Улыбка мертвеца (СИ) - Посняков Андрей - Страница 37

— Это только мои предположения!

— Разберемся! Девочки-убийцы… интере-есно… Их что же, учат орудовать финкой? Из револьвера стрелять?

— Думаю — работать с ядами.

— А вот это — скорее всего… Хм… еще и хипес — проституция! А я-то думал — кто? Ну, пес! Да за одно только это…

— И у них в секте еще обязательно должен быть врач. Опытный хирург… или фельдшер… Увы, я его пока что не вычислил, — Иван Павлович развел руками.

— Врач или фельдшер? — насторожился Сохновский. — А ведь есть такой! Я лично знаю.

— Шмаков? Лепила? — подал голос один из татуированных.

Сохатый кивнул:

— Да. Он… Доктор! Помните, я о Ковалеве рассказывал?

— Ковалев?

— Друг мой, штабс-капитан Сергей Ильич Ковалёв, — напомнил бандит. — Который с улыбкой на устах умер. Так вот, Глафира, сестрица его, говорила, что брат к Тимофееву в секту ходил. Искал утешения! Так видно, нашел.

Ну, вот и сложился пазл, — рассеянно подумал доктор. Один к одному.

Его вызвали на допрос поздно вечером. В ту самую допросную и привели, только чаю на этот раз не предлагали.

— Гражданин Петров? — сидевший за столом Копылов резко вскинул голову. — Прошу садиться.

— Спасибо…

Пожав плечами. Иван Павлович сел, глянув на милицейское начальство спокойными, без всяких эмоций, глазами.

— Ну, вот что! — дернулся Копылов. — Я — человек прямой, скажу без всяких! Либо вы, гражданин Петров, рассказываете все начистоту и белым лебедем отправляетесь на свободу, в гостиницу, либо… Либо — обратно в камеру. К уркам!

Выслушав сию тираду, доктор неожиданно улыбнулся:

— Похоже, у меня нет выбора!

— Именно так! — маленькие, цепкие, как у хищника, глаза Копылова настороженно уставились на задержанного.

— Так извольте же! — рассмеялся Иван Павлович. — Мне скрывать нечего. Что именно вы хотите знать?

— Все, что касается «тимофеевцев»! — милиционер поиграл желваками. — Как всей секты в целом… так и их главаря!

Одна-ако… — опустил глаза доктор. Похоже, здесь многие недолюбливают Ермила Тимофеева! В их числе, и начальник губернского управления внутренних дел. Копылов, определенно, ведет свою игру! Компромат собирает… Ну, что ж…

— Понимаете, Степан Ильич… я ведь толком-то не так много и знаю. Вам придется все перепроверять!

— Проверим, Иван Павлович, — Копылов довольно улыбнулся и потер руки. — Обязательно проверим, не сомневайтесь! Вы же — сидите ниже травы, тише воды… А то знаете…

— Согласен!

Расстались они чуть ли не друзьями. По крайней мере — с виду. Тщательно записав все показания доктора, Степан Ильич сложил листки в большую канцелярскую папку и глянул в окно:

— Так ведь дождь и не кончился! Эх… Вас подвезти?

— Неплохо бы… Слыхал, вы Сохатого взяли? Поздравляю!

— Да пока не с чем, — скривился Копылов. — Завтра придется отпускать. Свидетели от всех своих показаний отказались! Дураков нет.

Вернувшись в гостиницу, Иван Палыч первым делом принял ванну, потом спал до обеда, а ближе к вечеру поехал к Березину в больницу. Нужно было много чего обсудить.

Стылое небо исходила мелким дождем, с Волги тянуло промозглой сыростью и холодом, по всему чувствовалось, что скоро зима. На рынке торговали пирогами с требухою и рыбой. Тут же бегали мальчишки с газетами, орали наперебой:

— «Волжский большевик», «Волжский большевик»! Экстренный выпуск!

— «Спасский вестник»! Покупайте «Спасский вестник»!

— Кровавая бойня в тимофеевской секте!

— Бандитский налет на сектантов!

— Десять трупов!

— Ермил Тимофеев убит!

— Что? Что такое? — озаботился доктор. — А ну-ка, любезный, тпру! По сколько газетки, ребята?

— Три копейки — «Большевик»!

— «Вестник» — пятак!

— Давайте обе! Любезный, гони…

— К «тимофеевцам», дорогой товарищ? — обернувшись, извозчик тряхнул бородой.

— Да нет же! — вспомнив Копылова, отмахнулся доктор. — В больницу гони.

В пролетке так и не удалось толком просмотреть купленные газеты — трясло, покидывало на булыжной-то мостовой. Лишь в больнице, в ординаторской прочли с Березиным на пару.

— Ох ты, выпустили? Славно! — искренне обрадовался Николай Иванович. — Ну, Копылов… ну же…

— Вы свежие газеты читали?

— Нет еще…

— Тогда — вот!

«Сегодня в одиннадцатом часу утра неизвестной бандой было организовано бандитское нападение на трудовую коммуну сектантов „тимофеевцев“. Есть убитые и раненые, глава секты Ермил Тимофеев погиб».

— О как! — ахнул Березин. — Прямо какой-то Чикаго! Убитые и раненые…

— «Представители правоохранительных органов считают, что причиной нападения могли стать коммерческие дела сектантов», — дочитал до конца Иван Павлович. — Ведется следствие… Черт! Там девушки! Алёна там… Помнишь, я рассказывал?

— Так поедем же! Хоть что-то узнаем…

— Ага!

Поспешно одевшись, коллеги выскочили на улицу…

И снова извозчик, и брызги, и промозглый ветер в лицо.

Вот и гостевой дом… Милицейское оцепление.

— Товарищи, нам бы узнать…

— Не положено!

— Вон бабушка! — Иван Павлович вдруг узрел на крыльце знакомую. — Гардеробщица… Видать, отпустили уже… Эй, эй! Подождите…

Как понял доктор из сбивчивого рассказа, нападавшие перебили у «тимофеевцев» всех, кто хоть что-нибудь да значил, включая главу — тот получил пулю первым.

— Из левольвертов палили, сволочи! В масках — ого!

Девушек не тронули ни одну.

— А Алена-то ваша жива?

— Олена? Да куда она ж денется? Сразу и сбегла… Да все почитай…

— А куда сбегла-то?

— Да Бог ее знает, куда. Родичи у нее тут есть, али знакомые…

— Ага…

Покивав доктор, отошел в сторону и подозвал шныряющих вокруг мальчишек…

— Парни, мотоциклет сегодня здесь не видали? Никто не проезжал?

— Мотоциклет? Здесь — нет. А подале… во-он в том проезде — стрекотал, да.

Хорошо, извозчика не отпустили!

— Давай любезный, на бензиновую станцию.

— Куды-ы?

— Где машины заправляют.

— Ага…

Заправочная станция располагалась на южной окраине города, на берегу реки, у небольшого дощатого причала. Две большие цистерны, бочки, склад… колонка! Не просто там какой-то ручной насос, а настоящая американская бензоколонка фирмы «Боузер», какие и в Москве-то не так часто встретишь! И рядом — что-то типа кафе-шантана с синей, с белыми буквами, вывеской государственной конторы «Нефтесиндикат».

На стене кафе мелом был нарисован крестик. Как в сказке про Али-Бабу.

Девушку на мотоцикле на заправочной станции вспомнили. Сотрудник в промасленной тужурке тут же закивал — да, мол, была, часа два назад. Заправила полный бак и рванула куда-то по лесной дороге.

— Вон по той, — заправщик указал рукою. — Не знаю, куда уж по ней ездят. И доедет ли? Дожди шли, верно, развезло дорожку-то. Ну, там за ней пролетка поехала, авось помогут.

— Пролетка? Что за пролетка? — насторожился Иван Павлович.

— Обычная, как у всех извозчиков,. — сотрудник рассмеялся, показав редкие желтоватые зубы. — На козлах молодой такой парень лет двадцати. Морда, как арбуз. В кепочке. И такой, знает, плащ… черный, длинный. Номер я не запомнил, и кого вез — тоже не видел — верх-то поднят был. Однако, поспешали скоро, и лошадь была — каурая.

— Пролетка… — поблагодарив заправщика, снова повторил доктор. — Николай Иваныч, а куда эта дорожка ведет?

— Да, честно сказать, черт ее знает! — сплюнув, Березин покачал головой. — Говорят, раньше там хутор какой-то был… Да наш-то извозчик, верно, должен бы знать!

Переглянувшись, коллеги поспешили к коляске.

— Хутор там был, — припоминая, потряс реденькой бороденкой возница. — Давно ишо. При Столыпине. Коров пасли, масло делали… А в войну пришли в разорение! Даже не знаю, что там посейчас и есть? А за хутором, версты три — часовенка заброшенная, погост. Давно уж туда никто не ходит.