Весна возмездия (ЛП) - Грубер Андреас - Страница 24

— Если только не заучил свою ложь как следует, — заметил Имраан.

Тем временем они дошли до садовой калитки, ступили на участок и позвонили у входной двери рядом с «Вольво». В тени козырька стояло лимонное деревце в горшке; по влажному следу на плитке было видно, что его недавно поливали.

На глазке мелькнула тень, и дверь открылась. Профессор Нимайер встал в проёме босиком, в небрежной домашней одежде: клетчатые шорты и поло цвета слоновой кости.

— Да? — сипло отозвался он прокуренным голосом.

Даже в полуметре от него тянуло остывшим табачным дымом.

Эвелин представилась и показала удостоверение.

— Я защищаю Мартина Килиана по делу об убийстве доктора Алейны аль-Рашид. Вы наверняка знаете эту историю по сводкам. Если у вас найдётся пара минут, я хотела бы поговорить с вами о погибшей.

— Ещё бы я не знал. — Нимайер скептически смерил её взглядом.

Глубокие морщины делали его подбородок похожим на челюсть тряпичной куклы-«говорилки». Он мимоходом провёл рукой по седой колючей трёхдневной щетине.

— Меня уже допрашивала полиция. Семнадцать часов в СИЗО. Меня в чём-то подозревают? Предъявлено обвинение?

— Нет, ничего подобного. Я просто хотела бы побольше узнать об убитой, — повторила она.

— И чем же я могу вам помочь?

— Ваша жена недавно скончалась — мои искренние соболезнования… — Эвелин выдержала несколько секунд молчания, — …и мне хотелось бы услышать ваше мнение об этом враче.

— Его вы вполне можете себе представить и без меня. — Нимайер прищурился, словно вдруг сообразил, откуда дует ветер. — Понимаю: моя жена умерла из-за врачебной ошибки, а вы ищете альтернативного виновника, чтобы снять подозрение со своего подзащитного.

Эвелин выдержала его пронизывающий взгляд. Если он и впрямь убийца и подставил Килиана, к этой встрече он наверняка подготовлен. Вопрос лишь в одном: достаточно ли он самоуверен и заносчив, чтобы пуститься со мной в разговор.

— Я была бы скверным адвокатом, если бы не рассматривала такую возможность, — призналась она. — Но, честно говоря, все улики против моего подзащитного, и шансы вытащить его невелики.

— И, по-вашему, это он убил врача?

— Этого я говорить не вправе. — Эвелин дождалась его понимающего кивка и добавила: — Так найдётся у вас для меня пара минут?

— Конечно, — буркнул он и кивнул в сторону Имраана, — но вы наверняка понимаете, что этого господина — кем бы он ни был — в дом я не пущу.

— Нет, не понимаю, — тут же отозвалась Эвелин, — но ваше пожелание уважаю.

Она многозначительно взглянула на Имраана, и тот отступил.

— Если понадобится помощь…

— Закричу, — кивнула Эвелин.

Нимайер распахнул дверь и пригласил её внутрь. Они устроились в зимнем саду на низком угловом диване. Огромные окна открывали роскошный вид на тополя у самой бухты, и оттого вся комната светилась мягким, приятным глазу тёмно-зелёным оттенком.

Эвелин заметила, что Нимайер как раз разбирал фотографии и письма. На полу между большими комнатными пальмами стояли распахнутые, доверху набитые обувные коробки.

— Прошу прощения за беспорядок. — Он порылся в кармане. — Ничего, если закурю?

Эвелин повела плечами.

— Ваш дом — ваши правила.

Нимайер прикурил «Roth-Händle» без фильтра — одну из самых крепких сигарет, какие вообще существуют. Руки у него подрагивали — в точности как на видео, — но уже после первых затяжек дрожь унялась.

— Вы преподаёте интересные предметы, — начала Эвелин с лёгкого светского разговора и втянула профессора в долгую беседу о факультете, его студентах, его специальности и планах на грядущее лето.

Вопросы были безобидные, и она исходила из того, что ответы соответствуют истине. Незаметно она следила за каждым его движением.

Лишь убедившись, что сможет точно его «прочитать», Эвелин сменила тему.

— Ваша жена недавно умерла в больнице, не так ли? Как вы это пережили?

— А вы замужем? — отозвался он.

— Нет.

— Тогда вам едва ли понять, каково это — потерять спутницу после без малого тридцати лет брака. — Он на секунду поднял глаза, почёсывая затылок. — Простите. Я не хотел вас задеть.

Он раздавил сигарету — уже третью — в пепельнице.

— Бернадетт было пятьдесят восемь. У неё были хорошие шансы победить рак, но операция пошла не так.

И он рассказал Эвелин ту же историю, которую она уже слышала от Килиана, неоднократно и без обиняков возлагая вину за смерть жены на Алейну аль-Рашид.

Когда он умолк, то достал из заднего кармана телефон.

— За несколько часов до смерти она прислала мне вот это.

Он пару раз провёл пальцем по экрану и протянул аппарат Эвелин.

Женщина в голубой ночной рубашке — измождённая, с впалым лицом, на вид чуть за семьдесят, — лежала на боку на больничной кровати, силилась улыбнуться и слабым голосом произнесла всего две фразы:

— Меня сейчас опять забирают на операцию. Надеюсь, после смогу вернуться домой к тебе.

Запись длилась семь секунд.

Нимайер забрал телефон.

— Мы думали, что после этой повторной операции всё наладится. А вместо этого посреди ночи в приёмной перед тобой возникают трое врачей, смотрят тебе в глаза и говорят: «Господин профессор Нимайер, нам очень жаль, но ваша жена скончалась на операционном столе. Реанимацию пришлось прекратить — мы больше ничем не могли ей помочь». — Он глубоко вздохнул. — И земля уходит у вас из-под ног.

— Я не хотел оставаться один. Пытался покончить собой.

Он показал на руках несколько продолговатых рубцов. Свежая сетка шрамов меньше всего походила на бутафорию ради красивого жеста.

Какова вообще вероятность, что человек, всерьёз пытавшийся свести счёты с жизнью, способен сам пойти на убийство?

— Простите за прямой вопрос, — Эвелин кивнула на его руки, — но как вы выжили?

— У соседей в тот день были гости. Дети играли в саду, мяч перелетел через забор. Они тайком перебрались ко мне на участок за мячом и увидели через стекло, как я неподвижно лежу на полу… — Он осёкся, повернулся вбок и указал в центр зимнего сада.

Эвелин на мгновение заметила покрасневшую кожу у него за ухом — он то и дело расчёсывал это место.

— Видимо, моё время ещё не пришло. Терапия вернула меня к нормальной жизни… а с недавних пор я снова преподаю.

— Вы знакомы с Мартином Килианом? — спросила она в лоб.

— В своё время я следил по сводкам за историей со смертью его дочери — об этом писали везде. Довольно драматично.

— Я имею в виду… лично знакомы?

— Мы никогда не встречались. А что?

— И в прошлый понедельник в восемь вечера в «Блэк Ангус Риб Хаус» — тоже?

— Это ещё что такое? Туристическая достопримечательность?

— Нет, стейк-хаус в центре Вены.

Нимайер нахмурился.

— Это Килиан так утверждает?

— Именно. К тому же он сказал, будто вы упомянули, что слушаете все его подкасты.

— Забавно, — буркнул Нимайер. — Я подкасты вообще не слушаю.

Лоб его остался непонимающе нахмуренным. То была первая мимика, которую он позволил себе за последние несколько минут. В остальном, если не считать курения и почёсываний, он всё это время сидел почти неподвижно.

— Килиан стоит на своём твёрдо.

— И вы ему верите? — Нимайер тут же добавил: — Ну конечно, верите — он же ваш подзащитный.

— Честно говоря, я не знаю, кому верить, — солгала Эвелин, чтобы вытянуть из него ещё хоть слово. — Но по выражению вашего лица я отчётливо вижу, что вы что-то от меня скрываете.

Он поднял одну бровь — второе движение лица за всё это время.

— И откуда вы это взяли? Если ваше удостоверение не подделка, вы адвокат, а не специалист полиции по допросам.

— Верно. Только в отличие от полиции я как защитник стою к преступнику ближе, чем следователи. Со мной преступники, как правило, откровенны и доверчивы — а с полицейским всегда стараются скрыть как можно больше.

— И по каким же признакам вы поняли, что я что-то скрываю?