Чужие степи - часть двенадцатая (СИ) - Ветров Клим - Страница 28

Удобрения и агротехника — мы поднимем землю. Степь зацветёт полноценной пшеницей и рожью.

Лабораторное оборудование — анализ воды, почвы, материалов. Производство лекарств, а не только добывание их из руин и порталов.

Типография это книги. Это учебники. Это документы.

Всё это лежало там, в мёртвом «пятерочном» городе, и ждало, пока мы придём и заберём. Я понимал: сейчас мы тащим всё подряд, хватаем что видим, и это правильно. Но с течением времени, когда на той стороне накопятся запасы и люди начнут сортировать добычу, задачи станут более направленными. Не просто «пойди туда и забери всё», хотя и такое тоже будет, — а конкретно: «нужен токарный станок модели такой-то», «нужен рентген-аппарат», «нужны семена и удобрения». И мы будем искать это и точечно вывозить.

Апгрейд занял почти три часа. Солнце только вошло в зенит, и времени до вечера было ещё достаточно. Я вышел из бытовки, когда дядя Саша и механики уже закончили, и направился к ангару.

Автобус стоял на прежнем месте, но теперь выглядел он совсем иначе. По бортам, там, где в салоне должны были сидеть бойцы, наварили листы стали — аккуратно, с зазорами под бойницы. Три узкие прорези с каждой стороны, достаточные, чтобы вести огонь из автоматов, не высовываясь наружу. Такие же листы прикрывали кабину водителя, оставляя открытым только лобовое стекло — но и его, как пояснил подошедший дядя Саша, можно было прикрыть откидным щитком с прорезью. На крыше, там, где я просил сделать люк для наблюдателя, теперь красовался аккуратный квадратный вырез, обваренный по периметру, с откидной крышкой на петлях. Залезать туда предстояло по приваренной снаружи лесенке из арматуры. Выглядело всё это грубовато, но функционально и надёжно — именно так, как нужно.

Я обошёл автобус и залез в кабину, усевшись на водительское место. Оно было жёстким, подрессоренным только за счёт собственного веса, но неожиданно удобным. Руль лежал в руках как влитой — большой, с тонким ободом, как у старых грузовиков. Приборная панель — минимум приборов: спидометр, тахометр, указатель топлива, манометр давления масла. Всё просто, понятно, без наворотов и электроники. Положив руки на руль, я глянул в зеркало заднего вида — оно было новым, прикрученным поверх бронелиста, и давало отличный обзор. В салоне уже рассаживались остальные бойцы. Они выглядели бодрыми, негромко переговаривались, проверяли оружие. Кто-то пихал рюкзак на багажную полку, кто-то устраивался поудобнее на пластиковом кресле.

— Ну, как тебе? — Олег подошёл к открытому окну, вытирая руки ветошью.

— Очень впечатляет. Серьёзная техника.

Довольный моим ответом, Олег ушел.

Я же, когда все погрузились, перебрался на место рядом с водительским. За руль, разумеется, сел дядя Саша. Он по-хозяйски поправил зеркало, пробежался пальцами по тумблерам и повернул ключ. Автобус взревел как хороший трактор — низко, раскатисто, с лёгкой вибрацией по всему корпусу, — и, выпустив клуб сизого дыма, тронулся с места.

До города доехали быстро. Автобус оказался мощным, приемистым — дядя Саша только крякал от удовольствия, выкручивая руль на поворотах. Шестиколёсная махина шла по разбитому асфальту, совсем не обращая внимания на ямы и трещины, сохраняя устойчивость как утюг. Мужики в салоне, убаюканные мерным гулом двигателя, дремали, привалившись к стальным листам обшивки. Я сидел разложив на коленях карту, и выполнял роль навигатора — подсказывал, где свернуть, и какой переулок безопаснее.

Первая цель, намеченная ещё в бытовке, казалась мне не особо стоящей. Так, по пути. Ветеринарная клиника в частном секторе с лаконичной подписью «Ветцентр». Рядом, судя по рекламке, должна была быть ветеринарная аптека. Я сомневался, что там что-то уцелело, лекарства-то, не станки, их разбирают в первую очередь, но путь всё равно лежал мимо, и я решил потратить полчаса на осмотр.

Добрались быстро. Частный сектор встретил нас тишиной и привычной картиной запустения. Грязные улицы, мусор, нанесённый ветром, выбитые окна. Но откровенных следов мародёрства или последствий бомбардировки я не видел. Тут вообще всё было непонятным. Как били, кто нападал, откуда, куда — хаотично расположенные очаги ударов не складывались ни в какую логическую картину. Словно бомбы или ракеты летели по принципу «куда-нибудь туда».

Мы остановились, выгрузились. Четверо остались у автобуса — прикрывать, — остальные пошли к зданию, сразу обходя его кругом.

Двухэтажное строение рыже-коричневого кирпича, добротное, приземистое. Двери закрыты, на окнах решётки. Стёкла все целы, что на первом, что на втором. Это сразу насторожило: целые стёкла в мёртвом городе — редкость, их либо выбивают мародёры, либо выносит взрывной волной.

— Глянь-ка, — Борисов подтянулся на руках, заглядывая в окно. Окна располагались высоко, выше роста. — Там вроде кто-то живёт.

Он спрыгнул, уступая мне место. Я тоже подтянулся. Сквозь пыльное стекло увидел обычный административный кабинет. Письменный стол у стены, заваленный папками и какими-то бланками. Компьютерный монитор, офисное кресло, на подоконнике — горшок с засохшим цветком, превратившимся в серый скелет. Но прямо посередине стола, на расчищенном от бумаг месте, стоял почти полный гранёный стакан с чаем, над которым поднимался слабый пар. Рядом лежал кусок серого хлеба с розоватыми кружками колбасы. Я перевёл взгляд чуть дальше, в угол комнаты, и увидел застеленный спальником диван.

— Похоже ты прав, там кто-то есть.

Мужики подтянулись, проверили оружие, рассредоточились вдоль стен.

Борисов уже пригнулся, собираясь обходить здание, но задержался у угла.

— Может, дверь выломаем? — предложил он вполголоса, кивая на массивную железную створку. — Чего церемониться?

Я мотнул головой.

— Зачем? Можно же просто постучать.

Борисов хмыкнул, но спорить не стал. Я подошёл вплотную к двери, сжал кулак и пару раз ударил костяшками по холодному металлу. Тишина. Я подождал, постучал ещё — громче, настойчивей.

За дверью послышались шаги — тяжёлые, шаркающие. Потом недовольный, сиплый голос:

— Иду я, иду… Чего долбишься?

Я шагнул назад, давая двери открыться.

На пороге стоял мужичок — низкорослый настолько, что макушка его едва доходила мне до груди. Совершенно лысый череп блестел, отражая свет из окна. Нижнюю половину лица, плечи и грудь покрывала необъятная бородища — густая, тёмно-рыжая, свалявшаяся в колтуны, спускавшаяся почти до пояса. Из этого рыжего бурелома торчал нос — огромный, мясистый, пористый, похожий на забытую в погребе картофелину. Маленькие, глубоко посаженные глазки внимательно смотрели на меня снизу вверх.

Одет он был в растянутый на локтях тёмно-синий свитер с высоким горлом, заправленный в застиранные джинсы, и стоптанные кроссовки неопределённого цвета.

— Чего тебе?.. — просипел он неожиданно высоким для такой комплекции голосом и широко, смачно зевнул, обнажив несколько кривых желтоватых зубов.

Я поздоровался. Мужичок кивнул в ответ — коротко, едва заметно дёрнув бородой.

Повисла пауза. Я вдруг понял, что не знаю, что говорить. Не спрашивать же в лоб: «Чего это ты тут сидишь, когда вокруг всё вымерло?» Ляпнул первое, что пришло в голову:

— Вы ветеринар?

Мужичок нахмурился. Борода разъехалась в стороны, обнажая поджатые губы.

— Чего?

— Говорю, ветеринар вы? — повторил я. — Это же ветеринарная клиника?

Он прищурился, смерил меня взглядом с головы до ног, потом задрал голову — солнце как раз выглянуло из-за туч — и снова уставился на меня.

— Ты не перегрелся часом? Какая, в баню, клиника?

Я молчал. Он ещё пару секунд разглядывал меня, потом вздохнул — устало, с каким-то разочарованием — и спросил:

— Что-то ещё?

Я мотнул головой.

— Нет.

— Ну, бывай.

Дверь захлопнулась перед носом. Лязгнул засов. Я постоял ещё секунду, глядя на ржавую створку, потом развернулся и пошёл к автобусу, делать здесь было нечего.