут проблемы, нужно будет отыскать и «уговорить» кого-нибудь, имеющего достаточную толику крови правящих династий этих стран, чтобы снять вассальную присягу для интересующих нас ярлов.

Вопросы обсуждались разные. В том числе и отсутствие резкой конфронтации с бывшими сюзеренами для того, чтобы Исдракен мог лично решить с ними вопросы мирным или военным путём. От ярлов же требовалось одно — не ударить в спину, если вдруг начнутся боевые действия.

На Сейордана реагировали по-разному. Кто-то откровенно пытался спрятать эмоции, кто-то не скрывал удивления от воскрешения легендарной личности. Кто-то под конец с особым прагматизмом поинтересовался:

— Допустим, дракона мы видели. А что по вивернам? Чем воевать собираешься? Не знаю, как в ваше время воевали, но у нас нынче и артефактные купола, и пустотные гранаты, и всякой твари по паре стоит на вооружении. Осилишь ли?

Пока Исдракен что-то втолковывал ярлам, я размышлял над тем, что оживить его было самым верным решением, иначе все эти разговоры пришлось бы вести мне, еще и решать попутно сотни и тысячи проблем.